Почему люди не хотят жить: Люди не хотят жить вечно, люди просто не хотят умирать

Содержание

Загадка русской души. Почему россияне не хотят жить долго и счастливо?

Есть такой старый анекдот. Больной спрашивает у врача: «Доктор, я буду жить?» Врач отвечает: «А смысл?»

Это я к чему. В президентском указе на период до 2024 года поставлена цель обеспечить к этой дате увеличение ожидаемой продолжительности здоровой жизни до 67 лет, а также повышение ожидаемой продолжительности жизни до 78 лет (к 2030 году — до 80 лет). Очевидно, что достижение данной цели невозможно «сверху» без участия населения — человека невозможно обязать жить долго и счастливо. Также очевидно, что движение в этом направлении потребует от россиян усилий по разнообразным направлениям и изменений стиля жизни. Необходимо создать у людей мотивацию к переходу на здоровую пищу, к внедрению здорового образа жизни и занятиям спортом, отказу от вредных привычек и т. п.

Но выясняется, что не у всех россиян есть желание обеспечить себе долгую и здоровую жизнь. По нашим данным, среднее значение продолжительности жизни, которую россияне считали бы «достойной» и «справедливой», составляет сегодня 83,4 года, медианное значение — 78,7 года.

Хуже всего то, что мы видим снижение значения «справедливой» продолжительности жизни по сравнению с данными за 2016 год — тогда она составляла 84,7 года (медиана — 81,3 года). Вполне возможно, это снижение вызвано социально-экономическим кризисом последних лет, повлиявшим на отношение россиян к возможности длинной и здоровой жизни. Ситуацию осложняет и то обстоятельство, что здоровый образ жизни требует от людей дополнительных расходов на более качественное питание (которое, как правило, дороже массовых продовольственных продуктов), спортивное снаряжение и так далее. Преодоление этого препятствия требует еще большей мотивации к изменению образа жизни в правильном направлении, обеспечивающем рост ее продолжительности.

Реклама на Forbes

ЗОЖ шагает по стране

Обнадеживает хотя бы то, что стремление к здоровому образу жизни носит массовый характер. Сегодня 56% от взрослого населения говорят о том, что среди их окружения достаточно, много или очень много сторонников ЗОЖ. При этом численность приверженцев здорового образа жизни в нашей стране растет — 51% россиян говорят о том, что за последние годы сторонников ЗОЖ среди их окружения стало больше. Это важно, потому что связь между приверженностью ЗОЖ и продолжительностью жизни достаточно очевидна: чем больше человек погружен в среду, где забота о здоровье является нормой, тем дольше он намерен прожить. Среди фанатов здорового питания продолжительность «достойной» и «справедливой» жизни намного выше, чем в среднем по стране — 87 лет.

Внедрение ЗОЖ проявляется среди прочего в том, что в нашей стране сокращается потребление алкоголя, табака и наркотических веществ. По всем трем позициям доля тех, кто говорит о сокращении потребления намного больше, чем доля тех, кто свидетельствует о его увеличении.

По мнению граждан, наибольшие усилия по дальнейшему сокращению потребления необходимо прилагать в части табака и наркотиков — соответственно 62% и 91% россиян считают необходимыми меры по борьбе с курением и наркоманией. Хуже всего складывается ситуация в части борьбы с потреблением наркотических веществ. Здесь отмечена наибольшая доля тех, кто говорит о росте потребления за последние годы — 28% (хотя доля респондентов, заявляющих о сокращении наркомании все равно выше — 42%).

Но алкоголь не троньте

При этом ситуация с потреблением спиртных напитков вызывает наиболее благоприятную реакцию населения: 47% населения считают уровень потребления алкоголя в стране приемлемым, и, соответственно, 53% придерживаются противоположной точки зрения — они считают необходимым принимать меры по сокращению потребления спиртных напитков. Надо сказать, что такая ситуация является весьма тревожной: она говорит о том, что сегодня очень многие россияне не готовы вносить какие-либо изменения в свои привычки относительно потребления алкоголя. Это, безусловно, может замедлить внедрение в повседневную практику норм здорового образа жизни.

Наибольшая суммарная доля тех, кто считает, что надо принимать меры для сокращения потребления алкоголя, табака и наркотиков, отмечена в следующих городах: Челябинск, Новокузнецк, Тольятти, Омск и Липецк, здесь, очевидно, цели по достижению желаемой продолжительности жизни будут достигнуты в первую очередь. Шутка.

Какие выводы?

Ну вот. С одной стороны, россияне не рвутся к долгой и счастливой жизни. С другой стороны, ЗОЖ в полный рост шагает по нашей стране. С третьей стороны, ЗОЖ в России выборочный: с курением и наркоманией мы будем бороться, а выпивку оставьте в покое. В общем, наша страна, как героиня старого фильма, такая противоречивая вся…

Смерть онлайн. Почему люди не хотят жить? | Люди | ОБЩЕСТВО

Жизнь нелёгкая

Эта новость облетела уже федеральные СМИ. В Новодвинске повесился 26-летний мужчина. Причём свой последний шаг он сделал, что называется, в режиме онлайн, транслируя происходящее через Skype в Интернете. Как нам рассказали в Следственном комитете, на месте происшествия обнаружена предсмертная записка. В ней говорилось, что мужчина переживал из-за того, что испортил семейные отношения.

А спустя несколько дней на отчаянный шаг решился 29-летний мужчина. Он выпрыгнул с балкона дома № 358/2 на проспекте Ленинградском. К счастью, он не погиб. Упавшего на козырёк подъезда эвакуировали спасатели. Для этого его пришлось при помощи альпинистского снаряжения и в специальных носилках спускать на землю. После чего мужчину отправили в больницу.

Что заставляет людей вот так вдруг сводить счёты с жизнью? 

«Единой причины, почему люди решаются на столь отчаянный шаг, естественно, нет, — так считает архангельский психиатр Владимир Марченко. — Тут всё взаимосвязано. Во-первых, происходит накопление негатива, связанного с тем, что наша жизнь далеко не самая лёгкая. Во-вторых, огромную роль играет и личная предрасположенность человека. Понимаете, если у человека есть суицидальные наклонности, а тут ещё навалились проблемы дома, на работе, то всё это в совокупности может привести к трагедии. Кроме того, не стоит забывать, что суициды отличаются друг от друга. Свести счёты с жизнью на фоне сиюминутных эмоций — это, как правило, характерно для подростков. У более взрослых людей это, скорее, волевое решение, к которому они готовились, вероятно, даже не один день».

Депрессия лечится

Как избежать депрессии, приводящей к страшному концу? Вот что советует психолог Анна Кузнецова. «Что касается суицидных мыслей, то они бывают у каждого человека в особо трудные периоды. Так что если они «промелькнули» в голове, по типу «как же мне надоела такая жизнь», и больше не вернулись, то ничего страшного. Если же мысль возвращается постоянно, появляются конкретные идеи, как это сделать, — обязательно нужно действовать, — говорит она. — Как правило, это происходит на фоне депрессии. А депрессия лечится. Поэтому самое важное — максимально быстро обратиться за помощью. К психотерапевту или психологу. Дело в том, что в таком состоянии может настать момент, когда самоубийство будет казаться человеку единственным выходом. Если не хотите идти к специалисту, то обратитесь к любому человеку, которому доверяете (друг, священник и т.д.). Также, чтобы справиться с жизненными трудностями, нужно просто сесть и понять: а какие именно трудности у меня есть? Что меня беспокоит? Что мешает жить? Буквально составить список. А после этого по каждой проблеме в списке ответить на вопрос: могу ли я повлиять на ситуацию и изменить её? Если да, то что надо сделать? Это уже план действий, и дальше, собственно, действовать. Даже если трудно.

Если же ответ «нет», значит, эта ситуация за границами наших возможностей, и остаётся только смириться с ней или, если хотите, выкинуть из головы. То, что от нас не зависит, не должно отравлять нам жизнь. То, что зависит, должно нами решаться. Нельзя сказать, кто — мужчины или женщины — переносят проблемы легче. Я думаю, это зависит от самой проблемы, психологических особенностей и, конечно, наличия поддержки. Просто мужчины и женщины реагируют на трудности несколько по-разному. Если обобщать, то женщине легче признать, что есть проблемы, поговорить об этом с окружающими, обратится за помощью к тем же психологам. Мужчинам сложнее это сделать. Им важно поддерживать образ сильного человека, поэтому, если они не могут разрешить ситуацию, изменить её,  то чаще прибегают к алкоголю (как способу уйти от проблемы) или же начинают испытывать проблемы со здоровьем (гипертония, инфаркты)».

«Меняйте жизнь»

33-летний Алексей Огарков также подумывал о самоубийстве. Вот его рассказ:

— 10 лет назад я окончил институт, отправился домой, устроился на работу по специальности. Но предприятие работало через пень-колоду: то 4, то 3 дня в неделю. Посёлок маленький, заняться нечем, девушки у меня не было. Как-то сразу пришло осознание: и что, так вся жизнь и будет проходить — работа-дом-диван? Полгода я так помучился, потом нашли занятие с другом: начали по вечерам выпивать. Сначала понемножку, потом дозы увеличивались. С работы чуть не уволили, вообще «беспросвет» такой, что подумывал о самоубийстве.

И вот как-то прихожу на работу, меня вызывает начальник и отправляет срочно в Москву в составе делегации вместо главного инженера, тот заболел. Нужно было участвовать в выставке. Съездил один раз, причём удачно, мы заключили несколько договоров на работу.  Второй раз — тоже удачно. А на третий раз ко мне подошёл директор одного из ухтинских предприятий, предложил работу. Думал недолго: привлекла зарплата. Вот уже 7 лет я живу и работаю в Ухте. Работа нравится. Пить расхотелось. Познакомился с девушкой, женился. Строим дом. А приятель мой так и спился потихоньку, время от времени лес валит за еду. Я понял только одно: моя судьба в моих руках. А трудные моменты бывают у всех, нужно пережить, переосмыслить, попробовать вырваться.  

Смотрите также:

Меньше половины россиян хотят жить в России | 13.09.21

Меньше половины россиян остались бы в России, если бы у них была возможность жить в любой стране мира. 
Такие результаты получил исследовательский центр Superjob.ru по итогам опроса, проведенного в 522 городах и населенных пунктах во всех федеральных округах РФ.

Подписывайтесь на Finanz.ru в Telegram

Хотя уровень «патриотизма» в гипотетическом выборе страны проживания вырос практически вдвое по сравнению с 2010-м, Россию в качестве родины «по желанию» в августе-сентябре 2021 года выбрали лишь 41% респондентов.

Наиболее популярной альтернативной страной для жизни в глазах россиян являются США: такой ответ дали 7% опрошенных. Далее следуют Канада, Италия и Швейцария (по 4%), Германия (3%), Испания, Австралия и Швеция (по 2%).

По 1% респондентов отдали голоса за Францию, Турцию, Южную Корею, Новую Зеландию, Норвегию, Грецию, Чехию, Финляндию, Исландию, Таиланд, Великобританию, ОАЭ, Кипр и Китай. 6% опрошенных выбрали бы другие страны — Японию, Бразилию, Монако, Австрию, Черногорию и проч.

Среди профессий наименьший «патриотизм» продемонстрировали HR-менеджеры: лишь каждый четвертый (26%) из них заявил, что жил бы в России, если бы мог выбирать.

Также не хотят жить в России подавляющее большинство экономистов, системных администраторов, секретарей, менеджеров по работе с клиентами, водителей и учителей. В каждой из этих профессий Россию выбрали меньше 40%.

Наиболее патриотичными оказались менеджеры по продажам и медсестры. Лишь в этих двух группах за жизнь в РФ высказались больше половины респондентов (56% и 54% соответственно).

Об эмиграции, требующей усилий по переезду и неясных перспектив с вероятным снижением социального статуса, задумываются куда меньше россиян, хотя и их доля находится на многолетних максимумах — 20%, согласно опросу Gallup.

В первую очередь эмиграция интересует молодежь: среди респондентов в возрасте до 15 до 29 лет желание уехать выразили 44%. В средневозрастной группе таких набралось вдвое меньше — 22%.

При этом желание эмигрировать практически не зависит от образования, выяснили социологи: среди имеющих диплом ВУЗа такую перспективу рассматривают 24% против 19% в группе со средним образованием.

По данным Всемирного банка на 2017 год, 10,6 миллиона граждан РФ покинули страну для работы за рубежом. По абсолютной численности эмигрантов Россия прочно держит лидерство среди 24 государств, которые ВБ относит к региону «Европа и Центральная Азия».

В относительном выражении потери составляют 7,7% населения. Если же исключить из расчетов пенсионеров (35 млн человек), то страна лишилась 9,7% от текущей численности граждан трудоспособного возраста (рабочей силы) и детей.

Относительные показатели России, впрочем, значительно лучше, чем у других стран Восточной Европы: так, например, из Молдовы эмигрировали 24% граждан, из Хорватии — 21,9% граждан, из Литвы — 20,9%, из Румынии — 18,2%.

«Больше всего люди хотят жить дома» – Общество – Коммерсантъ

В Совете по вопросам попечительства в социальной сфере при правительстве РФ обсуждается возможность создания ресурсного центра по развитию Системы долговременного ухода за пожилыми людьми и инвалидами (СДУ). Руководитель благотворительного фонда «Старость в радость» Елизавета Олескина рассказала специальному корерреспонденту “Ъ” Ольге Алленовой, для чего необходимо обязательное страхование граждан для СДУ и почему СДУ важна не только для пожилых, но и для молодых людей с инвалидностью, для детей с нарушениями развития, живущих дома, а также для сирот в детских домах-интернатах и жителей психоневрологических интернатов.

«Нельзя сделать полноценный и эффективный сервис для кого-то одного»

— Вы давно говорите о том, что реформа психоневрологических интернатов (ПНИ) невозможна вне строительства системы долговременного ухода (СДУ), которым вы занимаетесь. Почему?

— Мы в последнее время постоянно говорим о том, что люди с ментальными нарушениями должны жить достойно. Мы говорим, что в ПНИ создана страшная система, что люди имеют право жить в обществе. Что пожилые люди, какими мы все когда-то станем, имеют право выбрать, где им жить и умереть — дома или в учреждении. И если дома, то для этого должны быть созданы сервисы на дому. Про реформу ПНИ понятно, про сопровождаемое проживание понятно, про помощь пожилым и уход на дому тоже понятно. То есть по отдельности все эти темы понятны. Но значительно сложнее дается понимание, что все эти части конструктора надо соединить, чтобы механизм заработал.

Нельзя сделать реформу ПНИ, занимаясь только ПНИ,— потому что одни люди приходят туда из ДДИ с умственной отсталостью, другие — из дома, когда родители стареют или умирают, третьи — с хроническими психическими заболеваниями, четвертые — пожилые с деменцией. ПНИ — это лишь верхушка айсберга. А внизу, под этой верхушкой, очень много проблем.

— То есть реформа ПНИ зависит от развития СДУ?

— Да, именно так. Вот живут дома люди с когнитивными нарушениями — неважно, пожилой это или молодой, с деменцией или умственной отсталостью — ими должна заниматься единая система поддержки.

ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения.— “Ъ”) сформулировала общий признак, по которому определяется, нуждаются ли люди в поддержке системы долговременного ухода, он звучит как «устойчивое ограничение жизнедеятельности».

То есть не временные, не после операции или болезни, а устойчивые, длительные. Эти ограничения имеют кроме устойчивости еще одно свойство — нуждаемость в посторонней помощи. Вот и все. Очень ясную и универсальную картину дает нам ВОЗ. По этой концепции ВОЗ работает весь мир.

У нас это определение применяют только к инвалидности, но вот у ВОЗ это не привязано к инвалидности. Потому что инвалидность — это когда государство предоставляет человеку льготы по причине его состояния. Но человек-то может быть в таком состоянии, не имея инвалидности. И еще надо понимать такую вещь. Помощь бессмысленно организовывать для какой-то отдельной группы — только инвалидов или только пожилых, или только детей. Нельзя сделать полноценный и эффективный сервис для кого-то одного. Нужно обеспечить людям гарантии, что если у них как-то меняется состояние, статус, они смогут продолжать получать помощь и дальше, внутри одной системы. Система должна быть бесшовной.

— Можете пояснить?

— Во многих детских домах-интернатах (ДДИ.— “Ъ”) стали очень неплохо работать с ребятами. Они учатся. У них очень неплохие условия, помогающие развиваться. Для них открывают тренировочные квартиры для подготовки к самостоятельной жизни. Специалисты тратят на все это силы, учреждения — деньги, сами ребята ждут, что когда-то смогут жить самостоятельно. Но вот им исполняется 18 лет, их переводят в ПНИ — и на этом вся работа с ними заканчивается. Они теряют все приобретенные навыки и доживают свою жизнь в ПНИ. Потому что там нет никакого логичного продолжения предыдущей системы нет. И так было много лет.

— В ПНИ теперь тоже должны будут оказывать такие услуги, во всяком случае, это обещает правительство.

— Да, но при этом и сейчас нет еще понимания, что это системная работа. Сначала делали что-то в ДДИ, теперь бросились реформировать ПНИ, отдельно идет реформа паллиативной помощи, отдельно говорят об организации сопровождаемого проживания, о трудоустройстве инвалидов.

В итоге, создавая вот такую раздробленную действительность, мы получаем много разных регламентирующих документов, которые порой противоречат друг другу.

В регионах стонут, ну нельзя спускать туда пять разных нормативных документов, порой перпендикулярных друг другу. Мы считаем, что изменить жизнь пожилых, молодых, разных людей с ментальными нарушениями можно только в комплексе, не разделяя их на категории и не отдавая эти категории в разные ведомства. Но нам очень трудно эту идею продвигать, потому что многие даже в нашем секторе считают, что долговременный уход — это памперсы бабушкам поменять.

— А вы что вкладываете в это понятие?

— Долговременный уход во всем мире уже давным-давно понимается не как уход за кем-то в виде смены пеленок или памперсов, а как создание условий, при которых человек может жить той «нормальной» жизнью, которая свойственна его возрасту, интересам, желаниям, жизненным планам, если бы у него не было ограничений. А когда мы говорим, что долговременный уход — это правильную кровать поставить и на ней правильно переворачивать бабушку, то мы тут же дискриминируем эту пожилую женщину, мы считаем, что это биологический объект, которому надо поменять памперс, сунуть ему в рот кашку — и все. По сути, мы считаем, что у этой «бабушки» больше нет никаких потребностей, она для нас кончилась как человек. А долговременный уход — это совсем про другое.

Мы для чего меняем человеку памперс? Не для того, чтобы нас не отругали за запах в комнате. А чтобы вот этому конкретному человеку было комфортно, чтобы он мог что-то делать.

И речь идет не только о пожилых, а обо всех, кому такая помощь нужна. Современная СДУ — это про всех. Весь мир сначала занимался инвалидами — создавал доступную среду, инклюзию. Потом, когда стала увеличиваться продолжительность жизни и расти количество пожилых людей с различными физическими и ментальными возрастными нарушениями, ВОЗ на тех же методологических основаниях стала создавать систему ухода за пожилыми. Но по сути, идеологии, методикам это одна и та же система.

— И в России уже есть такая модель СДУ для всех?

— Наш фонд разработал в пилотном проекте модель СДУ, которая как раз основана на возовской концепции и объединяет работу с разными категориями людей, нуждающихся в долговременном уходе. Мы ее применяем в пилотных регионах второй год. Сейчас уже около 30 регионов с ней начинают работать, адаптировать ее к своим условиям. И теперь мы обсуждаем ее с коллегами по сектору — чтобы она действительно была для всех.

«Саму форму стационарного проживания уничтожать не надо»

— Вас поддерживают другие социально-ориентированные НКО?

— В целом да, но прийти к согласию совсем не так просто, как хотелось бы. Мы, к сожалению, сильно отстаем в понимании того, что такое долговременный уход, и это мешает.

Мы неравноценно, неодинаково относимся к разным людям, нам кажется, что вот молодым надо помогать, а старые — это уже все, отработанный материал.

Нам с коллегами сначала было трудно договориться. Например, было мнение, что сопровождаемое проживание необходимо делать только для людей с ментальными нарушениями — задержкой развития, умственной отсталостью и так далее, но без психиатрии. То есть человек с умственной отсталостью пойдет в сопровождаемое проживание, а человек с шизофренией не пойдет. А человек с деменцией. Почему? Потому что были случаи, когда с такими пациентами где-то не справились. Но это самое простое — отделить «легкие» категории и помогать им, а остальных оставить в интернатах.

Мы другое предлагаем. У нас подход такой: есть человек, у него есть ограничения. Он может и хочет жить у себя дома? Пожалуйста! Тогда мы должны оказывать ему определенную помощь в зависимости от его состояния — например, к нему будет соцработник приходить два-три раза в неделю. Мы его не бросаем и не забываем, соцработник контролирует ситуацию. В какой-то момент объем помощи может увеличиться для этого человека, и к нему будет приходить сиделка на четыре часа в день, например. А в какой-то момент сиделка уже должна будет проводить с ним весь день. В еще более сложных случаях будет работать мультидисциплинарная команда, где есть и медработники, и другие специалисты. Все зависит от того, какой объем помощи нужен человеку в связи с его состоянием. И это все по сути сопровождение человека на дому. Если это взрослый, совершеннолетний человек, он может захотеть жить в компании с другими людьми. Пожалуйста! И тогда для таких людей можно организовать групповое сопровождаемое проживание. Они могут вместе снимать одно жилье, остальные квартиры сдавать и на эти деньги жить. У них, конечно, тоже должен быть соцработник, который им помогает все это реализовать. И семья, в которой есть человек с психиатрическим диагнозом, тоже может хотеть, чтобы он жил в группе. И мы не должны этой семье отказать.

— То есть формы проживания может выбрать сам человек или его семья, а государство должно обеспечить его право жить так, как он хочет.

— Да. И выбор возможен между тремя формами сопровождения: на дому, в группе или в стационаре.

— Вряд ли кто-то выберет стационар.

— Если говорить о статистике, то действительно, чаще всего люди хотят жить дома. Это естественно — хотеть жить со своими близкими, жить в своем доме. Но всегда есть определенный процент ситуаций, когда необходим стационар. В Израиле при крайней стадии деменции человек живет в стационаре — доме престарелых. Можно сколько угодно любить свою маму, бабушку, но бывают такие стадии, когда невозможно организовать хороший уход за ними там, где ты живешь. И это понятно.

Если говорить о наших ПНИ — они чудовищные, но никогда не будет такой ситуации, чтобы стационары совсем оказались не нужны.

Всегда есть люди с тяжелыми ментальными нарушениями, у которых нет близких, которые требуют круглосуточного, в том числе медицинского ухода и которые по тем или иным причинам не могут и не хотят жить группой. Мы не стараемся сделать счастливыми людей насильно. Человек должен сам решать, а не мы за него.

— Никто не спорит, что в ближайшие 20–30 лет ПНИ будут нужны, но не в таком виде, в каком они сегодня существуют в России. Во всем мире это маленькие дома на 8–15 человек, где у каждого человека есть свое личное пространство.

— Да, важно уточнить, что мы не имеем в виду эти большие ПНИ, а говорим о маленьких. Просто хочу уточнить. Когда мы боремся с ПНИ, не надо думать, что мы боремся с самой формой стационарного проживания людей. Мы боремся с содержанием нынешних российских ПНИ, с их начинкой. Мы боремся за то, чтобы люди не жили в многоэтажных корпусах на 800 человек, где врач не знает никого по имени. Чтобы у человека было личное пространство, своя одежда, право выйти погулять, выбрать между кашей и омлетом, чтобы была возможность заниматься посильно тем, что для него важно. Но сама форма стационарного проживания людей существует во всем мире, и ее уничтожать не надо.

— Среди активных сторонников реформы ПНИ много родительских организаций, и они прежде всего думают о своих вырастающих детях с ментальными нарушениями. Они 20 лет бились за перемены, видят, что сопровождаемого проживания по-прежнему нет, и хотят выбить хотя бы это. А тут ваша «Старость в радость» со своей СДУ — многие подумали, что это их вообще не касается, ведь им надо пробить стену для детей, а не для стариков.

— Страх потерять время и не пробить для своего ребенка эту стену совершенно справедлив. У нас точно такой же страх, мы так же боимся, что стариков обойдут. Но из-за того, что мы боимся, сидя по разным углам, не получаем толком ни для стариков, ни для молодых того, что нужно. Мы — каждый со своей стороны — вырываем какие-то куски у государства, потому что государство не думает системно, оно идет навстречу какой-то идее, какому-то НКО. У нас, скажем, по отдельности проводят обучение родственников по уходу за паллиативными пациентами, отдельно — за стариками, отдельно — за детьми. Но обучение должно быть методологически общим, давайте сделаем его для всех, чтобы не было противоречий.

Или, например, ребенок в 18 лет перейдет из детского интерната во взрослый, и что же, мы готовим его к сопровождаемому проживанию в ДДИ, а в ПНИ ему предложат какой-то другой вариант или никакого, потому что нет единой системы. Пожилой человек с инсультом живет дома и за ним ухаживают десять лет, он реабилитируется, а потом заболевает раком и попадает в паллиативное отделение — за ним должен быть качественный уход и там и там — с общими базовыми правилами и принципами.

— Мне кажется, вы говорите сейчас и о межведомственном взаимодействии, а его нет, в первую очередь между министерствами.

— Да, у них не получается искренне работать вместе, они друг с другом конкурируют, но, если честно, мы от них требуем того, чего сами, внутри своего сектора, не можем добиться пока. Взаимодействию надо учиться и нам в первую очередь. Ничего зазорного тут нет. Это вполне можно сделать, для начала поняв, что у нас общее дело.

— Все-таки, когда «Старость в радость» занимается проектом СДУ, то трудно поверить в то, что в нем будет уделено такое же внимание молодым инвалидам, как и пожилым.

— Нет-нет, с самого начала, уже даже в первых поручениях Владимира Путина по СДУ указаны пожилые и инвалиды.

— Но изначально-то СДУ придумывалась правительством для пожилых?

— Сейчас объясню, здесь действительно много всего сошлось. На встрече президента России с общественниками в Петрозаводске (летом 2017-го) мы действительно говорили про пожилых, поскольку нас позвали как экспертов по этой теме. Но как только мы попали в аппарат президента, который готовил формулировки президентских поручений, то сразу сказали: «Правильно было бы делать для всех»,— в результате появилось поручение по СДУ для пожилых и инвалидов. Из этой формулировки пока выпадают взрослые, не являющиеся инвалидами, но имеющие ограничения жизнедеятельности, но мы надеемся эту проблему со временем решить.

Вот и на недавнем заседании Совета у Татьяны Голиковой (Совет по вопросам попечительства в социальной сфере при правительстве РФ возглавляет вице-премьер РФ Татьяна Голикова.— “Ъ”) мы обсуждали с членами совета, что можем работать все вместе в рамках СДУ. Анна Битова (руководитель московского Центра лечебной педагогики.— “Ъ”), Елена Альшанская (президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам».— “Ъ”), Елена Береговая (директор благотворительного фонда «Образ жизни».— “Ъ”), Дмитрий Поликанов (руководитель благотворительного фонда «Со-единение».— “Ъ”), Елена Клочко (председатель Всероссийской организации родителей детей-инвалидов.— “Ъ”) и другие специалисты — в целом согласились, что и дети с ментальными нарушениями, и молодые взрослые, и пожилые — это все целевая аудитория СДУ.

— Значит, вы будете объединяться с остальными НКО?

— Пока скажу так: мы будем очень стараться двигаться в этом направлении, иначе ничего путного не выйдет. Я очень надеюсь, что мы все постепенно войдем в ресурсный центр под эгидой совета и будем вместе работать.

«Надо сделать так, чтобы человек смог в жизнь вернуться»

— Расскажите про систему СДУ, как вы ее видите в работе «на земле»?

— Первым делом мы в пилотных регионах стали проводить типизацию людей, нуждающихся в долговременном уходе. Сейчас типизация предполагает пять групп, где пятая группа — это как раз немобильные люди и люди когнитивно несохранные, которые нуждаются в постоянном постороннем уходе. Возможно, они не слегли бы так рано, если бы за ними был правильный уход раньше. По мировой статистике, всего 10% людей от всех, кому нужен долговременный уход, находятся в таком состоянии — и пожилые, и молодые инвалиды, и дети. Внутри этих 10% часть — паллиативные пациенты, часть — с тяжелыми заболеваниями, при которых живут долго, но остаются маломобильными.

За последние 30 лет в мире посчитали, что если вложить усилия в поддержку первых трех групп, то люди дольше сами справляются, остаются в своих семьях, не попадают в стационарные учреждения, в интернаты. Что значит поддержка этих групп?

Надо помочь людям нормально жить — открыть для них дневные центры, чтобы они не сидели сутками дома, а были заняты, общались; дать им возможность переучиться, если нужно, чтобы у них была какая-то работа.

Порой человек уже не может ходить на работу, у него серьезные функциональные ограничения, но он может и хочет работать из дома, обзванивать кого-то и получать за это зарплату. Вот когда человек занят, когда у него сохраняются социальные связи, когда он чувствует свою нужность, продолжительность его жизни существенно растет. В четвертой и в пятой группах она уже не вырастет, тут речь идет о качестве жизни, но в первой, второй и третьей — можно кардинально изменить перспективы человека.

— Что мешает все это организовать?

— Проблема нашего государства во многом в том, что оно видит разные категории нуждающихся во внешней помощи людей с разных позиций, нет понимания, что все это — одна система помощи. Минтруд видит пожилых только с точки зрения ухода за ними на дому или размещения их в стационары. Минздрав смотрит на паллиативных пациентов в больницах и на дому, но не видит их в ПНИ. А Минтруд не занимается паллиативом в ПНИ. И так во всем. К тому же государство считает, что надомная соцподдержка может оказываться только одиноким или бедным, но в помощи нуждаются не только одинокие и бедные.

— Если в категорию нуждающихся будут попадать не только бедные и одинокие, то это будет многомиллионная категория. Наверное, государство боится взваливать заботу о такой большой аудитории на себя.

— Да. Но государство должно выполнять свои обязательства для тех категорий граждан, которым это положено по закону, кто не может этого обеспечивать для себя сам. А есть те, кто готов платить за помощь. И за сиделок, и за пансионаты для пожилых родственников, и за любые сервисы. Только их нет пока. И потом, давайте смотреть на эту ситуацию и с другой стороны. У нас же задача охватить такой помощью всех людей, нуждающихся в долговременном уходе и сопровождении, чтобы продлить им жизнь, предупредить раннюю инвалидизацию и попадание в больницы и интернаты, помочь их семьям. Значит, мы решим задачу изменения качества жизни людей. Да, это не тысячи, а миллионы, особенно если мы вместе с пожилыми и инвалидам рассматриваем и их семьи, которые тоже страдают и тоже нуждаются в поддержке.

Увы, сегодня и государству, и всем остальным все равно, что будет с семьями, которые десятилетиями тянут лежачего родственника или человека с психическим заболеванием.

Но это миллионы наших соотечественников, это касается каждого из нас так или иначе. Именно поэтому мы вместе с Минтрудом и работаем над системой долговременного ухода.

— После определения типа ограничений человеку могут назначить сиделку?

— Если нужна именно сиделка, то да. Сейчас важно отладить все процессы. И самое главное, научиться всем правильно понимать свои задачи и видеть конкретную ситуацию и человека с его проблемой. Вчера я была в регионе, который входит в пилотные в рамках СДУ. Там всех на дому типизировали, определили, у кого какая степень ограничений. На совещании все красиво отчитались. Я говорю, давайте пойдем по домам и посмотрим, что изменилось.

Регионы часто затевают типизацию, определяют объемы помощи, а дальше ничего не происходит, и мне хотелось показать, что надо двигаться дальше.

Приходим в семью: прекрасная пожилая женщина живет с мужем в однокомнатной квартире, у них многолетний конфликт, муж ее ненавидит, потому что она лежит уже пять лет, он за ней ухаживает. Оба устали. Она в полном сознании, и говорит нам прямым текстом: «Было бы хорошо, если бы меня кто-то прибил, потому что сил моих больше нет». У нее ничего не болит, но она не ест досыта, потому что муж так кормит, два раза в неделю к ней приходит соцработник, приносит продукты, но никак не помогает с уходом. И эта женщина говорит: «У меня одна мечта только есть — побывать на улице». А это пятый этаж в хрущевке без лифта, и муж говорит: «Нет, этого уже никогда не будет». А она пять лет не была на улице. При этом руки у нее сильные и даже стоять при поддержке она может.

И вот чиновники региональные увидели, что есть такие люди, которые хотят выйти на улицу и которые при правильном уходе, возможно, могли бы на ноги встать. Для них соцработник два раза в неделю — это бессмысленная помощь. Стали думать, как изменить нормативную базу, стандарты, чтобы к этой женщине не соцработник, а сиделка домой приходила на несколько часов. И среди прочего придумали хорошую идею — у них есть летное училище, и выпускники по традиции делают что-то интересное, необычное. А тут им предложили вынести лежачих детей и взрослых из квартир и устроить для них праздник на летном поле, летчики перед ними выполнят какие-то виражи.

Вот предложили они мне эту идею и тут же испугались: «Ой, только мы же соцзащита, это не наши полномочия».

А я говорю: вы правильную идею предлагаете, вы начали думать шире, чем ваши полномочия, вы начали думать про самого человека. Вот ждем вестей теперь, как там ребята-летчики справились. С этой затеей.

Еще пример, другой регион: семья, муж лежачий полностью, после падения и переломов, жена ухаживает за ним 21 год. Мужу плохо, но он стабильный, и она делает что может. При этом жена еле жива. Я ее спрашиваю: «Вам как живется?» Она даже говорить не может, начинает плакать.

— Потому что кто-то в первый раз спросил про нее саму.

— Да. Она боится заболеть, умереть, потому что тогда непонятно, что будет с ее близкими, мужем и детьми. Министерство соцзащиты этого региона переписало стандарты оказания помощи, в июле в эту семью вышла помощница, которая разгружает эту женщину, дает ей передышку. И знаете, когда ей об этом сказали, она говорит: «Ой, я же тогда накраситься смогу, я уже три года не крашусь. Сережки надену». Понимаете, о чем это? Надо сделать так, чтобы человек смог в жизнь вернуться. Вот что такое СДУ.

— Сейчас норматив такой, что к человеку, бедному или одинокому, выходит соцработник два раза в неделю. А как в пилотных регионах?

— В пилотных регионах соцзащита должна провести типизацию. После этого для тяжелых групп предлагается помощник по уходу на четыре часа в день, а было — два часа в неделю. К 2022 году так должно быть по всей стране. Но это не единственное, конечно, это лишь одна ступень лестницы. Главное — выстроить всю систему целиком так, чтобы она работала для каждого человека, нуждающегося в долговременном уходе, и для его семьи. Мы попросили, чтобы наши коллеги по сектору, которые занимаются помощью разным группам граждан — детям, молодым инвалидам, слепоглухим людям,— написали к нашему проекту СДУ свою часть, чтобы никакая целевая группа не была забыта при реализации проекта. И сейчас Елена Альшанская, Анна Битова, Дмитрий Поликанов и другие уже дописывают свои рекомендации.

— И что потом?

— Потом мы эти рекомендации сможем использовать в регионах, в конкретной работе.

— Дети-инвалиды, молодые с ментальными нарушениями, пожилые с деменцией,— это целевая аудитория СДУ. А люди с алкогольной зависимостью?

— Скажу честно — мы сейчас не прорабатываем пока несколько категорий, которые во всем мире входят в СДУ, а у нас нет и не скоро войдут. Это люди с ВИЧ, люди, страдающие наркотической и алкогольной зависимостью, бездомные. Эти люди тоже нуждаются в посторонней помощи разного рода, в том числе часто и в долговременном уходе.

— И они тоже, кстати, попадают в ПНИ.

— Да. Вообще мы все, кто занимается помощью разным категориям граждан, встречаемся в ПНИ.

— Почему же вы их не вписываете в СДУ?

— Потому что понимаем, что если впишем прямо сейчас, то эту часть нашей модели просто разнесут в клочья. Эти вопросы надо прорабатывать, надо иметь компетенции, чтобы дать конкретный план, как и что делать. И главное — для того, чтобы на государственном уровне делать что-то, нужно согласие и понимание в обществе. Но я уверена, мы сможем постепенно убедить общество в том, что любое состояние человека, даже самое изощренное и неправильное его поведение, никак не должно быть причиной лишения его естественных прав, желаний, потребностей. Мы не должны лишать его возможности быть человеком.

— Что вы думаете об идее обязательного страхования для СДУ?

— Мы три года назад приходили в правительство с этой идеей, и нас тогда не услышали. А теперь уже и Голикова, и Медведев (глава правительства РФ Дмитрий Медведев.— “Ъ”) говорят, что это необходимо. Сейчас все услуги, которые входят в СДУ, включая обучение, занятость, стационары, надомную помощь, оплачиваются частично из федерального бюджета, частично из регионального бюджета, частично это деньги Минздрава, частично — ОМС. Плюс финансирование по линии нацпроектов. Но все равно есть дыра, потому что не все расходы покрываются вот этими разными траншам. Особенно это касается тяжелых категорий. Во всем мире эта дыра закрывается, как правило, страхованием. Страхование может быть обязательное, может быть добровольное, в разных странах по-разному. Но наше правительство сейчас предлагает закрыть страхованием хотя бы самые тяжелые группы граждан, которым нужен уход и сопровождение 24 часа в сутки. То есть использовать обязательное страхование для СДУ, а деньги направлять вот на этих людей. На самом деле речь не идет об увеличении налогов с граждан, просто часть соцстраховки туда перекинется.

Мы все когда-то станем старыми, мы можем попасть в ДТП или заболеть болезнью Альцгеймера или деменцией. И нам, и нашим семьям нужны определенные гарантии.

— Это будет касаться и детей, и взрослых?

— Да, любого гражданина, который нуждается в круглосуточном уходе и сопровождении. Это может быть хорошим выходом для всех категорий граждан. Мы можем сколько угодно говорить про сопровождаемое проживание и персональных помощников, но если у региона нет денег, он никогда не станет выполнять рекомендации Минтруда и не обеспечит человеку круглосуточное сопровождение. А если эти деньги появятся, то регион может уже на освободившиеся средства и индивидуальную помощь оказывать, и дневные центры открывать, и семьи поддерживать.

«От нас зависит, будет на месте ПНИ гетто или открытый центр по реабилитации»

— Сейчас правительство выделяет деньги на строительство новых ПНИ взамен старых. Вы считаете, их надо строить?

— Думаю, что они должны быть совсем другими — возможно, состоящими из нескольких малокомплектных зданий. Есть у нас в одном регионе такой опыт — построили на территории ПНИ коттеджи, куда из палат переходят люди, чтобы готовиться к самостоятельной жизни. А потом ребят этих молодых выпускают в мир. И этот регион пытается сейчас принять закон о возмездной опеке над совершеннолетним недееспособным гражданином. То есть семья, в которой есть недееспособный человек старше 18 лет, теперь будет получать деньги за то, что ухаживает за ним. Значит, кто-то в ПНИ не попадет из семьи, кто-то из ПНИ уйдет в семью. Надеюсь, со временем они расформируют здание коридорного типа и всех расселят в коттеджи.

— То есть вы считаете, что 20 коттеджей по 20 человек в каждом — это лучше, чем одно здание на 400 мест?

— Несомненно, это лучше, но при условии, что у каждого человека в таком коттедже будет личное пространство и притом он будет занят, будет общаться, будет учиться, будет иметь возможность жить, а не существовать.

— Ключевой вопрос — персонал. Сейчас на 60 человек две санитарки в ПНИ. Если это будут коттеджи на 20 человек, то персонала понадобится в несколько раз больше.

— Совершенно верно, не может быть одна санитарка на 25 или 50 человек. В наших пилотных регионах мы добиваемся строгого соотношения один к восьми, тогда работа вся перестраивается, она совсем по-другому идет. Есть и рекомендация Минтруда о соотношении один к восьми, но мало кто по стране в ПНИ ее сейчас выполняет. Но без пересмотра штатного расписания вообще невозможно что-то реформировать.

— Институт Сербского по заданию Татьяны Голиковой проводит проверки в ПНИ. Сначала говорилось, что в результате проверок выяснят, сколько людей из ПНИ смогут выйти на сопровождаемое проживание. Но судя по предварительным результатам работы этой комиссии, в каждом интернате набирается лишь два-три человека.

— У меня есть вопросы к этим проверкам. Проверяют людей на предмет того, можно ли их вывести на волю без поддержки. Потому что системы поддержки пока нет, и психиатры часто сами не знают, что это такое. Так вот, людей, которые сразу могут выйти на волю без поддержки, в ПНИ практически нет. Мы все это знаем. За годы беспомощности они все стали нуждаться в реабилитации.

Даже здоровый и сохранный человек, академик, за год такого заключения потеряет много навыков и не сможет выйти в жизнь без поддержки.

А вот если бы мы стали смотреть на людей, которые могут жить с большой, средней или малой поддержкой, то мы бы увидели, что это могут все абсолютно, здесь я с Машей Островской (Мария Островская — президент благотворительной организации «Перспективы».— “Ъ”) абсолютно согласна. Количество людей, которые могут выйти на сопровождаемое проживание, зависит только от двух вещей — от желания самого человека и от объема помощи, которую может дать регион, город или страна. Каждый человек имеет право выбора — жить одному или группой, или в учреждении. Для того чтобы кого-то перевести на сопровождение, нужно создать условия вне ПНИ. И желающие тогда сразу найдутся.

«Надо задуматься, почему люди не хотят жить в ваших территориях»

Максим Артамонов
корреспондент


Заместитель председателя краевого правительства Надежда Кочурова обратила внимание на проблемы демографии

Поделиться

Поделиться

Твитнуть

Надежда Кочурова
  Сергей Копышко

Под руководством заместителя председателя регионального правительства Надежды Кочуровой в Пермской краевой библиотеке им. Горького состоялось итоговое совещание с главами муниципалитетов, курирующими вопросы социального развития.

Кочурова отметила, что «в целом, если говорить о ситуации в крае, год прошёл успешно». При этом вице-премьер сослалась на высокие демографические показатели региона в 2014 году.

Надежда Кочурова, заместитель председателя правительства Пермского края:

— По демографическим показателям сегодня край уверенно находится в «тройке» лидеров в Приволжском федеральном округе и на достаточно высоком месте в РФ. Хочу обратить внимание, что есть территории, которые уже на протяжении трёх лет демонстрируют отрицательную динамику рождения. Это предмет для серьёзного разговора на уровне муниципалитетов.

«Надо задуматься о том, почему люди не хотят жить в ваших территориях», — обратилась Кочурова к представителям муниципалитетов.

Заместитель председателя краевого правительства также обратила внимание на проблему абортов в Прикамье.

Надежда Кочурова:

— У нас почти 39 тыс. рождений в год в Пермском крае. На них приходится 20 тыс. абортов. При сегодняшнем уровне развития общества — это каменный век. Мы не должны допустить ситуации, когда женщина ждёт нежеланного ребёнка и принимает решение о прерывании беременности. Мы должны применять совершенно иной подход, когда работаем с женщинами, которые приходят в медучреждение с направлением на аборт.

Ещё одна проблема, которая остро стоит в регионе — доступность культурных и образовательных учреждений для жителей края и их семей.

Надежда Кочурова:

— Вся система культуры и образования, особенно дополнительного, должна быть настроена на доступность для семей. Сегодня сходить в театр с семьёй — это достаточно серьёзное испытание для кошелька родителей. Ребёнка отдельно отправить есть возможность, а вместе с детьми — уже накладно.

В достаточно жёсткие бюджетные условия мы входим в 2015 году, и это заставляет нас с вами по-другому относиться к слову «эффективность». Наша задача сейчас с вами — капитализировать те вложения и преобразования, которые на местах происходят, в общественное и социальное самочувствие граждан. Это та работа, которую нужно делать совместно с общественными некоммерческими организациями.

Подпишитесь на наш Telegram-канал и будьте в курсе главных новостей.

Поделиться

Поделиться

Твитнуть


Россияне не хотят жить на пенсии в Твери

Москва, Санкт-Петербург и Сочи стали лидерами в рейтинге городов, где россияне хотели бы жить, став пенсионерами. Об этом сообщает РБК, ссылаясь на результаты опроса, проведенного сервисом «Работа.ру» и «СберНПФ».

Участниками опроса стали более 5 тысяч человек из всех регионов России, они ответили на вопрос, где они хотели бы жить на пенсии.

16% респондетов в качестве желаемого места жительства на пенсии назвали Москву, 15% — Санкт-Петербург, 12% Сочи. Краснодар сочли подходящим для жизни на пенсии 6% участников опроса, Калининград – 3%.

Отмечается, что 64% выбравших Москву – это москвичи, в числе преимуществ столицы назывались развитая инфраструктура и качественные социальные услуги. Петербург тоже выбирали чаще сами петербуржцы — их 40% из числа назвавших этот город. Интересно, что 17% выбравших Питер хотели бы переехать туда из Москвы. Здесь люди также отмечают развитую инфраструктуру, а также доступные рекреационные ресурсы. В Сочи хотят жить на пенсии москвичи (36% опрошенных), сочинцы (28%) и екатеринбуржцы (15%), в основном людей привлекают доступные рекреационные ресурсы, хорошая экология и развитая инфраструктура.

Провести годы на пенсии в деревне хочет менее 1% участников опроса. Также менее 1% респондентов указали как желаемое место жительства на пенсии Уфу, Казань, Нижний Новгород, Новосибирск, Красноярск, Анапу, Барнаул, Белгород, Геленджик, Кисловодск, Пермь, Псков, Саратов, Ставрополь, Феодосию, Тверь, Ялту, Ярославль.

46% участников опроса предположили, что переедут и будут жить в желаемом городе на собственные накопления, 34% собрались тратить на это пенсию, 18% готовы ради переезда продать жилье. 15% респондентов собираются обеспечить себя за счет своего бизнеса, а 11% рассчитывают помощь детей или хотят сдать свое жилье в родном городе.

МАРКОВ Б.В. Почему люди хотят, но не могут жить в мире? // Цивилизация: Вызовы современности: Сб. статей / Под ред. М.С.Уварова. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. Ун-та, 2009

Почему люди хотят, но не могут жить в мире?

 

Осмысляя становление мирового сообщества, одни говорят о «конфликте», а другие о «диалоге» цивилизаций. Нельзя забывать, что это несколько устарелые метафоры. Они играют важную роль в понимании происходящего, но должны быть уточнены и развернуты в форме научного исследования. Сегодня на наших глазах сталкиваются два процесса: с одной стороны, регионализация и борьба за национальную или культурную автономию; с другой стороны, глобализация, связывающая рынки, деньги, информацию в единую систему. Поскольку ответ на вопрос о взаимоотношениях государств и народов, о диалоге цивилизаций зависит от результата борьбы этих противоречивых тенденций, постольку именно они подлежат самому пристальному изучению. Факты, хотя и образуют фундамент любой науки, требуют интерпретации. Положение дел таково, что теоретики общества погрязли в изучении фактов, однако не способны предложить их универсальную интерпретацию. Проблема диалога цивилизаций – это настоящий вызов социальным наукам, а неспособность ответить на него – явное свидетельство их кризиса. Еще более сомнительным является тезис о «конфликте цивилизаций», нагоняющий страх угрозой полномасштабных «цивилизационных войн». В его основе лежит допущение о непримиримости Запада и Востока, Христианства и Ислама. Однако история знала периоды мирного сосуществования между ними, ибо конфликты были следствием политических и экономических противоречий, которые решались циничными людьми с пещерным мышлением военными способами.

Отсюда встает задача критики и разоблачения как идиллической картинки «вечного мира», так и «конфликта цивилизаций». В такие моменты обычно вспоминают о философии. Ее инструментарий предназначен для критики социальных наук, ставит под вопрос само мышление. Правильно ли мы мыслим, надежны ли наши устоявшиеся понятия, когда мы пытаемся дать теоретическое описание процессов глобализации. Мы видим, что одни страны тяготеют к «Семерке», другие сопротивляются ее политике, отстаивая собственные интересы. Отсюда мы делим людей на глобалистов и антиглобалистов. Но такая классификация явно упрощает происходящее. На самом деле процесс выглядит гораздо сложнее. Например, азиатские и арабские суперэтносы пытаются создать альтернативные объединения для противодействия европейской модели цивилизации. И совершенно ясно, что борьба цивилизаций не ограничивается шумными акциями антиглобалистов или устрашающими действиями террористов. И точно также диалог цивилизаций не сводится к переговорному процессу, где раздаются призывы к толерантности. На самом деле сегодня интенсивно развиваются неполитические формы разрешения конфликтов. Например, западные политологи с тревогой отмечают некоторую апатию населения относительно вхождения России в мировое (имеется в виду Запад) сообщество. Действительно, у нас все чаще ведутся разговоры о самобытности России или, на худой конец, о ее двойственной евразийской природе. Этот важный процесс идеологической переориентации не следует переоценивать. На самом деле россияне активно усваивают все более утонченные и цивилизованные формы жизни, активно включаются в рынок не только труда, но и развлечений. И это, кстати сказать, должно вызывать заботу в наших «неоконсерваторов», которые должны не только произносить лозунги о традиционных ценностях, но и содействовать сохранение социальных пространств, в которых они воплощаются. Совершенно недостаточно критиковать индивидуализм, который несет с собой западная цивилизация, и воспевать коллективизм и солидарность традиционного общества. Несправедливо сваливать распад социальной ткани на испорченность людей. Выход не в том чтобы обличать тлетворность Запада, вводить цензуру и усиливать религиозно-патриотическое воспитание. Необходимо создавать такие общественные пространства, в которых бы люди чувствовали себя народом, публикой, гражданским обществом, но не массой, как в супермаркете или в общественном транспорте. Это расхождение между словом и делом служит дополнительным и заставляет критически переосмыслить сложившиеся понятийные схемы и модели описания цивилизационного процесса, которые скорее мешают, чем помогают, увидеть новые формы взаимодействия культур, и попытаться на основе осмысления новых явлений сформулировать адекватные современности концепты. Их формирование – сложный процесс, в котором участвуют как профессионалы, так и общественность. Они не могут быть открыты гениальным одиночкой и предложены остальным для исполнения. Задача интеллектуала более скромная: критически проанализировать наиболее распространенные ответы на вопрос, как люди могут жить в мире, соотнести их с условиями современности и раскрыть новые возможности диалога цивилизаций.

Ответ: этнос.

Отношения людей не ограничиваются политическими интересами национальных государств. Поэтому есть другие метафоры кроме юридических, например, географические или геополитические. В этой связи говорят о противостоянии Востока и Запада и видят миссию России в объединении этих цивилизаций. Причем география подсказывает нам и другие координаты, относительно которых можно и нужно ориентироваться, Это Север и Юг. В свете угрозы глобального потепления эта оппозиция становится все более важной. Попытаемся ответить на вопрос, как нам ориентироваться в мире, обратившись к историческому прошлому. Поскольку трудно судить о себе, ибо для этого требуется взгляд со стороны, посмотрим, в чем видят другие наше своеобразие. С западной точки зрения просматриваются три варианта русского самосознания:

1. Государственный патриотизм с элементами автократии, территориального величия и православия.

2. Этно-религиозное сознание, которое основывается на мифе о «святой Руси» и направлено против чуждых секуляризированных западных государств.

3. Национальное сознание, которое, несмотря на принятие Просвещения, дистанцируется от Запада, ибо определяет русскую идентичность как культурную, опирающуюся на русскую историю, русский язык и русский народ, а не на государство или религию. Эти три варианта, заложенные дворянством, были в XVIII и XIX вв. восприняты и развиты русской интеллигенцией.[1]

Согласно одному из мифов, викинги были приглашены славянскими племенами на территорию сегодняшней России, чтобы создать государственный порядок.[2] Напротив, в христианском летописании православная вера, внедрение которой связывается в России исторически и мифологически с князем Владимиром, пришла из Византии, т.е. из южного средиземноморья. Старая, сложившаяся в русской мифологии и истории культурно-историческая ориентация «Север – Юг» сменилась в XIX в. на перспективу «Запад – Восток». «Мы не принадлежим, – писал Чаадаев в первом «Философическом письме» (1836), – ни к Западу, ни к Востоку, и у нас нет традиций ни того, ни другого. Если бы мы не раскинулись от Берингова пролива до Одера, нас и не заметили бы».[3] Эти слова подлили масла в огонь споров между славянофилами и западниками. Славянофильская ориентация завершилась в концепции панславизма, согласно идеологам которого, Россия и Европа представляли собой альтернативные цивилизации. В.С. Соловьев склонялся к своеобразному «религиозному интернационалу», к посредничеству между русско-православным восточным христианством и католическим западным христианством. В.И. Ленин также стремился привить к космополитическому марксизму и социал-демократии «русскую идею».

В начале века русский историк Данилевский не дипломатично и даже грубо обнажил «римскую правду» (в смысле «ищите кому выгодно») отношений между Россией и Европой. При этом он утверждал, что они не могут завоевать, победить, колонизовать друг друга, так одна не существует без другой и только в процессе взаимной игры сил, конкуренции и соперничества они обретают «динамическую энергию», преодолевающую безжизненную стагнацию, от которой не предохраняют накопление денег или оружия. Настоящий капитал государства – это «запас исторических сил», который медленно накапливается этносом и потом дает плоды. Наиболее важной мыслью Данилевского является идея баланса. Поскольку нельзя заниматься самообманом и скрывать, что Россия и Европа – противники, каждый из которых имеет свой интерес и одновременно не может существовать друг без друга, постольку они обречены на поиски равновесия, которое оказывается не статичным, а динамичным.

В 20-е и 30-е г. ХХ столетия сформировалось оригинальное философское направление русского мышления – евразийство. Евразийцы разделяли тезис об особом пути России, но отказывались от панславизма. Их соображения подкреплялись образованием Советского Союза, который восстановил географические границы Российской империи. Если учитывать расширение сферы влияния, то можно говорить и о достижении границ империи Чингиз Хана. СССР – это культурное единство, в котором славянские, арийские (норманские) и монгольские (тюркские) элементы, наконец, обрели единство.[4] Можно соглашаться или оспаривать некоторые выводы евразийцев. Однако очевидно, что своеобразие России следует определять по периметру «Европа – Россия – Азия».

70-е и 80-е годы ХХ столетия Л.Н. Гумилевым была сформулирована концепция «нового евразийства».[5] Основой его аргументации стало геополитическое положение России.[6] «Океанической власти» (Англия, США) противостоит «континентальная» (Россия, Германия, Япония) как выражение‚ вечной планетной борьбы между морем и степью. Еще Николай Трубецкой отмечал, что своеобразие евразийского континента определяется природными факторами: Лес и степь обуславливали экономические системы и уклад жизни охотников и номадов. Этот регион между нижним Дунаем и Тихим океаном учреждающий «систему степей» обнаруживает общие черты (изотерма, движения ветра, континентальный климат) и является географически и антропологически интегральным. На этом базируется этнолингвистическая общность славянской, финно-угорской и туранской культур.[7]

Истоки рождения государственного и культурного своеобразия России относятся к временам противоборства цивилизаций суши и моря, культур поля и степи. Очевидно, что не только российская территория, но и ментальность содержат немало азиатского. Другая история связывает Восточные страны с Европой. Начиная с крестовых походов, европейцы конфронтировали с арабами. Но в ходе этой борьбы осуществлялись торговые связи и культурные обмены. Понятие Востока оказывается, с одной стороны, концептом, сложившимся как абстракт социально-политических практик Запада, а с другой стороны, предпосылкой практик завоевания и освоения Востока. Отношение Запада к Востоку оказывается, с одной стороны, колониалистическим, а с другой идентификационным. Восток характеризуется как соперник Европы, как Другой, который по принципу контраста используется для понимания собственной сущности. По мнению Э. Саида, «без исследования ориентализма в качестве дискурса невозможно понять исключительно систематическую дисциплину, при помощи которой европейская культура могла управлять Востоком – даже производить его – политически, социологически, идеологически, военным и научным образом и даже имагинативно после эпохи Просвещения».[8] Из-за ориентализма Восток не был свободным предметом мышления и деятельности. Этот тезис можно усилить: навязанный ориенталистикой образ Востока во многом определил самосознание его жителей, и это последствие было еще хуже, чем колонизация.

Примером такой интеллектуальной колонизации является экспедиция Наполеона в Египет, которая обычно расценивается как чисто военная операция. 23-х томное «Описание», составленное целым институтом ученых, считается побочной частью военной кампании. Это было не простое завоевание. Египет был исследован, описан и объяснен и вместе с завоеванием это было полным поглощением инструментами западного знания и власти. «Описание» вытесняет собственную историю Египта.

Хотя военная кампания провалилась, после Наполеона радикально изменился язык ориентализма, который целенаправленно приближал Восток к Европе с целью его полного поглощения. Само словосочетание «образ Востока» говорит о ведущей роли представления, воображения в ориентализме. Все начинается не с дискурса, который навязывает говорящему и слушающему, пишущему и читающему логику власти, а с видения. Таким образом, существуют какие-то отнюдь не нейтральные «машины зрения», отделяющие свое от чужого. Если обратиться к биоэстетике, возможно, только там мы найдем в качестве критериев выбора того, что нравится или не нравится, не ссылки на возвышенное или на моральное, а указания на сохранение и улучшение рода. Скорее всего, образ чужого изначально выстраивается как образ соперника, врага. Дискурс власти выражает не злую волю или интересы класса, он укоренен в биологическую природу человека. Общество как суперорганизм, хотя и привносит в «свободную игру сил» элементы права и морали, однако сам общественный договор не только предполагает, но и выносит «агон», как соперничество между индивидами, на более высокий уровень этносов и государств. И достичь «вечного мира» – союза между государствами не удается до сих пор.

Отсюда следует осмыслить старые и искать новые формы и способы взаимопонимания людей, принадлежащим к разным культурам. Прежде считали, что язык науки является универсальным языком объяснения мира и общения между людьми. Теперь проект Просвещения расценивается как европоцентристкое описание других культур. На европейских писателей и ученых легло обвинение в ангажированности. Их стали расценивать как имперских чиновников, описывающих образ жизни других с точки зрения колонизации. Они являются носителями языка, который сложился как выражение мужского соперничества, как самоутверждение героев-завоевателей.

Ответ: нация.

Европейские общества прошли путь от государства к нации (при этом важную роль играли юристы и дипломаты) или от нации к государству (благодаря усилиям писателей и историков). В странах третьего мира, куда импортировались европейские формы государственности, процесс формирования национального самосознания еще не завершился. Точно также в бывших республиках Советского Союза этнонациональные лозунги весьма эффективно мобилизовали население на достижение независимости. Таким образом, можно утверждать, что национальное государство оказалось весьма убедительным ответом на распад старого порядка.

Переход от средневекового общества к буржуазному в Европе был весьма трудным, болезненным и сопровождался жестокими эксцессами, о которых все уже стали забывать. Конфессиональный раскол привел к дезинтеграции Европы и потребовал новых форм легитимации. Мировоззренческий плюрализм и автономизация княжеств сопровождались усилением мобильности населения, а урбанизация – расширением торговых связей. Наступление рынка на храм, раскол христианской медиа-империи поставили вопрос о единстве людей. Философы считали, что автономные индивиды смогут объединится на основе разума, а экономисты – на основе свободного рынка. На самом деле именно национальное самосознание стало импульсом, придавшим динамику «холодным» социально-правовым моделям государства философов, юристов и экономистов. Идея нации, как пульсирующая по венам и артериям организма кровь, оживляет Левиафана, мощь которого составляют не только деньги или пушки, но, прежде всего, подданные, ощущающие единство, оказывающие друг другу поддержку, являющиеся патриотами, способные отдать жизнь за защиту конституции.

Так государство отвечает на вызов времени политической мобилизацией своих граждан. Взамен претерпевшего инфляцию понятия королевского суверенитета, воплощавшего интересы народа (царь-батюшка), вводится понятие национального суверенитета. «Государство» и «нация» определяются в основном в политико-юридических терминах на основе таких признаков как суверенитет, территория и народонаселение. Исторический успех национального государства связан с эффективностью его аппарата, обеспечивающего защиту суверенитета и внутренний правопорядок. Достижением демократии становится разделение государства и общества. Власть связывается правом, ограничивается управленческими задачами, а при переходе к свободному рынку покрывает свои потребности за счет налоговых поступлений.

Государство и нация сплотились в национальное государство только после революций 18 века. На самом деле natio и gens, выражающие единство происхождения, языка, культуры, места обитания, нравом и традиций, отличались от civitas как формы государственной организации. Понятие нации начало модифицироваться еще в придворном обществе, когда дворянство представляло «землю», понятие которой отсылало и к населяющим ее людям (землякам). В 18-18 веках национальное модифицируется в направлении развития национального самосознания, которое культивировалось интеллигенцией. «Изобретение нации» сыграло роль катализатора в процессе модернизации государства. Национальное самосознание стало основой легитимации государства и формой социальной интеграции его граждан.

Признавая цивилизационное и политическое значения слияния нации и государства, нельзя закрывать глаза на негативные проявления их единства. Отстаивая свои интересы на международном уровне, государство прибегает и к военному насилию. При этом как победы, так и поражения в этой борьбе за признание государство оплачивает кровью своих сыновей. Так воинская повинность становится оборотной стороной гражданских прав. Национальное сознание и республиканские убеждения культивируются и испытываются как готовность умереть за родину. Отсюда можно указать на два лица нации. Первое представляет политическую ассоциацию свободных граждан и выражает духовную общность, сформированную за счет общего языка и культуры. Второе скрывает под собой дополитическое, этноцентрическое содержание, наполненное общей историей, борьбой за жизнь и землю. На этом основан национализм, который пытается замкнуть искусственное понятие нации на натуралистическое понимание народа, и использовать идеологию «крови и почвы» для мобилизации масс.

Хотя два лица нации значительно отличаются друг от друга их невозможно разделить способом, которым воспользовался Зевс в мифе, рассказанном Платоном, по отношению к наглым андрогинам, претендовавшим на роль богов. Поэтому вопрос о судьбе национального государства зависит от того, насколько пластично удастся связать воедино гражданское и этническое понимание нации. Ответ на этот вопрос ищется, в частности, в современной России. Кто мы такие сегодняшние россияне: граждане, проживающие на ее территории, сплоченная и готовая отстаивать свою независимость нация или народ, объединенный на основе «крови и почвы»? Ясно, от решения проблемы идентичности во многом будет зависеть наша как внутренняя, так и внешняя политика.

Двойной лик нации проявляется в амбивалентном понимании свободы: независимость национального государства считается условием достижения частной автономии граждан общества, хотя сплошь и рядом можно видеть, как достижение национальной автономии приводит к нарушению прав человека; судьбоносная принадлежность к «народу» наталкивается на допущение свободного волеизъявления людей принадлежать к той или иной политической общности. Идея этнической нации дополняет политическую ассоциацию равноправных граждан этосом соотечественников, абстрактный теоретический проект демократии – концепцией патриотизма, основанным на национальном сознании. Отсюда концепция национальной идентичности не совпадает с проектом универсальных прав человека. Однако национальное чувство оказывается палкой о двух концах. С одной стороны, опора на него вызвана растущей дезинтеграцией населения в эпоху капитализма. С другой стороны, сплочение общества в дееспособное единство может быть использовано и используется для репрессий внутри и агрессии вовне.

Поэтому демократы полагают, что эффективные формы социальной интеграции следует искать не в мнимом естественном субстрате нации, а в плоскости формирования политической воли и общественной коммуникации. Вместе с тем, парламентский дискурс нередко расценивается как пустопорожняя болтовня. Что бы речи вызывали действия, им необходима некая перформативная сила. С этим лучше всего обстоит дело именно у идеологов «крови и почвы». Во всяком случае, прежде им удавалось в критические для государства периоды мобилизовать людей на его защиту. В чем же загадка эффективности речей, апеллирующих к единству нации? Новоевропейские нации сформировались как новые формы солидарности, преодолевающие прежние локальные союзы, общины, роды и кланы. Однако они сохранили то главное, что всегда изумляло историков при анализе древнегреческого полиса: свободные граждане Афин были способны пожертвовать жизнью ради общего блага. В романтическом понятии народа культивируется это важнейшее государственное качество, ибо оно в условиях конкуренции и даже войны между государствами являлось самым главным оружием. Будущее определяется не демократическими переговорами, а «генеалогическими силами» истории – национальной и даже этнической идентичностью.

Традиционная политическая наука проводила четкое различие между народом (демосом) и этносом. Первое образование отличается от толпы наличием общественного мнения и рациональным волеизъявлением; второе – является дополитической общностью, основанной на происхождении от единых предков, организованной по принципам родства. Этнические общности старше наций, которые хотя и базируются не неких натуралистических мифах, являются искусственными образованиями. Определенная инфляция национального (кто сегодня переживает готовность отдать жизнь за процветание Родины-Матери?) и приводит к эскалации этнического. Этнологическое понятие нации призвано реанимировать «чувство-мы» на более широкой, нежели кровно-родственная, основе.

Однако недавно введенный в обращение термин «этнонационализм» настораживает сторонников либерального проекта. Наоборот, демократы опираются на понятие народа, содержащего следы прошлого, сублимацией которых собственно и является республиканский проект.[9] Согласно демократической схеме, народ утверждается актом конституции, однако последняя сама определяется как выражение воли народа. Отсюда принадлежность к «народу» оказывается некой судьбой, а не выражением свободной политической воли. Важная роль в развитии этого тезиса принадлежит Карлу Шмитту, который в ходе интерпретации конституции Веймарской республики собственно и сформулировал идею национального государства: «Демократическое государство, которое находит предпосылки своей демократии в национальной однородности своих граждан, соответствует так называемому национальному принципу, согласно которому нация образует государство, а государство – нацию».[10] В концепции национальной демократии формирование политической воли представляется как единодушие представителей гомогенной нации, которая мыслится в качестве естественного субстрата государственной организации: все хотят одного и того же и возгласами выражают принятие или неприятие той или иной альтернативы. Отсюда демократическое равенство трактуется не как право на участие в публичной дискуссии, а как причастность к коллективу, к нации.

Отличие народа от «человечества», на понятие которого опирается концепция прав человека, приводит концепцию национальной демократии в вопиющее противоречие с разумно-правовым республиканизмом. Последний считает народ продуктом общественного договора, выражающем стремление жить по законам публичной свободы. Первоначальное решение приступить к автономному демократическому законодательству осуществляется как правовой акт взаимного признания друг друга в качестве субъектов положительного права. Если все принимают решение в законодательном решении, в акте учреждения конституции, то это обеспечивает всем даже чуждым друг другу людям равные права и устраняет произвол власти. Но хотя конституция написана от имени народа, она вовсе не реализует его интересов. Более того, она принимается решением большинства и не оставляет для меньшинства иной формы реализации права на протест кроме террористических актов.

Таким образом, не трудно не заметить и здесь той же самой трудности, что в субстанциалистском допущении «народа».

Сильные государства, обеспечивающие выживание людей, и сохранение культуры, опирались не только на военную силу, но и на символическую – религиозную, моральную, национальную, идеологическую мобилизацию. Государство не оставалось идеей, а строилось как система эффективных институтов и специфических дисциплинарных пространств, в которых осуществлялось формирование государственного тела. Главное богатство государства – это люди, наделенные общественными добродетелями и прежде всего чувством патриотизма. Отказ государства от воспитания и социальной защиты своих граждан, снижение его роли до функции надзирателя за соблюдением прав человека кажется слишком опасным.

Ответ: космополитизм и права человека.

Взгляд на человека как на гражданина мира, предложенный Кантом, был ответом на войны в Европе, причиной которых были конфессиональные и национальные противоречия. Есть ли способ избежать войны между суверенными государствами? Право прекращает естественное состояние среди индивидов. Чтобы преодолеть его на уровне отношений между государствами, необходим переход к всемирно-гражданскому состоянию. Главный вопрос, возникающий при этом: как обеспечить постоянное самоограничение суверенных государств? Сдерживающей междоусобицу силой могла бы стать некая сверхдержава. Однако Кант отвергает такую возможность и предлагает конфедерацию правовых государств, вступающих в правовой союз. Долгое время проект Канта об утверждении гражданско-правового состояния, сначала внутри отдельных государств, а затем в масштабах всей Земли, считали утопией.

Кажется, что современность позволяет реализовать такую возможность. Во-первых, после второй мировой войны возникли новые формы пацификации, порожденные глобализацией. Транснациональные кампании, банки, издательства, информационные концерны существенно ограничивают амбиции правительств тех или иных национальных государств, разрушают их классическую державную политику. Во-вторых, после Нюренбергского процесса в декларациях международных надгосударственных организации и, прежде всего, ООН движение за мир во всем мире приобрело конструктивный характер. В-третьих, мировая общественность институализировалась в форме разного рода негосударственных организаций наподобие Гринпис или Международной амнистии.

На самой деле «союз народов», как о нем мечтал Кант, и современное «мировое сообщество» – это, конечно, разные институты. Преимущества кантовской модели состоит в том, что мирное сосуществование достигается не «мировым правительством», а свободным решением народов жить в мире. Сегодняшние миротворческие интервенции вызывают подозрение, что универсалистский проект, стирающий границу между своими и чужими, оказывается формой морального ханжества. Более того, он хорошо вписывается в стратегию «маленькой победоносной войны», которая считается политиками вроде К. Шмитта хорошим средством для поддержания боеспособности своего населения. Проблема с правами человека состоит в том, что она может быть переведена в чисто моральную плоскость, ибо основанная на ней политика оказывается аналогичной любой другой фундаменталистской политике. Чтобы этого избежать этого, следует напомнить кантовскую модель вечного мира, достоинством которой является не разделение, а сближение морального, политического и юридического. Но в каком случае интервенция, направленная на защиту прав человека, может быть одновременно морально, политически и юридически легитимной? Ответ на этот вопрос зависит не столько от общего принципа, сколько от способов его применения. Они могут быть выработаны только как продукт согласия политиков и народа.

Сегодня все говорят о приоритете прав человека. Удивительно, что при этом не видят причин для их переоценки. На самом деле, они есть ни что иное, как гражданская религия эпохи Модерна, нравственно-политическое основание его проекта, опирающегося на идею человека. Как таковая эта установка имеет идеологическое происхождение, по отношению к которой возникает проблема легитимации. Трудность заключается в том, что сама концепция прав человека возникает в рамках исторически конкретной формы территориального государства. Обусловленная исторически определенным новоевропейским контекстом, она претендует на универсальность. Провозглашается равенство людей перед законом независимо от их происхождения, расы, языка, верований. Таким образом, речь идет о культурной универсальности и трансисторичности прав человека: к какой бы эпохе или культуре он не принадлежал, он имеет естественные права.

Критические возражения против их универсальности строятся на том, что права человека есть ни что иное, как форма европоцентризма и даже культурного империализма Запада (Лиотар, Фейерабенд). Критики ставят вопрос о правомерности применения концепции прав человека, сложившейся в рамках западной культуры в эпоху Просвещения, к другим эпохам и культурам. Не являются ли универсальные права человека правами христианина? Иначе как понять, что именно в Вирджинии, где был принят первый билль о правах, так долго существовало рабство? На самом деле эти страшилки основаны на смешивании универсальности и униформности. Равные права человека не стирают культурных и социальных различий. Хотя нельзя не признать, что под видом борьбы за права человека нередко осуществляется навязывание западного образа жизни «нецивилизованным народам» или странам, так называемого третьего мира. Поэтому права человека должны опираться не те или иные исторически возникшие культуры и государства, а на идею человека, которая разрабатывается в философской антропологии.

Но можно ли говорить о человеке вообще. Если человек – продукт культуры, то о нем нельзя рассуждать с внеисторической точки зрения. На это еще в 30-е годы указывали Г. Лукач и М. Хоркхаймер. По Аристотелю, человеческие качества формируются лишь в обществе. Это доказывает относительность прав человека к античному полису или территориальному государству эпохи Нового времени. Если Гегель утверждал, что государство должно воплощать нравственную идею, то сегодня высказываются сомнения относительно этической задачи государства. Согласно концепции прав человека, государство задает лишь самые общие условия рыночной экономики, гуманность же следует искать совсем в другом месте. Эта мысль не была чужда и Аристотелю, который писал в «Большой этике» о том, что счастье не связано напрямую с политическим устройством.[11]

Концепция прав человека имеет незначительное антропологическое содержание. Существует немало форм и возможностей реализации счастливой жизни: священник, врач, инженер, художник – каждый по-своему видит смысл жизни. Права человека оставляют возможности выбора открытыми и определяют лишь общие предпосылки гуманности. Отсутствие образования, знания и иных достоинств цивилизации обрекает, считал Аристотель, на рабство. Вместе с тем, концепция прав человека кладет предел радикальному историзму и плюрализму в антропологии. В конце концов, плюрализм культур и субкультур, как и нонконформистское поведение, возможны лишь при определенных условиях, которые сами ни плюрализируемы и не историзируемы. Идея прав человека должна пониматься как единство конкретного и универсального. Она ограничивает плюрализм и нонконформизм признанием общих условий, которые образуют нормативное понятие гуманности.

Внутри западной юриспруденции легитимация прав человека не стала актуальной проблемой. На академическом небосклоне она восходит в практической философии в контексте обсуждения интеркультуральности, а так же в ходе отречения от телеологического мышления. В обоих случаях антропология вступает в дебаты с проектом модерна. Эти дебаты всегда имеют агрессивный характер. Например, А. Макинтайр считает просвещение разновидностью религии прав человека, которая недалеко ушла от гонений на ведьм.[12] В самом понятии разума, как в католическом, также и в протестантском его вариантах, уже содержатся необсуждаемые моральные предпосылки, определяющие содержание идеи человека. Антропология как нормативная наука по-прежнему строится на основе телеологического мышления. Но отказ от него приводит к неразрешимости вопроса о легитимации прав человека. Права человека – это не завершенное, а лишь исходное определение условий, наличие которых позволяет говорить о человеке как человеке. В этом смысле они считаются «врожденными», «априорными» и «неотчуждаемыми» и представляют трансцендентальные основания философской антропологии.

Наличие и осознание элементарных интересов объясняет пафос, связанный с правами человека. Для их легитимации привлекаются как антропологические, так и этические аргументы. При этом этическое обоснование прав человека считается более эффективным, чем антропологическое: применять философскую антропологию для легитимации прав человека – то же самое, что стрелять из пушки по воробьям. Свою возможность самореализации человек откладывает и обменивает на самоограничение другого, чтобы не стать жертвой чужой власти. Обмениваемость предполагает, что собственные интересы могут быть удовлетворены такими действиями, которые принимаются другими. Только принятие соответствующих обязанностей перед людьми делает возможной реализацию прав человека. Отказ от убийства, от посягательства на чужое имущество, от преследования за религиозные и иные убеждения является предпосылкой права на жизнь, собственность, свободу вероисповедования. Вопрос в том, что предпочтет человек: право убивать, если в этом случае он и сам может оказаться убитым, или право на жизнь, которое осуществляется отказом от убийства. Ясно, что речь идет о самосохранении не столько физического существа, сколько морального Я. Как показал исторический опыт, одни люди предпочитают жизнь, другие свои религиозные убеждения, третьи – политическую свободу. Отсюда необходимо учитывать трансцендентальные интересы и формы обмена, которые позволяют более кардинально обосновать права человека. Речь идет не столько об индивидуальных, сколько о коллективных интересах. Можно говорить о проблеме образования, социальной и культурной идентичности, кооперации, экологии и др., которые дают новые основания для легитимации прав человека.

Ответ: цивилизация и урбанизация.

 Глобализация, которая открывает хорошие перспективы в сферах экономики, политики, информации и коммуникации, тем не менее, таит в себе определенные опасности. Их не следует понимать вслед за антиглобалистами как некое абсолютное зло, однако стоит подумать над тем, как их максимально нейтрализовать. За все приходится платить и, вероятнее всего, придется заплатить существованием самобытных культур, игравших роль символической защиты общества. Однако стоит подумать о последствиях этого, ибо они уже ясно обозначились. Бездомность, безродность современного человека прогрессирует, как ни странно, прежде всего, там, где люди имеют комфортабельное жилище, и могут свободно передвигаться по всему миру.

Так называемая глобализация протекает весьма по-разному в зависимости от конкретных условий. Необходимо описание каналов, по которым циркулируют информация, деньги, культурные артефакты и иные ценности. Важно знать, какие организации и люди обслуживают эти сети. К каким последствиям приводят те или инъекции европейских культурных образцов (экономика, политика, права человека, искусство и др.) в «тело» неевропейских народов. И наоборот, могут ли, и если могут, то как, те, кого представляют другие, представлять себя сами и тем самым влиять на другие «цивилизованные» народы. Тут тоже мало разговоров о взаимодействии культур, необходимо проследить трансформации культурного и иного капитала.

Современность, даже если признать глобализацию, не есть что-то монолитное. И это должно предостерегать от односторонних и однозначных оценок. Модель современности следует строить в гештальте не сферы, среды, или мембраны, а сети, состоящей из тонких каналов, по которым циркулируют люди, товары, знания и капиталы (включая культурный и символический). Речь идет о «молекулярном» подходе и это сразу меняет стратегию диалога.

Наиболее подходящей машиной интеграции представителей различных этносов и наций всегда считался крупный город. Все города основывались пришельцами. Они росли не только за счет местного населения, но и пришлых. Более того, уже давно многие города представляли собой мультиэтничные конгломераты и в них, как, например, в Риме были национальные кварталы, а Венеции даже гетто. При этом город исправно играл роль «плавильного тигля» и перерабатывал разнородную в культурном отношении массу жителей в единое целое. Конечно, жители разделялись по своему социальному, экономическому и профессиональному положению, а также по культурному уровню, однако было нечто, что заставляло всех их дружно вставать на защиту города в минуты опасности. Город имел лицо, по принадлежности к городу судили о человеке.

Но в последнее время мегаполисы перестали выполнять свои идентификационные функции. Хуже того, его новые жители уже не желают «переплавляться», а образуют внутри города такие кварталы, где даже власти вынуждены разговаривать на языке населяющих их жителей. Национальные кварталы современного Нью-Йорка это уже не гетто, а нечто иное. Если раньше коренные итальянцы, евреи или русские оставались верными своей культуре и обычаям, а их дети и тем более внуки уже были американцами и с большим акцентом говорили на родном языке, то современные эмигранты, не принимающие ценностей города, не стремятся и к сохранению своей прежней культуры. Они чужие среди своих.

Это порождает трудности связанные с восстановлением единства города в форме солидарности его жителей. С либерально-рыночной точки зрения это и ненужно. Однако автономные и независимые жители мегаполисов получили жестокий урок от террористов. Их акции свидетельствуют, о том, что фундаментализм вовсе не исчез, и поэтому от жителей городов по-прежнему в критические моменты требуется проявление солидарности, ибо никакие спецслужбы не в силах сделать то, на что способна бдительность и мужество граждан.

Современный российский город тоже не справляется с иммигрантами. Еще в советское время предпринимались искусственные ограничения, направленные на регулирование иммиграционных потоков. К их отмене добавилась стихийная иммиграция последнего десятилетия, которая уже не связана с потребностями сферы труда. Переселенцы, конечно, еще говорят по-русски (и это наследие СССР), однако уже не вписываются в городскую культуру и образуют автономные «анклавы», которые не похожи на традиционные «диаспоры» или «землячества». В силу переполнения рынка труда, они вынуждены заниматься полукриминальной или криминальной деятельностью.

Необходимо проанализировать сложившуюся ситуацию, изучить формы межэтнических отношений и выдвинуть достоверные прогнозы в отношении будущего состояния этих отношений. Таким образом, речь идет о формировании концепции практической политики, направленной на поиски эффективных способов совместного существования людей в крупных мегаполисах. Поскольку большой город – это как бы модель всего мира, то ответ на вопрос о том, как можно избежать межэтнических конфликтов, будет способствовать достижению мира между народами на Земле.  

Распад социальной ткани в больших городах не остался без внимания. Городские власти инстинктивно стремятся найти какие-то формы сборки коллективного тела города. Раньше ими были, прежде всего, массовые митинги и демонстрации, а также разного рода общественные пространства вроде дворцов культуры и кинотеатров. Но сегодня, митинги и выступления вновь, как накануне революций, приобрели дестабилизирующий характер. Власти пытаются возродить праздники, фестивали, дни города и прочие шоу. Город, и это особенно чувствуется во время предвыборных кампаний, понимается уже не как культурно-нравственное единство, а как социально-политическая фикция.

Не отрицая современных акций – возрождение традиционных и новых зрелищ, разного рода фестивалей, а также попыток восстановить почетное гражданство, как символ человеческого величия города, следует продумать и культурные формы единства людей. Прежде всего, это распространенные в Америке дни благодарения, новогодние и другие, в том числе и религиозные праздники, когда люди обмениваются подарками и совместно вкушают пищу. Это могут быть благотворительные мероприятия, фестивали районов и улиц и даже некие общие мероприятия, объединяющие жителей домов и районов – например, совместное благоустройство территорий. Устройству мест обитания и особенно отдыха следует уделять самое тщательное внимание. Так лицо Петербурга, особенно центр, существенно преображается. Но важно, чтобы город приобрел не только парадное величие бывшей столицы, но и возродил былую теплоту межчеловеческих связей. Поэтому требуют восстановления не только детские площадки, но и места общения взрослых: для детей – нечто вроде «пионерских домов», для подростков – клубы, спортивные площадки и дискотеки, для стариков – парки, оборудованные павильонами для игры в шахматы.

Современное общество потребления напоминает диснейлэнд, главное для него развлечения, а враг – это нужда и забота. Советский и китайский реализм тоже изображал изобилие, свой диснейлэнд. Сегодня все говорят о конце искусства, а между тем город становится не просто все более искусственным, но все более художественно-эстетическим феноменом, точнее, местом развлечения. Культурная среда образуется из многочисленных субкультурных образований вроде партийных, профессиональных и иных сообществ, каждое из которых формирует собственные образцы для подражания. Но есть ли что-то общее между фанатами рока, мотоциклов, любителями гольфа, лошадей, аквариумных рыб, остеопатами, палеолингвистами? Во всякой субкультуре действую свои общие законы ассимиляции. Основное правило сборки современных обществ: захватить и подчинить человека целиком. Нигде индивиды так не сходны, как в этих сообществах, отделенных друг от друга невидимыми, но непроницаемыми стенами. Безусловно истинное в одной зоне, ничего не значит в другой. И вместе с тем никто никого не опровергает. Насколько прочен такой способ переплетения социальной ткани?

Прежние модели представляли общество как большую инсталляцию: «потребительское общество», члены которого объединены шопингом, как «общество комфорта», или, наоборот, как «общество риска». В книге Джоржио Агамбена «Homo sacer» высказывается шокирующее утверждение, что современное общество организовано по принципу концентрационного лагеря: изолированного места, в котором главное – выжить. На самом деле можно говорить более либерально: к современной общественной системе применима скорее метафора бесконечного музея, а не изолированного лагеря. Переходы из одной среды в другую осуществляются посредством туризма. Если экономический мир был связан заботой о достатке и антагонистическими отношениями, то потребительский мир озабочен бегством от скуки. Искусство находит применение в строительстве пассажей, анимационных центров, в обеспечении комфорта.

Антропологическим последствием увеличения свободного времени является взрыв внимания к себе. Все те серьезные изменения в морали и нормах поведения, которые в свете прежних традиций выглядят шокирующими, обусловлены облегчением жизни от труда и забот о хлебе насущном. Свободное время тратится на развлечения. Львиную долю его съедает путешествие, передвижение в поисках удовольствий. Современные тела – это тела водителей или пассажиров автомобилей. Два из трех моторизованных передвижений тратятся на неэкономическую и не профессиональную деятельность. Прежде всего, бросается в глаза расцвет туризма, сегодня количество путешествующих людей и потраченного на туризм времени во много раз превосходит то, что было раньше, даже если учитывать кругосветные путешествия.

Ценой прогресса в направлении общества благоденствия является снижение рождаемости и старение населения. Отказ от родительского долга только отчасти оправдывается дороговизной воспитания, сохранения здоровья и образования. Низкую рождаемость нельзя объяснить ссылками только на профессиональную занятость женщин и на дороговизну воспитания. Современные государства тратят такие средства на поддержку материнства и детей, каких никогда в истории ни одно общество не вкладывало. Причина падения рождаемости лежит в изменении стандартов комфорта. Люди уже не желают обременять себя лишними заботами о других.

В сфере ментальности также намечаются опасные тенденции. С одной стороны, происходит повышение моральной чувствительности общественности. Это проявляется в борьбе за права человека, гуманизацию дисциплинарных пространств общества, защиту окружающей среды и животных. С другой стороны, нарастает ресентимент, реализующийся как идентификация себя с жертвой. Разработаны профессиональные способы презентации жертвенности: евреи, негры, парии, аборигены, малые народы. Понятно, что этот феномен кроме психического имеет основательные экономические мотивы. Громкий скандал, вызванный требованием возмещения ущерба от вредных воздействий микроволновок, которые утаивались производителями, стал парадигмальным для многочисленных подобных процессов защиты окружающей среды и здоровья людей. Примером тому являются кампании о вредном воздействии на слух мобильных телефонов и аудиоплейеров, об угрозе крупных астероидов и т.п.. Сегодня правительства развитых стран тоже изображают себя жертвами террористов. Такая позиция уязвима в том отношении, что предполагает готовность принести себя в жертву. Как известно, это ветхозаветное мироощущение, присущее гонимым народам, не блокирует, а наоборот провоцирует агрессию.

Ответ: Россия.

Историки утверждают что, вся прошлая история была сплошной чередой войн. Но может быть, это относится к истории Европы. Трудно представить государство, которое непрерывно воюет. Поэтому приходится принять во внимание и довольно долгие периоды мирного сосуществования с соседями. Если посмотреть на эту проблему с точки зрения психоистории, то обнаружатся довольно интересные механизмы взаимопонимания. Воображение по части его возможных форм обычно замыкается на переговорах. Да, действительно, пока люди переговариваются, они не дерутся. Однако, переговорный процесс не слишком эффективен. В ходе дискурса противники должны критически пересмотреть свои установки в отношении другого и таким образом отыскать точки сближения. Но иногда проблемой становится наличие доброй воли к диалогу, и он оказывается всего лишь способом затянуть время и подготовиться к борьбе. Дело в том, что вступить в диалог с другим – это значит не только пойти ему навстречу, но и подчиниться его правилам. Например, если обсуждается состояние прав человека, это значит, что они понимаются одинаково вступившими в дискуссию сторонами. Но этого-то как раз и нет, если речь идет о Западе и Востоке. Либералы имеют в виду индивидуальную свободу, а консерваторы ставят целостность общества выше интересов индивида. Приходится искать до- или внеидеологические формы диалога.

Каждый народ имеет свою символическую иммунную систему, задача которой обоснование своей исключительности и превосходства над другими народами. Не только идеологемы, но и мифологемы, содержащиеся в религиозных, художественных и иных дискурсах культуры, глорифицируют национальных героев, и представляют соседей в смешном виде. Но это вовсе не ведет к войне. Мощная символическая защита придает уверенность в себе и избавляет от страха перед чужими. Она снимает страх и порождает не враждебность, а интерес и уважение к другому, что становится основой гостеприимства. Отсюда складываются различные формы коммуникации в форме торговли и иных обменов, в ходе которых осуществляется циркуляция товаров¸ идей и людей. На этой основе преодолевается стресс врага и формируются коды общения. Думается, что и сегодня эти традиционные формы соседства и гостеприимства могут быть рекультивированы в форме культурных обменов.

Имея в виду обострившиеся внешние и внутренние конфликты, я исхожу из предположения о решающей роли внутренней конфликтности. Если человек и даже целый народ не любит себя, стыдится настоящего, воспринимает историю как «ужасную», то он боится и ненавидит другого. Разумеется, наличие воинственных и агрессивных соседей заставляет «держать ухо востро», однако такая осторожность и забота о собственной безопасности не имеет ничего общего ни с шовинизмом, ни с колониализмом. Поэтому, размышляя о диалоге цивилизаций, полезно начать с анализа состояния собственного самосознания.

Сегодня технократическое мировоззрение, как оптимистическая идеология эпохи прогресса, в результате осознания его негативных последствий, вроде экологического кризиса, недееспособности демократии, дегуманизации общества, а также под влиянием хайдеггеровской оценки технонауки как формы воли к власти, сменяется апокалипсическими настроениями, выражающимися в тезисах о «смерти человека», «конце цивилизации» и т. п. Одни видят выход в обращении к традициям древности, в усилении религиозного, морального, гуманистического воспитания, в возвращении к духовному культурному наследию, на базе которого возможно восстановление солидарности людей и сплоченности общества. Другие, наоборот, считают выходом из кризиса ускоренное развитие цивилизационного процесса, глобализацию и вестернизацию, а также развитие современных технологий, снижающих техногенную нагрузку на природу.

Естественно, эти умонастроения отражают раскол и расслоение общества. Под прикрытием идеологии «вечного мира» и защиты прав человека был преодолен колониализм, но остается резкое различие между бедными и богатыми странами. Для одних «нулевой рост», затормаживание индустриализации означает не только сохранение достигнутого, но и возможность роста благодаря новейшим технологиям, для других – нищету. Особенно в России, где ситуация характеризуется «многоукладностью», когда болячки отсталости и бедности соединяются с язвами капитализма и издержками цивилизации, приходится принимать во внимание и сочетать кажущиеся теоретически несовместимыми программы.

Не имея твердых оснований для научных прогнозов и не впадая в политический оптимизм, характерный для предвыборных обещаний, социальный антрополог может проследить человеческие изменения, неизбежные в такие переходные эпохи как наша. Мы все еще стоим на распутье, и видим перед собой два пути. Один – вернуться назад к уравнительной справедливости. Другой – встать на путь либеральной рыночной экономики и извлекать прибыль даже из пороков людей, культивируя и усиливая их при этом. Но долго ли продержались такие общества? Обе модели, одна из которых решает моральную, а другая – экономическую задачу, с антропологической точки зрения бесперспективны. Нужно искать, точнее, прокладывать новый путь.

Государство надо оценивать не столько по объему производства товаров потребления или оружия, а по состоянию физического и душевного здоровья его граждан. В последнее время не только представители гуманитарных наук, но и политики с экономистами заговорили о «человеческом капитале». К сожалению, эта емкая метафора понимается по-разному. Гуманитарии считают, что она означает духовный потенциал, интеллектуальность, моральность, культурность, наконец, цивилизованность. Политики и экономисты оценивают человека как часть «сверхорганизма», т. е. общества, понимают под человеческим капиталом способности и умения содействовать его развитию. В первом случае значение понятия «человеческий капитал» оказывается слишком неопределенным, так как духовность не подлежит измерению. Во втором случае значение верифицируемо, но задается слишком прагматично. Не отрицая эвристической ценности данного понятия, следует иметь в виду, что речь не идет об открытии какой-то новой человеческой субстанции, которая втайне, в глубине души проделывает важную работу по укреплению или, наоборот, разрушению социума.

Человек не имеет какой-либо заданной природы, как не сводится к идее или сущности. Поэтому, говоря о людях, воспитанных в рамках различных культур, например, принадлежащих к цивилизациям Востока или Запада, не следует думать, что восточный человек от природы не рационален и не трудолюбив, агрессивен и нетерпим к чужому. Человек является продуктом культурных практик воспитания, которые существенно отличаются друг от друга. Восток – это, действительно, еще во многом традиционное общество, которое хотя и интегрировано в мировое хозяйство, однако построено на иных ценностях, нежели те, что лежат в основе европейской цивилизации. Запад неприемлем как раз своим индивидуализмом, который вовсе не является врожденным. Его история начинается с Нового времени и продолжается сегодня, поскольку главная проблема видится в угрозе обществу со стороны растущего индивидуализма.

Но что это значит «быть вместе»? Является общество совокупностью граждан, раз в четыре года принимающих участие в выборах, или нечто большее – например, народ, нация или просто соотечественники, существующие по формуле: живи сам и не мешай жить другим. Сегодня гуманитарии озабочены распадом близких, интимно-дружеских связей, так сказать, сильных взаимодействий, характерных для обществ, где еще сохранялись остатки кровнородственных отношений. Даже философы, заявившие о «смерти человека», грезят о той дружбе, которая связывала свободных мужчин в единую ткань греческого полиса.

Мысль о том, что солидарность достигается на почве философии или при ее посредничестве является заблуждением. В основе гуманизма лежит вера в то, что воспитывает и цивилизует чтение книг и слушание лекций. На самом деле все эти интеллектуальные занятия требуют уединения. Как формы жизни они не собирает, а разъединяет людей. Сожалея и страдая от болезненного одиночества, человек замыкается в капсуле собственного существования. Сегодня огромная армия психотерапевтов борется с отчуждением, но никто не хочет вернуться к формам жизни традиционного общества, в котором солидарность людей достигалась телесными практиками воспитания открытости и бытия-с-другим. Насколько эффективно такое лекарство от одиночества и, насколько, опасны его побочные последствия? Как показывает опыт урбанизации, люди стремились в большие города в поисках куска хлеба, но были и такие, кто тяготился постоянным присмотром со стороны родственников и знакомых. Коммунальная идиллия на самом деле сопровождается ужасными раздорами и, прежде всего, вокруг собственности. Быть вместе хорошо только в детстве: родительский дом, школа, улица, если они пронизаны атмосферой дружественности, действительно, составляют некое подобие древнегреческой ойкумены. Однако мир взрослых организован совсем по-другому, он мало напоминает мир детства и не нуждается в качествах, воспитанных в рамках коллективов с тесными контактами. В мире длинных дистанций и сложных расчетов, в мире анонимных не знающих жалости и сочувствия сил, дружба выступает такой же иллюзией, как истина и красота.

Социальная реальность, в которой прежние человеческие качества уже не требуются, ибо люди становятся агентами общественных машин, воспринималась Марксом, Ницше и Кьеркегором, как отчужденный на голову поставленный мир. Однако государственные и общественные «машины» становятся более гуманными, именно они обеспечивают комфорт и безопасность. Протест против них перестает быть тотальным, на смену революциям приходит забота об устройстве частной жизни.

Сегодня человеческие объединения строятся не на душевном единстве, а на организационной основе и все меньше полагаются на солидарность. Но вот что парадоксально: в рамках чисто вымытых, очищенных от всего человеческого, функционирующих на основе служебных отношений институтов и предприятий, люди пытаются создать оазисы дружественности, культивируют корпоративный дух. Не следует принимать за отражение социальной реальности романы Кафки, Орвела или Замятина. Эти писатели были гениальными изгоями, ощущавшими на себе унифицирующее давление больших бюрократических машин. Но сами Акакии Акакиевичи – эти люди подполья с их тонкими переживаниями – вели свое существование в окружении чиновничьей братии спаянной корпоративным чувством. Когда Кант заявлял, что общество основано не на солидарности, а на злобно-недоверчивых отношениях людей друг к другу, то он, конечно, тоже не заблуждался. Оглянитесь вокруг, где вы еще найдете «общество друзей и единомышленников», кажется, что кругом царят вражда и злоба, подогреваемые конкуренцией. И эта правда подрывает проекты не только социалистической солидарности, но и либеральной свободы.

Вопрос о человеке – это вопрос о медиумах. Сегодня мы происходит настоящая революция медиумов коммуникации. Пока еще работает система образования, благодаря которой происходит между прочим и социализация людей: из индивидов, они превращаются в личности и говорят друг с другом на универсальном языке. В этом отношении Болонский процесс является чрезвычайно важным для взаимопонимания и взаимодействия людей в планетном масштабе. Люди могут договариваться, если они достигают согласия в отношении того, что является истинным и ложным, плохим и хорошим, прекрасным и безобразным. Именно этому и учит школа и книга.

На смену книжной культуре приходит аудио-визуальная. Это приводит к тому, что прежние критерии понимания и диалога сменяются новыми, правда, никто не знает какими. Иногда нашу эпоху называют постмодерном, которому кроме мультикультурализма приписывают разрушение традиционных феноменов социального, политического, экономического и эстетического. Они вышли из-под контроля и развиваются по принципам теории катастроф. Тот факт, что эпоха эпистолярного гуманизма приходит сегодня в упадок не означает, что наступает эпоха варварства, одичания и террора. Основой современных философских и научных представлений о бесконечной Вселенной, просторы которой покоряют космические корабли, является новый тип коммуникации, медиумом которой являются уже не книги, а сигналы – носители информации, подлежащей расшифровке и истолкованию на основе научного метода. Информационная революция привела к созданию единого коммуникативного пространства. Особенно благодаря Интернет можно свободно пересекать границы национального государства и практически мгновенно связаться с любым жителем Земли, если конечно он является владельцем персонального компьютера, подключенного к «всемирной паутине». Описанные сдвиги в эволюции коммуникативных систем можно рассматривать как основу построения тех или иных философских моделей коллективности.

Как альтернативу или дополнение политических и экономических моделей единства, можно предложить философское понимание взаимоотношения культур. Философия всегда стремилась преодолевать биологическую, родовую, социально-экономическую и, тем более, партийно-классовую обусловленность норм человеческой морали и искала универсальное знание. Субъект философии как надындивидуальный, так наднациональный. Конечно, и его язык остается во многом европоцентричным, так как философия наиболее интенсивно культивировалась в университетах Европы. Однако, философия, как, впрочем, и наука преодолевает национальные границы. Именно на ее языке предпочтительнее всего обсуждать конфликты. Может быть, это и не самый простой и понятный язык. Однако он выводит на уровень высоких абстракций и позволяет отвлечься от замкнутых на «кровь и почву» убеждений. Кроме того, критико-рефлексивные методы философии изначально приспособлены для выявления концептуальных и иных предпосылок, на которые опираются рассуждения. Именно их следует выявить и обсудить в случае возникновения конфликтов. Каждый человек и каждый народ имеет право рассматривать мир с точки зрения своих интересов. Но точно также каждый должен принять во внимание интересы других. Дискуссия на философском языке, несомненно, будет способствовать принятию взвешенных решений. Межнациональные конфликты в Европе и Америке свидетельствуют о том, что не следует торопиться сближать даже в рамках мегаполисов различные народности. Не менее опасны и бесперспективны споры национальной интеллигенции, которая, смешивая культурную и национальную автономию, нередко разжигает национальную рознь, хотя и сожалеет о ее последствиях. Но, может быть, по настоящему опасен не патриотизм, а космополитизм. Судя по протестам против глобализации, для этого опасения есть серьезные основания. То, что подается под видом «общечеловеческих ценностей» чаще всего оказывается идеологией наиболее агрессивного государства. Поскольку именно философия указывает на скрытый европоцентризм в понимании прав человека, постольку есть основания считать, что дискуссии, проводимые на ее языке, окажутся более восприимчивыми к ценностям других культур.

Привязанность человека к дому и земле, на которой он стоит, гордость за свой славный род, наконец, патриотизм не ведут автоматически к шовинизму. Каждый человек и каждый народ имеют право считать себя избранным. Контроль и ограничения необходимы по отношению к способам и средствам самоутверждения. К сожалению, они остаются еще слишком грубыми. Люди проявляют дикое, пещерное мышление, когда прибегают к военным способам решения конфликтов. Современная цивилизация более гуманна, чем кажется ее критикам. Поэтому задача философии состоит не в том, чтобы подогревать апокалипсические настроения, а в том, чтобы внушать человечеству чувство уверенности в способности разума найти мирные и гуманные способы решения глобальных и локальных проблем.


[1] См.: Christiane Uhlig. «Russland ist mit dem Verstand nicht zu begreifen». Die Modernisierungsdebatte in den russischen Geistes- und Sozialwissenschaften, a.O., 377.

[2] Контроверза норманистов и антинорманистов среди отечественных историков изучена достаточно хорошо. О ее состоянии на Западе см.: Hans Christian Sørensen, The So-Called Varangian-Russian Problem, in: Scando-Slavica 14 (1968), s. 141.

[3] Антология мировой философии: В 4 т. Т. 4, M. 1972. С. 96, 101.

[4] В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. Хрестоматия по истории российской общественной мысли XIX и XX веков, M. 1997. С. 16.

[5] Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли, Л. 1989; Тысячелетие вокруг Каспия, СПб.-М., 2002

[6] Гумилев Л.Н. В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. С. 16.

[7] См.: Франк Х. Философская ориентация России в аспекте геополитики. Философия в поисках и спорах. СПбГУ., 2007.

[8] Саид Э. Ориентализм. Западные концепции Востока. СПб. 2006. С. 10

[9] Республиканцы и демократы как политические партии в Америке, конечно, различаются по своим программам и стратегиям, однако с философской, да и с обыденной, точки зрения различие меду ними вовсе не является категорическим.

[10] Schmitt C. Verfassungslehre (1928) Berlin, 1983. S. 231

[11] Аристотель. Соч. в 4 т. Т. 4. М.., 1983. С. 309.

[12] Макинтайр А. После добродетели. Екатеринбург. 2001. С. 102

Просмотров: 262

Что делать, если вы чувствуете, что бросаете жизнь

Информация в этой статье может быть полезной для некоторых людей. Если у вас возникли мысли о самоубийстве, обратитесь в Национальную линию помощи по предотвращению самоубийств по телефону 1-800-273-8255 для получения поддержки и помощи от квалифицированного консультанта. Если вам или близкому человеку угрожает непосредственная опасность, позвоните по номеру 911.

Дополнительные ресурсы по психическому здоровью см. В нашей национальной базе данных горячей линии.

Если вы когда-нибудь испытывали желание отказаться от жизни, вы не одиноки.Наличие определенных состояний здоровья, неожиданных событий, давних трудностей или просто ощущение, что жизнь сложилась не так, как вы думали, — вот некоторые из причин, по которым у человека может возникать такое чувство.

Хотя это не является необычным в особенно трудные времена, это ситуация, к которой вы и ваши близкие должны отнестись очень серьезно.

Желание отказаться от жизни может быть мимолетным чувством, но оно также может быть предвестником самоубийства. Вот почему важно связаться с горячей линией, врачом, социальным работником, священником, учителем, другом или членом семьи, когда возникает это чувство.При правильном лечении и поддержке ваша воля к жизни снова может вернуться.

Понимание суицидальных мыслей

Основное заблуждение относительно суицидальных мыслей состоит в том, что они подразумевают исключительно активные действия, направленные на то, чтобы покончить с собой. Это форма суицидальных мыслей, известная как активные суицидальные мысли, но не единственная.

Человек также может испытывать пассивные суицидальные мысли, что означает, что он хочет умереть или чувствует, что отказывается от жизни, не имея каких-либо конкретных планов умереть самоубийством.К пассивным суицидальным идеям нельзя относиться легкомысленно, потому что люди, утратившие волю к жизни, могут начать активно размышлять о самоубийстве и разработать план, как покончить с собой, вместо того, чтобы надеяться на несчастный случай, который их убьет или просто никогда не проснется снова.

Симптомы суицидальных мыслей включают ряд форм поведения:

  • Фиксация смерти или умирания
  • Раздача имущества
  • Фактическое обсуждение самоубийства или сожаление о том, что когда-либо родится
  • Чувство безнадежности
  • Прощание
  • Обеспечение безопасности оружия, таблеток или других предметов, чтобы покончить с жизнью
  • Подъем в употреблении психоактивных веществ и других формах членовредительства
  • Изоляция себя
  • Перепады настроения и другие изменения личности
  • Изменения в распорядке дня
  • Приведение в порядок своих дел без видимой причины

Расстройства, связанные с суицидальными мыслями

Суицидальные мысли часто возникают из-за расстройств настроения, таких как тревожные расстройства, биполярное расстройство, большое депрессивное расстройство и стойкое депрессивное расстройство (также известное как дистимия).Это также связано с расстройствами личности, в первую очередь пограничным расстройством личности, и с гормональными состояниями, включая послеродовую депрессию, перименопаузу и предменструальное дисфорическое расстройство. Кроме того, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) связано с суицидальными мыслями.

Можно отказаться от жизни без диагноза этих расстройств или без гормонального сдвига. Жизненные обстоятельства могут привести к потере воли к жизни. Это включает человека, который переживает горе или тяжелую утрату из-за потери любимого человека.Выжившие могут не захотеть жить в мире, в котором больше нет их дорогого друга или члена семьи.

Расставание или развод — это еще один момент, когда жизнь может показаться слишком мрачной, чтобы продолжаться. А потеря работы, особенно если личность была сильно связана с ролью, может привести к тому, что некоторые люди потеряют волю к жизни.

Люди, пассивно размышляющие о самоубийстве после серьезных изменений в жизни, могут иметь ситуативную депрессию. Ситуативная депрессия не является официальным расстройством, но специалисты по психиатрической помощи могут использовать этот термин для описания пациентов, которым трудно приспособиться к драматическим жизненным событиям.Они могут диагностировать у этих пациентов расстройство адаптации с депрессивными симптомами.

Хронические проблемы, выгорание и травмы

Иногда люди, которые хотят отказаться от жизни, не пережили кардинальных перемен в жизни. Вместо этого они, возможно, устали иметь дело с хроническими состояниями, эмоциональным выгоранием и травмами.

Хронические проблемы

Человек, имеющий хронические проблемы со здоровьем, может больше не желать справляться с жизнью через призму этого состояния.

Кроме того, человек, переживающий разрыв, может чувствовать себя подавленным не только из-за разрыва, но и из-за череды неудавшихся отношений, которые развалились ранее. Длительные отношения с кем-то могут казаться совершенно недосягаемыми, заставляя человека чувствовать безнадежность в отношении будущего или чувствовать себя неудачником.

С другой стороны, люди, находящиеся в тупиковых отношениях или на работе, могут чувствовать, что жизнь больше не стоит того, чтобы жить. Они не могут представить себе существование, в котором их семейная или рабочая жизнь на самом деле была бы полноценной.Сообщение о работе, на которой вас обычно не замечают, обесценивают, недоплачивают или просто не оспаривают, может быть удручающим.

Пребывание в плохом браке из-за детей, религии или любых других обязательств также может привести к потере блеска жизни.

Перегорание

Выгорание — еще одно состояние, которое может вызвать суицидальные мысли. Многие родители могут работать в течение дня, а затем возвращаться домой и работать во «вторую смену», которая включает приготовление пищи, уборку и уход за их детьми, в то время как их супруга или партнер почти ничего не делают, чтобы помочь.Небольшое время простоя, не говоря уже о времени для самоанализа, может сделать жизнь чередой бесконечных задач, которые нужно выполнить.

Люди, занимающиеся тяжелой работой, такой как медицина, также испытывают выгорание. Из-за того, что они много часов и мало спят, они могут обратиться к наркотикам или алкоголю, чтобы справиться. Во время пандемии COVID-19 некоторые поставщики медицинских услуг покончили с собой, поскольку были перегружены смертельно больными пациентами и отсутствием ресурсов, чтобы помочь им.

Неразрешенная травма

Неразрешенная детская травма также может вызвать у людей желание отказаться от жизни.У людей, которые пережили насилие в детстве и теперь страдают сложным посттравматическим стрессовым расстройством (C-PTSD), могут быть воспоминания, кошмары, проблемы с доверием другим и мысли о том, что мир не является безопасным местом.

Они также могут потерять веру в религию, что заставит их чувствовать себя еще более одинокими, когда они изо всех сил пытаются оправиться от детских ран. Людям с C-посттравматическим стрессовым расстройством может быть сложно представить себе мир, который не определяется жестоким обращением, травмами и дисфункциями их детства, в результате чего они задаются вопросом, действительно ли стоит жить.

Конечно, люди, пережившие травму во взрослом возрасте, могут иметь похожие симптомы, но детская травма уникальна, потому что она влияет на развивающийся мозг.

Лечение суицидальных мыслей

Если вы чувствуете, что больше не хотите жить, назначьте встречу с врачом, особенно с лицензированным специалистом в области психического здоровья, чтобы поговорить о том, что вы испытываете.

Поставщики медицинских услуг могут предоставить вам диагноз, лекарства, разговоры и другие варианты лечения.Они также могут дать вам советы о том, как справиться с эмоциями или обстоятельствами, которые заставили вас отказаться от жизни.

То, как ваш психиатр будет проводить лечение, зависит от ваших симптомов и их причины. Желание бросить жизнь из-за эмоционального выгорания, пограничного расстройства личности или ситуативной депрессии требует разных планов лечения. Эксперт может помочь вам найти протокол, который лучше всего подходит для вас.

Вот те штаты, в которых американцы больше не хотят жить в 2021 году — Zippia

The U.Численность С. продолжает увеличиваться из года в год. За последнее десятилетие в стране наблюдался рост на 6,3%. Так почему же в некоторых штатах наблюдается сокращение населения?

Некоторые из них связаны с экономикой каждого конкретного государства. Когда нет возможности найти работу, люди уходят.

Но еще одна часть этого — отсутствие возможностей для роста в сфере образования. В общем, каждое государство старается вместить большую часть населения.

Итак, если ваш штат населен старшими поколениями, а вы принадлежите к более молодому поколению, вы, вероятно, заметите, что возможности получения образования отсутствуют, в то время как сообщества пенсионеров находятся в полном расцвете.

Мы изучили этот феномен и выяснили, в каких штатах люди просто не хотят больше жить (а затем выяснили, почему).

  1. Аляска
  2. Западная Вирджиния
  3. Иллинойс
  4. Нью-Йорк
  5. Вермонт
  6. Миссисипи
  7. Гавайи
  8. Нью-Джерси
  9. Луизиана
  10. Коннектикут

От того, что там жить слишком дорого, до пенсионеров, воплощающих в жизнь свою мечту о выходе на пенсию на пляже, есть множество разных причин, по которым люди покидают эти штаты.Продолжайте читать, чтобы узнать.

Расскажите нам о своих целях, и мы подберем для вас подходящую работу.

Посмотреть мои работы

КАК МЫ ОПРЕДЕЛИЛИ, ЧТО АМЕРИКАНЦЫ НЕ ХОТЯТ ЖИТЬ В 2021 ГОДУ

Это было довольно просто. Мы использовали данные о населении из ACS переписи. Мы просто рассчитали разницу между 2019 годом (доступны данные за последний год) и 2018 годом.

Мы подсчитали процентное уменьшение или увеличение, исходя из общей численности населения.В конце концов, крупное государство, теряющее тысячу жителей, не будет иметь такого же воздействия, как маленькое государство, потерявшее тысячу жителей.

Отсюда мы использовали данные о миграции из штата в штат, чтобы найти штаты, в которых наблюдался наибольший приток жителей из наиболее быстро сокращающихся штатов.

Создайте профессиональное резюме за считанные минуты.

Наш конструктор резюме с искусственным интеллектом поможет вам написать убедительное и актуальное резюме для работы, которую вы хотите.

1.Аляска

Изменение численности населения: -0,80%
Число переехавших жителей: -5 893
Куда они переехали: Калифорния, Флорида и Техас

С первого взгляда можно сделать вывод, что люди покидают Аляску и переезжают в Калифорнию, потому что устали от холода. Но на самом деле это связано с экономикой.

Люди, которые переехали сюда первоначально из-за нефтяного бума 40 лет назад, теперь переезжают, чтобы осуществить мечту о пляжной пенсии.

И действительно, государство мало что предлагает подрастающему поколению. Поэтому, когда они уезжают в колледж, они, как правило, не возвращаются.

2. Западная Вирджиния

Изменение численности населения: -0,76%
Количество переехавших жителей: -13685
Куда они переехали: Огайо, Вирджиния и Мэриленд

Западная Вирджиния потеряла 13 685 жителей в период с 2018 по 2019 год. То, что когда-то было мечтой шахтеров, теперь превратилось в бесплодную землю с угольной промышленностью, которая сокращается.

По мере того, как в Западной Вирджинии проезжает все меньше и меньше поездов с углем, молодые мечтатели переезжают в Огайо в надежде поразить золото, забрав с собой своих будущих детей, что помогло бы кризису населения Западной Вирджинии.

К сожалению, это наименьшая из забот государства. В связи с продолжающимся сокращением населения штат планирует потерять место в Конгрессе на выборах 2022 года. Им нужно быстро выбраться из этой дыры.

Создать бесплатное резюме

Создайте профессиональное резюме за считанные минуты.

3. Иллинойс

Изменение численности населения: -0,54%
Число переехавших жителей: -69 259
Куда они переехали: Индиана, Флорида и Калифорния

С учетом того, что население Иллинойса сократилось на 0,54%, можно быстро предположить, что в штате дорогое жилье. Но большинство жителей уехали в поисках лучшей работы.

Из 69 259 уехавших жителей большинство бежало в Индиану.Жители Чикаго, которые хотят наслаждаться городской жизнью без высоких налогов и более выгодного жилья, находят все это прямо за государственной границей.

Фактически, те, кто пересекает границу, по-прежнему пользуются одним и тем же часовым поясом, телевизионными станциями, спортивными командами и даже одинаковым временем в пути.

Наш инструмент для создания резюме проведет вас через процесс создания выдающегося резюме архитектора.

4.Нью-Йорк

Изменение численности населения: -0,45%
Число переехавших жителей: -88 648
Куда они переехали: Нью-Джерси, Флорида и Пенсильвания

Фрэнк Синатра, должно быть, сегодня перевернулся в могиле. Вместо того, чтобы переехать в Нью-Йорк, люди переезжают из него. Фактически, с 2018 по 2019 год 88 648 жителей покинули штат в своих зеркалах заднего вида.

Это означает сокращение населения штата на 0,45%.И угадайте, куда они движутся. Нью-Джерси. Мы дадим вам минутку, чтобы оторваться от земли.

Верно. Жители Нью-Йорка обнаруживают, что их будущее лежит в конкурирующем штате. Почему? Дома больше за меньшие деньги. Кроме того, вы можете получить двор в Нью-Джерси. Иногда наличие одного парка на весь город — не самая большая игровая площадка.

5. Вермонт

Изменение численности населения: -0,37%
Число переехавших жителей: -2,310
Куда они переехали: Флорида, Нью-Йорк и Нью-Гэмпшир

А, Вермонт.Нет ничего лучше свежего кленового сиропа и снежного фона. Или нет? По словам 2310 жителей, становится лучше.

Так что же такого особенного во Флориде? Погода — это данность. Но на самом деле сокращение населения Вермонта на 0,37% можно объяснить высокой стоимостью жизни.

Из-за меньшего количества налогов жители Вермонта прощаются со своими белыми рождественскими подарками и здороваются с солнцем.

> 6. Миссисипи

Изменение численности населения: -0.35%
Количество переехавших жителей: -10 381
Куда они переехали: Теннесси, Техас и Джорджия

Выезжаем с Миссисипи и едем с Теннесси. И все сводится к одному: подоходному налогу.

Выдающееся количество жителей покидает Миссисипи в пыли; 10 381, если быть точным. Хотя большинство из них в качестве основной причины назвали подоходный налог, есть и другие причины.

В Миссисипи просто недостаточно вакансий, чтобы удержать этот 0.35% населения вокруг. А что касается развлечений после работы, то об этом можно забыть. Бегство в Смоки-Маунтинс не кажется таким уж вопиющим.

> 7. Гавайи

Изменение численности населения: -0,33%
Число переехавших жителей: -4 619
Куда они переехали: Калифорния, Техас и Вашингтон

Гавайи, также известные как рай, являются одним из штатов, в которых наблюдается тревожно высокая скорость потери жителей.Фактически, с 2018 по 2019 год уехали 4619 жителей.

Но они не уезжают так далеко. Большинство находит новый дом в Калифорнии. Хотя Калифорния, как известно, является одним из самых дорогих штатов для жизни, это дешево по сравнению со стоимостью жизни на Гавайях.

Когда рай дорого обходится, разве это вообще рай? Если вы не выиграете в лотерею, вам, возможно, придется найти новый рай, чтобы наслаждаться.

> 8. Нью-Джерси

Изменение численности населения: -0.30%
Количество переехавших жителей: -26,330
Куда они переехали: Пенсильвания, Нью-Йорк и Флорида

Конечно, в Нью-Джерси приезжает довольно много жителей из Нью-Йорка. Но и штат теряет немало жителей.

Учитывая, что уезжают 26 330 жителей, можно подумать, что с Нью-Джерси что-то происходит. Но на самом деле основная причина ухода — это новая работа.

> 9. Луизиана

Изменение численности населения: -0.24%
Число переехавших жителей: -11 184
Куда они переехали: Техас, Миссисипи и Флорида

Луизиана попрощалась с 11 184 жителями в период с 2018 по 2019 год. А Техас с распростертыми объятиями приветствовал большинство из этих 0,24%.

В Луизиане есть колдовство и гамбо, но штату не хватает возможностей трудоустройства. Вот почему большинство этих жителей собираются и уезжают.

> 10. Коннектикут

Изменение численности населения: -0.21%
Число переехавших жителей: -7 378
Куда они переехали: Нью-Йорк, Флорида и Массачусетс

Всего за год 0,21% населения Коннектикута покинули штат. Большинство из них уехали в Нью-Йорк, что говорит нам об одном: они искали новую работу.

Печально то, что даже если все 7 378 из этих бывших жителей переедут в Нью-Йорк, это не окажет большого влияния на сокращение населения этого штата.

> Переезд

Люди переезжают по разным причинам.Более низкие налоги, лучшие возможности трудоустройства, более теплая погода. Но какова бы ни была причина, все они преследуют одну и ту же цель.

Они просто хотят жить где-нибудь, что улучшит их текущее качество жизни. Вот почему эти 10 штатов теряют жителей быстрее, чем их приобретают.

В таблице ниже показано, сколько жителей бросают каждый штат в поисках лучшего уровня жизни.

Американские штаты хотят жить минимум (и больше всего)

Рейтинг Государство №Жителей Процент изменения численности населения
1 Аляска -5 893 -0,80%
2 Западная Вирджиния -13 685 -0,76%
3 Иллинойс -69 259 -0,54%
4 Нью-Йорк -88 648 -0,45%
5 Вермонт — 2310 -0.37%
6 Миссисипи -10 381 -0,35%
7 Гавайи -4 619 -0,33%
8 Нью-Джерси -26,330 -0,30%
9 Луизиана -11 184 -0,24%
10 Коннектикут -7 378 -0,21%
11 Массачусетс -9 646 -0.14%
12 Калифорния -44 822 -0,11%
13 Мичиган -9 058 -0,09%
14 Пенсильвания -5 071 -0,04%
15 Айова -1 075 -0,03%
16 Кентукки -729 -0,02%
17 Огайо -342 0.00%
18 Мэриленд 2 962 0,05%
19 Канзас 1 804 0,06%
20 Нью-Мексико 1,401 0,07%
21 Арканзас 3,979 0,13%
22 Висконсин 8 866 0,15%
23 Вайоминг 1,022 0.18%
24 Миссури 10 976 0,18%
25 Род-Айленд 2,046 0,19%
26 Вирджиния 17 834 0,21%
27 Нью-Гэмпшир 3 253 0,24%
28 Северная Дакота 1 985 0,26%
29 Небраска 5,140 0.27%
30 Южная Дакота 2,424 0,27%
31 Алабама 15314 0,31%
32 Оклахома 13 892 0,35%
33 Мэн 5 808 0,43%
34 Округ Колумбия 3 294 0,47%
35 Миннесота 28 453 0.51%
36 Индиана 40 341 0.60%
37 Монтана 6 473 0,61%
38 Орегон 27 024 0,64%
39 Делавэр 6 593 0,68%
40 Флорида 178 412 0,84%
41 Теннесси 59 164 0.87%
42 Грузия 97 948 0,93%
43 Северная Каролина 104,464 1,01%
44 Техас 294 036 1,02%
45 Вашингтон 79 302 1,05%
46 Колорадо 63 172 1,11%
47 Южная Каролина 64 587 1.27%
48 Юта 44 853 1,42%
49 Аризона 107071 1,49%
50 Невада 45 764 1,51%
51 Айдахо 32 857 1,87%

Никогда не упускайте возможность, которая подходит именно вам.
Начать

Действительно ли родители хотят жить со своими взрослыми детьми?

Трудно точно сказать, сколько стареющих родителей живут со своими взрослыми детьми, но сейчас, безусловно, гораздо больше интереса к этому типу договоренностей, чем десять лет назад.Одной из причин увеличения количества людей, живущих между поколениями, является экономика. Две семьи дешевле жить в одном доме, чем каждая иметь отдельный дом. Я считаю, что еще одним важным фактором для многих взрослых детей является то, что нам кажется проще и дешевле заботиться о наших стареющих родителях лично, чем оплачивать уход на дому или рассматривать возможность перехода на вспомогательное проживание.

Забота о себе: переезд в семью

Конечно, такие деликатные решения по уходу, как это, принимаются не только по финансовым причинам.У большинства из нас есть хотя бы небольшая часть менталитета «мы заботимся о своем». Наши родители заботились о нас и, вероятно, о своих собственных родителях. Теперь наша очередь позаботиться о них. Более того, многие люди с недоверием относятся к наемным работникам по уходу. Это может быть связано с тем, что практический личный уход является такой интимной задачей, а также потому, что тревожные истории и неудачный опыт общения с профессиональными опекунами ходят в течение многих лет. Вместе эти чувства могут сделать идею о том, что родители переезжают в дом взрослого ребенка, кажется лучшим решением для всех участников.

Хотя бытует мнение, что большинство стареющих родителей ухватились бы за возможность жить со своими взрослыми детьми, это не обязательно так. Менее трети (31 процент) пожилых людей, опрошенных в рамках исследовательского проекта Gallup & Robinson о старении и качестве жизни, заявили, что они будут жить с более молодым членом семьи, когда они больше не смогут жить самостоятельно. Напротив, более половины (51 процент) взрослых детей выразили желание, чтобы к ним переехал старший родитель, когда они больше не могли жить самостоятельно.


Просмотрите наши бесплатные
Руководства по уходу за пожилыми людьми

Проблемы, связанные с жизнью представителей разных поколений

Суть в том, что большинство из нас хотят быть независимыми. Дети, если они психически и физически здоровы, обычно отделяются от родителей, как только у них появляется финансовая возможность. Они больше не хотят, чтобы их родители устанавливали правила.

Уважение независимости старейшин

Пожилые люди тоже хотят продолжать устанавливать и соблюдать свои собственные правила и распорядки.Идея совместной жизни, независимо от того, насколько хорошо вы ладите, может сбить с толку обе стороны. Интимность общего жилого пространства может быть просто слишком хорошей вещью.

Большинство пожилых людей хотят, чтобы их дети звонили и навещали. Они хотят, чтобы их дети делали определенные вещи, чтобы помочь им, но они не хотят чувствовать, что полностью зависят от своих детей.

Совместимость с границами и пространством

Несколько взрослых, живущих в одной семье, могут быть огромной проблемой, когда определение физического и эмоционального пространства становится таким же напряженным и разрушительным, как жизнь с подростком, который расширяет границы демонстрации собственной независимости.

Большинство семей не жили вместе десятилетиями. Следовательно, любой, кто рассматривает возможность проживания нескольких поколений, должен сообщить о своих ожиданиях в отношении устройства и заранее установить правила и границы. Когда несколько человек, которые не привыкли жить вместе, начинают делить одно и то же пространство, дела идут очень быстро.

Не каждый пожилой человек хочет жить со своим взрослым ребенком, но когда другие варианты являются дорогостоящими и включают новую жизненную среду и незнакомые помощники, обеспечивающие личный уход, переезд с сыном или дочерью часто кажется более привлекательным и менее постоянным выбором. .По крайней мере, исследуйте образ жизни нескольких поколений, прочтите истории других опекунов, которые прошли этот путь, и изучите альтернативы, такие как проживание пожилых людей и уход на дому с любимым человеком, чтобы взвесить все доступные варианты.

Следует ли пожилым родителям жить со своими детьми?

Бесчисленные участники форума AgingCare Caregiver, которые живут со своими пожилыми людьми, написали, чтобы выразить трудности, которые они испытали, и разочарование, которое они испытали из-за этого решения.Фактически, я написал статью, адресованную растущему числу лиц, осуществляющих уход, которые оказались в этой ситуации: Жизнь с пожилыми родителями: сожалеете ли вы о решении?

С моральной точки зрения многие люди считают, что стареющие родители должны иметь возможность жить со своими взрослыми детьми. Но совместная жизнь нескольких поколений не гарантирует успеха по умолчанию только потому, что все являются семьей. Это требует тщательного планирования. Многие семьи сразу же начинают переезжать вместе только для того, чтобы столкнуться с неприятным испытанием, когда они говорят своим родителям, что договоренность не работает, и ищут альтернативные варианты.Взрослые дети часто в конечном итоге чувствуют себя застрявшими и несчастными в собственном доме. Тщательное исследование и откровенные разговоры об этой договоренности имеют решающее значение.

Если семья решит следовать этому плану, чтобы жить вместе, они должны работать вместе, чтобы установить основные правила для всего, от финансовых обязательств до вопросов конфиденциальности. Конечно, ситуация несколько иная, если родитель страдает слабоумием или ему грозит конец жизни. Подобные случаи сами по себе создают уникальные проблемы.Например, нельзя ожидать, что родитель, страдающий болезнью Альцгеймера, будет вас уговаривать, когда дело доходит до соблюдения домашних правил и участия в работе по дому и других домашних обязанностях. Если близкому человеку грозит конец жизни, то весьма вероятно, что этот образ жизни будет временным, но очень эмоционально напряженным.

Однако, если вы рассматриваете долгосрочную договоренность, знайте, что несколько взрослых (и детей, если вы воспитываете поколение сэндвичей), живущие в одном доме, могут создать большую напряженность.Оцените свои собственные мотивы, побудившие следовать этой идее, и убедитесь, что они не коренятся в чувстве вины, решении детских проблем или завоевании любви и уважения мамы или папы. Совместная жизнь будет работать только в том случае, если договоренность будет достигнута по правильным причинам и личности достаточно хорошо подходят друг другу, чтобы конфликт не стал повседневным явлением.

Принятие решения о переезде родителя в

Динамика каждого старейшины и семьи различна, поэтому сложно предсказать, какие условия предпочел бы стареющий близкий человек и смогут ли все хорошо сосуществовать.Некоторые пожилые люди категорически отказываются покидать свои дома и требуют, чтобы взрослые дети приходили к ним, чтобы лично позаботиться о них. Некоторые из них открыты для таких услуг, как уход на дому и «Питание на колесах», чтобы помочь им сохранить независимость в собственном доме. Другие стремятся переехать в независимую жизнь или сообщество с престарелыми, чтобы насладиться выходом на пенсию с ограниченными обязанностями в окружении сверстников.

Но всегда есть возможность для пожилых родителей и взрослых детей переехать вместе.Когда и опекун, и получатель ухода живут под одной крышей, это сокращает время в пути туда и обратно, упрощает реагирование на несчастные случаи в любое время дня и помогает снизить расходы. Однако важно помнить, что это решение действительно связано как с финансовыми, так и с личными затратами. Вырастут расходы на коммунальные услуги и питание, может не хватить полной конфиденциальности, что повлияет на ваши отношения с супругом, обязанности по уходу умножатся, настоящая передышка будет труднодоступной и т. Д.

Для некоторых это абсолютно правильный поступок. Для других это нехорошо для взрослых детей или стариков. Решать можете только вы и ваши близкие. Просто серьезно обдумайте этот ход, чтобы потом не зацикливаться, пытаясь найти выход из проблемной ситуации.

«Я не хочу дожить до 100»

Многие люди в восторге от возможности дожить до 100 лет. Некоторые люди говорят: «Я не хочу дожить до 100 лет» и приходят в ужас от этой мысли. . Несмотря на все безумие, которое царит в мире сейчас, мнения и чувства людей страстно относятся к этой проблеме.

Вот в чем дело … независимо от вашего мнения или чувств, важно понимать, что у вас может не быть выбора в этом вопросе, поскольку 100-летние люди — одна из самых быстрорастущих групп в мире!

Случайные долгожители

Мы смотрим на это старшее поколение и думаем про себя: «Я не хочу быть таким». У нас искаженный взгляд на старение и долголетие, потому что нынешнее поколение пережило свою научно предсказанную продолжительность жизни на пять десятилетий! Очень немногие из этих людей планировали прожить так долго.Они попали туда случайно и рассказали нам о нашем потенциале долголетия.

В других странах, например в Японии, где люди дольше живут здоровыми, старшее поколение более активно. Их мудрость ценится. Они остаются связанными с семьей и обществом. И они не являются лекарственными культурами . Они объединяют в себе естественное здоровье и целебные способности организма. Это и есть идеальный 100-летний образ жизни, качество каждый день.

Если не 100, какой у вас номер?

Серьезно, если 100 — это не ваше число, что будет? Это 44, 58, 63, 77, 85, 92 или 107? Или дело вовсе не в количестве? Если бы у вас были хорошие дни и годы, зачем вам когда-нибудь проверять? Я никогда не забуду, когда я спросил «Папа Хи», деда моей жены, которому исполнилось 100 лет, не назовет ли он мне цитату за The 100 Year Lifestyle , и его ответ ударил меня прямо между глаз!

Он сказал: «Никогда за миллион лет я не думал, что доживу до 100 лет.Хотел бы я знать 50 лет назад ». Что вы сделаете с предварительным уведомлением?

Вот три простых шага для немедленного улучшения качества вашей жизни с этого момента и чтобы вы были в восторге от продолжительности вашей жизни:

1. Разработайте долгосрочное видение качества вашей жизни. Создайте в уме образ того, как вы хотите, чтобы ваша жизнь выглядела с возрастом. Хранение долгосрочного видения в уме создает компас для вашей жизни и вашего выбора.Большинство людей не хотят просыпаться через десять лет и смотреть в зеркало на больное, полноватое, измученное, разбитое отражение. Вы можете избежать наказания за жестокое обращение со своим телом и разумом в течение нескольких месяцев или лет, но через некоторое время это настигнет вас. Тревожный звонок может быть разрушительным, и его можно избежать.

2. Ежедневно делайте выбор сегодня, который поддерживает долгосрочное видение. Наблюдайте за собой, как будто вы смотрите фильм, и каждый раз, когда вы сталкиваетесь с выбором, делайте его, имея в виду свое долгосрочное видение.Выбор, который улучшит качество вашей жизни сегодня, автоматически поддержит вас в улучшении качества жизни по мере того, как вы стареете. Чистка зубов щеткой и зубной нитью лучше, чем ждать, пока вам понадобится корневой канал. Здоровое питание, поддержание формы и индивидуальные тренировки — это лучший вариант лечения сердечной недостаточности. Правильная осанка и хиропрактический образ жизни лучше лечения кризисных ситуаций, проблем с дисками и неврологических повреждений.

«Научитесь любить то, что вам полезно!» Вы будете чувствовать себя моложе с каждым днем ​​и больше получать удовольствие от путешествия!

3. Будь переменой. Если год за годом вы делаете одно и то же решение по случаю дня рождения, годовщины или новогоднего праздника, перестаньте шутить над собой! Сделайте сегодня день, когда вы действительно посвятите себя делу и не соглашайтесь на посредственность. Если ваши нынешние деструктивные привычки причиняют вам определенные страдания, то есть только одно хуже, чем страдания сегодня. Знаете ли вы, что это такое? Это бесконечные страдания или страдания в течение 100 лет.

Когда вы действительно реализуете эти три простые стратегии , вы почувствуете себя моложе и энергичнее в следующем году, даже если вы будете на год старше .Живите так в течение следующего десятилетия, и то же самое будет.

Пришло время насладиться наивысшим качеством жизни, чтобы независимо от того, какой у вас номер, вы извлекаете максимальную пользу из каждого года на этом пути.

За 100 процентов на 100 лет!

Сын Джулиани сообщил российским государственным СМИ, что люди не хотят жить в США после рейда отца

(RT)

Сын Руди Гилиани заявил, что американцы больше не хотят жить в США после двух рейдов ФБР. резиденция и офис бывшего мэра Нью-Йорка 28 апреля.

В интервью государственной газете Russia Today Эндрю Гилиани заявил, что слышал от людей по обе стороны политического прохода, что обращение Министерства юстиции с его отцом заставляет их переосмыслить свою страну проживания.

«Итак, это были люди, которые были очень сильными сторонниками Трампа, а некоторые не были сторонниками Трампа. Они не хотят жить в стране, где у вас будет министерство юстиции, которое будет политизировать что-то до такой степени, что за личным советником бывшего президента фактически будет шпионить министерство юстиции », — сказал он Скотти. Нелл Хьюз.

Он также заявил, что iCloud его отца был взломан, что было ложным, мягко говоря, с учетом того, что ФБР получило ордер на обыск для рейдов.

«Абсолютно абсурдно думать, что адвокат президента Соединенных Штатов, где у них есть конфиденциальная информация между ними двумя, о том, что учетная запись iCloud будет взломана Министерством юстиции, является абсолютно абсурдным. Когда такое может случиться с адвокатом президента, такое может случиться с каждым из нас », — добавил Эндрю Джулиани.

Гильант объяснил, что у его отца было одно уголовное доказательство, которым был «жесткий диск Хантера Байдена»,

Это следует за тем, как ФБР получило ордер на обыск для расследования дома Руди Гилиани, бывшего мэра Нью-Йорка. и личный поверенный бывшего президента Дональда Трампа. Учитывая политическую чувствительность, считается, что рейд на Джулиани-старшего был одобрен на самом высоком уровне федерального правительства. Руди Джулиани находится под следствием по подозрению в незарегистрированном лоббировании от имени Украины.

Согласно опубликованным в четверг материалам суда, бывшие адвокаты опального голливудского магната Харви Вайнштейна будут представлять Руди Джулиани в суде. В документе говорится, что Артур Аидала и Барри Каминс будут юрисконсультами в деле Окружного суда США в Южном округе Нью-Йорка. Позже адвокаты подтвердили, что будут представлять г-на Джулиани.

История продолжается

Подробнее

ФБР фиксирует кибератаку Colonial Pipeline на хакерскую группу DarkSide

Элиза Стефаник хвастается Трампом, когда ее избрали председателем конференции Республиканской партии

Офицер полиции Капитолия, на которого напали во время протестов Капитолия *** * ‘о том, что республиканцы преуменьшают значение насилия

Дорогие технологии сохраняют жизнь людям, которые не хотят жить

По данным Министерства здравоохранения и социальных служб, в следующие 45 лет население старше 65 лет удвоится.По мере старения населения наша система здравоохранения столкнется с миллионами ослабленных пациентов, чьи тела начинают отключаться. Значительный прогресс медицинских технологий за последнее столетие поможет некоторым пожилым людям прожить более долгую жизнь. Однако для других эти технологии служат для продления процесса умирания.

Как врач интенсивной терапии, я использовал такие технологии, как дыхательные аппараты и питательные трубки, чтобы спасти жизни, которые были бы потеряны всего несколькими десятилетиями ранее. Но я также видел существенные затраты, как человеческие, так и финансовые, на некоторые медицинские достижения.Многие пациенты умирают длительной смертью, оставаясь в живых с помощью машин, которые, как показывают исследования, они бы не выбрали, если бы заранее было адекватно информировано о своих возможностях.

Одним из примеров является механический вентилятор или дыхательный аппарат, фирменный инструмент интенсивной медицины. Когда дыхательные аппараты были впервые широко использованы в 1930-х и 1940-х годах, они сделали то, что люди никогда не могли себе представить поколением раньше: они поддерживали жизнь молодых жертв полиомиелита, пока их тела не избавились от вируса, который уменьшал их способность дышать.Благодаря этим чудесным машинам десятки тысяч пациентов, которые в противном случае умерли бы, выздоровели и отправились домой. В течение следующих нескольких десятилетий предполагалось, что все хотят и заслуживают доступа к этим методам лечения. И поэтому дыхательные трубки без вопросов вставлялись почти каждому с дыхательной недостаточностью, даже пациентам, явно находящимся в конце жизни от старости или серьезного заболевания.

Но в отличие от жертв полиомиелита, чьи молодые и в остальном здоровые тела часто могли оживать после того, как болезнь прошла, у немощных пожилых и неизлечимо больных гораздо меньше шансов выздороветь от состояний, вызывающих дыхательную недостаточность.Тем не менее, это редко обсуждается: технологический императив — , если он у нас есть, мы должны использовать его — принимается как врачами, так и пациентами.

Но мой опыт подсказывает мне, что если пациенты действительно понимают, как выглядит жизнь с помощью этих технологий, они дважды подумают, прежде чем соглашаться на эти методы лечения.

Длительная механическая вентиляция, или PMV, является условием постоянной зависимости от оборудования. Это гораздо чаще встречается у пожилых людей, и по мере того, как население стареет и все больше пожилых пациентов подвергаются риску дыхательной недостаточности, все больше пациентов будут помещены на дыхательные аппараты, и вряд ли когда-либо будут освобождены от них.Пациенты с PMV не могут жить дома и должны оставаться в учреждениях, где за ними ухаживает персонал, обученный работе с этими машинами. Эти пациенты постоянно связаны с машинами, продлевающими жизнь, с помощью трубок, которые хирургическим путем вводят им в шею и живот. Большинство из них никогда больше не встанут с постели, не будут есть или разговаривать. Их руки будут связаны во избежание смещения трубок. Так они будут жить, пока не умрут. И для некоторых это может быть приемлемо.

Но большинству никогда не предоставляется выбор.Обширные данные показывают, что пациенты, которым предоставляется полный спектр информации об их прогнозе и вариантах лечения, предпочитают получать меньше технологического вмешательства, чем пациенты, выбранные для лечения по умолчанию. Однако вызывает тревогу то, как редко врачи говорят со своими пациентами о возможностях и нагрузках, связанных с этими прославленными технологиями.

Человеческие страдания, вызванные этим стандартным использованием технологий, очевидны, и финансовые издержки для общества невозможно игнорировать.В случае длительной искусственной вентиляции легких одно исследование показало, что прогнозируемые затраты в год для 65-летнего пациента составили 82411 долларов США. Для 85-летнего мужчины это было 206 000 долларов. Учитывая растущее число пожилых пациентов, находящихся на длительной ИВЛ, прогнозируемые затраты ошеломляют.

Врачи должны выступать из-за наших технологий и катетеров. Поскольку медицина уделяет повышенное внимание технологиям, врачи допустили атрофию наших коммуникативных навыков. Но врачи обязаны предоставлять пациентам важную информацию, чтобы они сохранили как независимость, так и достоинство, которого они заслуживают.

Широкая общественность также может сыграть свою роль, рассматривая и документируя предпочтения в отношении ухода в конце жизни. Это потребует от каждой пациентки более активной роли, сначала ища информацию о своем заболевании и прогнозе, а затем создавая план, который доводится до сведения близких и медицинских работников. Завершение Предварительной директивы для конкретного штата, которая документирует широкие предпочтения в отношении использования технологий при серьезных заболеваниях, является хорошим первым шагом. И эти цели и предпочтения следует регулярно пересматривать по мере того, как проходит время и меняются медицинские условия.

Врачи, пациенты и члены семьи должны внимательно отнестись к тенденции предполагать, что технологии могут решить любую проблему, и признать, что иногда лучший способ помочь больному человеку — это не машина.

30 американцев в штатах больше не хотят жить в них

Соединенные Штаты называют страной возможностей. Люди из нескольких стран мира хотят иммигрировать в Америку. Но, что удивительно, в США есть разные места, откуда сами местные жители бегут в большом количестве.

Согласно отчету , в прошлом году более 35 миллионов американцев переехали в другую страну. Айдахо, Аризона и Южная Каролина демонстрируют самые высокие темпы роста въезда, поскольку люди продолжают покидать крупные штаты, такие как Калифорния, Нью-Йорк и Нью-Джерси. Ниже мы представляем полный список штатов, в которых американцы больше не хотят жить.

1. Оклахома

Люди, ищущие зеленые земли или лучшие возможности трудоустройства, уезжают из Оклахомы. Хотя некоторые семьи переезжают, количество выезжающих больше, чем тех, кто въезжает.В ходе опроса 64% людей упомянули новую работу как причину для отъезда из Оклахомы, в то время как 54% новых поселенцев переезжали в это место после того, как искали здесь работу.

2. Нью-Джерси

Основная причина, по которой люди переезжают из Нью-Джерси, — это высокие расходы на жилье и высокие налоговые ставки. В штате Нью-Джерси самый высокий налог на недвижимость в стране — . Согласно отчету CNBC, 46% людей, выезжающих за границу, искали возможности лучшей работы, а 24% были пенсионерами, которые хотели провести пенсию в более спокойных регионах.

3. Род-Айленд

Род-Айленд — самый маленький штат Америки по площади. Однако, поскольку здесь проживает более миллиона жителей, это один из самых густонаселенных штатов США. Это самая большая причина, по которой большинство людей покидают это место.

4. Аляска

В отличие от Род-Айленда, Аляска является наименее населенным штатом в стране и крупнейшим в Соединенных Штатах, с населением менее двух человек на квадратную милю. Аляска заняла второе место в 2018 году по уровню безработицы в США.Высокая стоимость жизни, высокий уровень безработицы и суровый климат — основные причины, по которым люди бегут с Аляски.

5. Миссисипи

Миссисипи предлагает живописные пляжи на побережье Мексиканского залива, а также вкусные блюда южной кухни. Однако он не предлагает очень привлекательных возможностей трудоустройства, поэтому люди в больших количествах покидают это место. Кроме того, погода здесь имеет тенденцию становиться невыносимо жаркой, а также приветствует рой комаров и кусающих мух.

6. Арканзас

Арканзас выделяется среди лучших результатов при поиске штатов, в которых американцы больше не хотят жить. Штат занимает 45 -е место среди штатов с точки зрения пригодности для жизни. Он имеет репутацию городов, в которых нет работы, активного отдыха и опасно высокого уровня преступности.

7. Мэн

Мэн — прекрасный штат для людей любого возраста и происхождения. Однако местные жители говорят, что здесь нельзя уединяться.Основная причина, по которой пенсионеры уезжают, — это потребность в умеренном климате. В конце концов, в штате Мэн довольно суровые зимы и очень жаркое и влажное лето.

8. Миссури

Рынок труда в штате Миссури уже довольно давно падает. Многие фабрики в Канзас-Сити закрылись, что вынуждает людей переехать в другой штат.

9. Вирджиния

Штат Вирджиния с уникальной культурой и социально-экономическими характеристиками отличается разнообразием. Однако он быстро теряет жителей в основном из-за таких проблем, как высокие налоги и увеличивающаяся загруженность дорог.

10. Юта

Юта может похвастаться безмятежной природой с обширными национальными парками, окруженными заснеженными горами. Тем не менее, это не может побудить многих людей остаться. Причина? Юта на самом деле не очень благоприятный для налогообложения штат. Цены на жилье в регионе постоянно растут, и в штате находится ряд городов, которые люди считают «гетто».

11. Северная Дакота

Северная Дакота — один из самых малонаселенных штатов США. И именно поэтому люди не хотят здесь жить.Этот регион известен своим скучным и скучным образом жизни, а стоимость жизни не оправдывает тех немногих удобств, которые может предложить государство.

12. Небраска

В Небраске наблюдается постоянный рост числа людей, выезжающих из этого штата. В основном это поиск лучшей работы, которая выгоняет их из Небраски. В конце концов, в государстве не хватает высокооплачиваемой работы. По иронии судьбы, Небраска — дом самого богатого инвестора в мире, Уоррена Баффета .

13.Мэриленд

Люди, которые любят историческую архитектуру, любят жить в Мэриленде. Однако в штате наблюдается довольно высокий уровень выездных домой, поскольку семьи продолжают избегать высоких затрат на жизнь, дорогостоящего здравоохранения и растущих налоговых ставок.

14. Кентукки

Кентукки считается худшим штатом как для пенсионеров, так и для миллениалов. В исследовании 2020 он занял последнее место по доступности, расходам на здравоохранение и качеству жизни в целом.

15.Висконсин

Великолепный пейзаж Висконсина заставляет людей оставаться. Но большинство из них все равно ускользает от государства — это медленный рост занятости вкупе с растущими ценами на недвижимость.

16. Луизиана

Луизиана — популярное туристическое направление. Тем не менее, это один из штатов, в котором американцы больше не хотят жить. Налоговые ставки, как правило, чрезвычайно высоки, а общая среда не считается хорошей для семей с детьми.

17. Калифорния

Кто не хотел бы жить рядом с шикарным пляжем? Ну, люди, которым приходится бороться с невероятно высокой стоимостью жизни.За последние три года в Калифорнии было больше всего уходов, когда люди стекались в Техас, Аризону и Вашингтон.

18. Иллинойс

Иллинойс — 12 -й штат США с наибольшей густонаселенностью и, следовательно, занимает одно из первых мест по количеству перемещений за границу. Топография штата, которая приводит к довольно суровым погодным условиям в этом районе, также является виновником большого количества выездов.

19. Южная Дакота

Южная Дакота выгоняет людей, потому что погода делает штат совершенно негостеприимным.Лето может быть невероятно жарким, в то время как в более холодные месяцы обычно бывает болезненно холодно.

20. Нью-Йорк

Высокая арендная плата и цены на недвижимость, высокая стоимость жизни, суровые погодные условия и «усталость от привычки» — вот некоторые из главных причин, по которым даже стойкие любящие жители Нью-Йорка собираются и переезжают за пределы штата. Кроме того, чрезвычайно динамичный образ жизни утомляет многих миллениалов, которые изначально выбрали землю своим домом.

21. Мичиган

Как правило, молодые и образованные рабочие больше не хотят жить в Мичигане.Это главным образом связано с тем, что в штате относительно невысокая экономика и не так много хорошо оплачиваемых рабочих мест.

22. Монтана

Большое количество туристов в сочетании с отсутствием общественного транспорта и доступного жилья являются основными факторами, выталкивающими людей из Монтаны. Многие пенсионеры избегают этого состояния, поскольку иногда бывает сложно управлять погодой.

23. Айова

Штат Айова стабильно развивался на протяжении многих лет. Рынок вакансий растет, а города расширяются.Тем не менее, люди уезжают, потому что жилье становится недоступным, особенно для больших семей. Государственные школы в Айове обычно плохо оцениваются, а общий образ жизни имеет тенденцию быть скучным.

24. Коннектикут

Коннектикут неспроста является домом для более 3,5 миллионов жителей. Вы можете насладиться природой, ощутить настоящую славу небольших американских городков и просто погрузиться в красоту природы. Тем не менее, он по-прежнему занимает место в списке штатов, в которых американцы больше не хотят жить.Вы можете рассматривать рост цен на недвижимость, суровые погодные условия и замедленное движение транспорта как причины, заставляющие людей уезжать.

25. Огайо

Огайо имеет высокоразвитую сеть автомагистралей, но кажется, что жители используют ее только для бегства. Некоторые отрасли в штате постепенно закрываются. Совместите сокращение возможностей трудоустройства с ростом стоимости жизни, и вы легко поймете, почему люди больше не хотят жить в них.

26. Массачусетс

Жители Массачусетса очень любят культуру и систему образования штата.Тем не менее, они ищут жилье в другом месте из-за того, насколько дорогой может быть жизнь в Массачусетсе.

27. Канзас

Канзас всегда боролся за сохранение своего населения, и причина этого довольно проста. В штате не так много разнообразия. В природном ландшафте отсутствуют пляжи и горы. Торнадо — ежегодное событие. И ставка налога на удивление высока.

28. Гавайи

Гавайи, безусловно, имеют самый высокий приток людей в течение всего года — но только для отдыха.Штат не пользуется популярностью среди тех, кто ищет постоянное место жительства, поскольку стоимость жизни на Гавайях с годами резко выросла.

29. Вайоминг

Вайоминг имеет относительно низкую скорость исходящих звонков по сравнению с большинством штатов в этом списке. Тем не менее, здесь по-прежнему наблюдается значительное сокращение населения, в основном из-за того, что жители, приверженные космополитическому образу жизни, переезжают.

30. Грузия

Грузия находится на самом низком уровне, когда речь идет об идеальных штатах для воспитания семьи.Компании из списка Fortune 500 действительно любят штат: Coca-Cola, Delta и The Home Depot открыли свои штаб-квартиры в столице Джорджии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *