Метаболический синдром что это такое простым языком: Что такое метаболический синдром

Содержание

Что такое метаболический синдром

Что такое метаболический синдром?

Для метаболического синдрома характерно висцеральное (внутреннее) ожирение в сочетании с различными нарушениями. Считается, что люди, у которых по всем критериям диагностируют метаболический синдром, в будущем более всего подвержены таким заболеваниям, как инсульт головного мозга и инфаркт миокарда.

 

Чем опасен тип внутреннего (висцерального) ожирения?

Висцеральный жир секретирует различные биологически активные вещества (например, фактор некроза опухоли-альфа и др.). При висцеральном типе ожирения эта секреция становится аномальной. В результате повышается уровень сахара в крови, артериальное давление, уровень «плохого холестерина» (липопротеиды низкой плотности) и т.д. Чем больше нарушений обмена веществ, тем быстрее прогрессирует атеросклероз и повышается риск развития инфаркта миокарда или инсульта.

 


Ожирение делится на 2 типа: висцеральное и подкожное.

 

Тип висцерального ожирения

В этом случае жир накапливается в брюшной полости (вокруг внутренних органов).

При метаболическом синдроме именно данный тип ожирения наносит вред здоровью!

 

Тип подкожного ожирения

В этом случае жир накапливается в подкожной клетчатке.

Избавиться от подкожного жира сложнее, чем от висцерального.


Как измерить объем висцерального жира?

1. Измерение обхвата живота. Самый простой способ – измерить обхват своего живота на уровне пупка. В этом нам поможет обычная сантиметровая лента.

2. Метод биоэлектрического импеданса. В последнее время продаются как дорогостоящие аппараты для медицинского назначения, так и аппараты для использования в домашних условиях.

3. Метод с использованием компьютерной томографии.  На компьютерном томографе сканируется область живота и с помощью специальной программы измеряется объем жира. Данный метод в отличие от других позволяет увидеть внутренний (висцеральный) жир.


 

Часто задаваемые вопросы.

 

- Связан ли метаболический синдром с образом жизни?

Заболевания, связанные с образом жизни, - это заболевания, которые развиваются вследствие неправильного питания, малоподвижного образа жизни, курения, употребления алкоголя. В эту группу заболеваний входят онкологические заболевания, инсульты, сердечно-сосудистые заболевания, сахарный диабет, ожирение и т.д. Метаболический синдром – это висцеральный тип ожирения в сочетании с 2-мя или более следующими состояниями: повышенный уровень глюкозы в крови, повышенный уровень холестерина в крови, гипертония. При метаболическом синдроме увеличивается риск атеросклероза, и как следствие повышается риск возникновения инсульта, инфаркта миокарда. 

 

- У каких людей есть склонность к развитию метаболического синдрома?

Метаболический синдром чаще всего встречается у мужчин среднего и пожилого возраста, которые неправильно питаются, ежедневно употребляют алкоголь, ведут малоподвижный образ жизни. У женщин нарушение метаболических процессов происходит в основном в период менопаузы.

 

- Кому рекомендуется пройти обследование по поводу метаболического синдрома?

Обследование по поводу метаболического синдрома рекомендуется пройти, если у мужчин обхват талии более 85 см, у женщин – более 90 см. 

 

- Кто может пройти обследование на определение объема висцерального жира на компьютерном томографе?

Любой человек может пройти такое обследование, однако данное обследование нежелательно для беременных женщин, так как проходит с использованием облучения. Тем людям, кто желает пройти такое обследование, следует обратиться в диагностическое учреждение, в котором есть аппарат КТ.

 

- Сколько времени занимает определение объема висцерального жира с помощью КТ?

Само сканирование занимает около 1 секунды. С учетом времени, затрачиваемого на подготовку, исследование занимает около 5 минут.

 

- Нужна ли специальная подготовка/диета перед исследованием?

Нет, диета и подготовка не требуется.

Об угрозе ожирения предупредит метаболический синдром — Российская газета

Человечество толстеет с каждым годом. Сегодня уже 1,7 млрд человек (каждый 4-5 землянин) - обладатель лишних килограммов, а 312 млн человек (4%) страдают ожирением. У нас в стране избыточный вес есть уже у 60% населения, ожирение, по оценкам экспертов, - у 26%. А лишний вес и тем более ожирение - это диабет, инфаркты, инсульты, бесплодие и множество других тяжких недугов.

Вздыхать, глядя на себя в зеркало, и время от времени испытывать свое здоровье жесткой диетой - не выход, считают врачи. Нужно изменять образ жизни и регулярно следить за своим здоровьем, отмечая первые признаки метаболического синдрома (МС) - так называют состояние, которое и является предвестником проблемы лишнего веса.

- Четко определенные признаки метаболического синдрома важны именно в комплексе, - говорит эксперт старший медицинский директор отдела диагностического подразделения компании Abbott профессор Кристиан Фишер. - Но и наличие хотя бы одного из них должно настораживать. МС является причиной каждого третьего случая сердечно-сосудистых заболеваний и половины случаев сахарного диабета 2 типа (так называемого возрастного и наиболее массового).

Определить, есть ли у вас тот самый метаболический синдром, или нет, позволяет несложное обследование. В него входит измерение артериального давления, окружности талии и анализ крови по 6 параметрам. Cегодня в одной из лабораторий журналистам предложили пройти этот тест, чтобы объяснить, как именно диагностируется МС.

Итак, милая сестра-лаборант Олеся Лесина заполняет мой бланк, куда вписывает показатели давления и объем талии. Давление чуть ниже нормы, а вот окружность талии меня расстраивает, поскольку на целых два сантиметра превышает предельный показатель нормы для женщин - 80 см. Для мужчин этот же показатель равен 94 см. Женщины своей фигурой, как правило, озабочены и объем талии знают. А вот мужчинам и в голову не приходит измерять талию. Но обладателям солидного живота или даже небольшого животика стоит обратить на это особое внимание - не ради красоты, а ради здоровья.

Затем у всех нас берут кровь, чтобы через несколько часов сообщить, обнаружен ли у каждого МС, или нет. А пока специалисты рассказывают о симптомах метаболического синдрома. Это повышенная утомляемость, одышка, повышение аппетита и жажды, частое мочеиспускание, головная боль, сухость кожи, повышенная потливость. Кто из нас хотя бы некоторое время не испытывал одного, а то и всех этих признаков, вместе взятых? Но есть и объективные данные, которые предоставит анализ крови. Это уровень глюкозы натощак, уровень триглицеридов (то есть жиров), общего холестерина, липопротеидов высокой и низкой плотности (того, что у нас обычно называют "хорошим" и "плохим" холестерином), коэффициент атерогенности, то есть соотношение "плохого" и "хорошего". Вот их и измерят на самом современном оборудовании.

- Если все эти данные превышают референсные значения, то автоматический анализатор выдает врачу заключение о наличии МС, - объясняет заместитель директора по медицинским вопросам компании "Инвитро" кандидат медицинских наук Василий Юрасов. - Если превышены 2-3 или даже хотя бы один, рекомендует консультацию с лечащим врачом или дополнительные исследования. Врач поможет внести коррективы в образ жизни, которые способны предупредить развитие МС.

Почему важно получить лабораторные данные о нарушениях в обмене веществ, которые свидетельствуют о вероятности развития наиболее распространенных хронических заболеваний? Да потому что жир жиру рознь - подкожный, уверяют специалисты, неопасен, а вот так называемый висцеральный (тот, что окружает внутренние органы) очень вреден. Он и затрудняет их работу чисто механически, и влияет на обмен веществ в целом. Именно поэтому и измеряется объем талии. Впрочем, Василий Юрасов предлагает и совсем простой метод для определения того, какой именно жир образовался на талии: если живот повисает, как фартук, значит, жир скопился под кожей. А вот если он круглый и натянут, как барабан, - дело плохо, это и есть жир висцеральный, особо вредный.

…Через несколько часов получаю по электронной почте результаты теста - сегодня лаборатории, как правило, предоставляют такую услугу. Можно бы порадоваться, что все показатели в пределах нормы, но проклятая талия выдает, что в организме все же есть лишний жир! И хоть я совсем не сладкоежка, придется совсем отказаться от мучного и сладкого - надо же как-то избавиться от пары лишних сантиметров.

Метаболический синдром - нарушение обмена веществ

«Метаболический синдром»– проблема, которая набирает обороты во всем Мире.  Подробнее о том, что такое метаболический синдром, как с ним бороться расскажет Красильникова Марина Олеговна, врач-гастроэнтеролог, гепатолог сети многопрофильных клиник ДИАЛАЙН, кандидат медицинский наук и куратор программы по ведению пациентов с метаболическим синдромом.

- Что такое метаболический синдром?

- Метаболический синдром— одна из наиболее актуальных проблем современной медицины, связанная с ведением нездорового образа жизни. Метаболический синдром — это комплекс нарушений обмена веществ, при котором повышен риск развития сердечно-сосудистых заболеваний и диабета 2 типа. Снижение физической активности и высококалорийный характер питания являются главными причинами того, что заболеваемость метаболическим синдромом растет. На данный момент им страдает около 25% населения.

- Как определить его наличие?

- Предпосылками для появления метаболического синдрома являются малоподвижный образ жизни, избыток массы тела и ожирение, артериальная гипертензия, наличие ишемическая болезнь сердца, диабет 2 типа и некоторые другие заболевания. Важно вовремя диагностировать данное заболевание и начать лечение. Возможны следующие жалобы при метаболическом синдроме - повышенная утомляемость, апатия, одышка, повышенный аппетит, жажда, учащенное мочеиспускание, головная боль, ночная потливость, вспышки ярости, исчезающие после приема пищи, слабость, сонливость после мясной пищи. Основной признак наличия метаболического синдрома центральный (абдоминальный) тип ожирения—т.е. окружность талии более 80 см. у женщин и более 94 см. у мужчин, а также индекс массы тела более 25. Дополнительные критерии- определяет специалист: артериальное давление больше 140/90 мм рт. ст., повышение уровня ТТГ(тиреотропный гормон), изменение липидного спектра, гипогликемия натощак.

- Многие люди живут и не подозревают, что причиной ухудшения их состояния может быть метаболический синдром. Расскажите подробнее о том, что могут предложить в клиниках по диагностике и профилактике метаболического синдрома? 

- В наших клиниках  разработаны чек-апы – специальные комплексные программы обследования, которые позволят в короткий срок диагностировать наличие метаболического синдрома, своевременно назначить лечение и подобрать индивидуальную программу питания. Остановлюсь на чек-апе «метаболический синдром расширенный + ТТГ». Что он в себя включает: анализ ТТГ(тиреотропный гормон)- это гормон, определяющий функцию щитовидной железы и обмен веществ. Так же проводится ЭКГ и биоимпедансометрия -определение процентного соотношения воды, мышечной и жировой ткани для выявления метаболического синдрома.

- Как это происходит на практике и в какой срок?

- Пациент проходит лабораторные и инструментальные обследования, после чего следует консультация специалиста с назначением лечения и подбором программы питания. Срок прохождения данного чек-апа два дня.

Если вы обнаружили у себя признаки метаболического синдрома, не стоит затягивать, а лучше своевременно обратиться к специалисту.

Менопаузальный метаболический синдром и риски назначения менопаузальной гормональной терапии. Пути решения | Эседова А.Э., Уруджева Н.Г., Ильина И.Ю.

Введение

Климактерический период (климакс, климактерий) — это физиологический переходный период в жизни женщины, когда наблюдается постепенное снижение и выключение функции яичников [1].

Выпадение функции яичников со значительным снижением биосинтеза эстрадиола и прогестерона приводит к гормональной перестройке в организме женщины и сопровождается клиническими проявлениями, характерными для постменопаузального периода [2]. Эстрадиол, помимо того, что является гормоном репродуктивной системы, также обеспечивает гомеостаз, участвует в регуляции утилизации и сохранения энергии; его дефицит постепенно приводит к развитию менопаузального метаболического синдрома (ММС) [1, 3].

Эстрогены играют важную роль в биологии жировой ткани: снижают число рецепторов к андрогенам в висцеральной жировой ткани, препятствуют распределению жировой ткани по висцеральному типу, благоприятно действуютна нейроэндокринный контроль пищевого поведения.
Эстрогены напрямую влияют на углеводный обмен за счет уменьшения базального уровня инсулина и опосредованно — за счет повышения синтеза глобулинов, связывающих половые гормоны (ГСПГ) в печени, что приводит к снижению биодоступности андрогенов. Также эстрогены обладают антипролиферативным действием на гладкомышечные клетки сосудов (сосудорасширяющий эффект), снижают уровень альдостерона, кортизола и др. [3, 4].

Метаанализ широкомасштабных исследований показал, что в популяции взрослого населения метаболический синдром (МС) выявляется у 10–84% в зависимости от географического региона, городской или сельской среды, индивидуальных демографических характеристик населения (пол, возраст, расовое и этническое происхождение), а также критериев, используемых для определения МС [3]. В России распространенность МС колеблется от 20% до 35%, причем у женщин он встречается в 2,5 раза чаще и с возрастом число больных увеличивается. В постменопаузальном периоде МС наблюдается у 40% женщин [4, 5].

По данным Международного агентства исследования рака ожирение увеличивает риск развития многих злокачественных процессов, включая рак молочной железы, толстой кишки, поджелудочной железы, мочевого пузыря и эндометрия [4, 6]. Эти данные подтверждаются рядом других исследователей [7, 8]. Так, МС у женщин ассоциировался с раком эндометрия (отношение рисков (ОР)
1,61; p=0,001), поджелудочной железы (ОР 1,58; p<0,0001), молочной железы в постменопаузе (ОР 1,56; p=0,017), прямой кишки (ОР 1,52; p=0,005) и колоректального рака (ОР 1,34; p=0,006). Таким образом, МС является ведущей проблемой общественного здоровья и клинической проблемой во всем мире [3].

Факторы риска МС

К причинам, которые способствуют развитию МС, относятся: генетическая предрасположенность, пожилой возраст, постменопаузальный статус женщин, поведенческие факторы (малоподвижный образ жизни, преобладание жирной пищи в рационе), низкий социально-экономический статус [4].

В литературе можно встретить информацию о влиянии кишечной микробиоты на развитие МС [9]. Так, одним из главных регуляторов циркуляции эстрогенов является микробиом кишечника. Кишечная микробиота регулирует эстрогены через секрецию β-глюкуронидазы, фермента, который деконъюгирует эстрогены в их активные формы. При нарушении этого процесса через дисбактериоз кишечной микробиоты, характеризующийся более низким микробным разнообразием, снижается деконъюгация, что обусловливает уменьшение уровня циркулирующих эстрогенов. Последнее, в свою очередь, может способствовать развитию таких состояний, как ожирение, МС, рак, гиперплазия эндометрия, эндометриоз, синдром поликистозных яичников, сердечно-сосудистые заболевания и нарушение когнитивных функций [9].

Также имеются данные о том, что женщины с дефицитом витамина D имеют более высокий риск развития МС, гипертриглицеридемии и низкого уровня липопротеинов высокой плотности (ЛПВП), чем женщины с адекватным уровнем данного витамина [10].

МС характеризуется увеличением массы висцерального жира, снижением чувствительности периферических тканей к инсулину и гиперинсулинемией, которые вызывают развитие нарушений углеводного, липидного, пуринового обмена и артериальной гипертонии [4].

Женщины в пери- и постменопаузе особенно подвержены риску развития МС из-за старения и потери защитного действия эстрогенов на организм. Также, по мнению некоторых авторов, на частоту развития МС влияет интеллектуальная работа, связанная с малоподвижным образом жизни и стрессом на работе [11]. Те же авторы утверждают, что распространенность МС зависит от индекса массы тела (ИМТ), накопления жира в организме, паритета, тяжести симптомов менопаузы и отсутствия физической активности и не зависят от возраста 44–66 лет, уровня образования, семейного положения или применения менопаузальной гормональной терапии (МГТ) [11, 12].

ММС — это сочетание метаболических изменений, которые возникают на фоне угасания функции яичников, и включают в себя: прибавку массы тела с формированием абдоминального ожирения, инсулинорезистентность и дислипидемию, снижение уровня ГСПГ, позже развиваются микроальбуминурия, нарушения в системе фибринолиза и коагуляции [1].

Интересно отметить, что, по данным некоторых исследований, во время менопаузального перехода у женщин быстрее нарастает тяжесть МС в пре- и перименопаузе, чем в постменопаузальный период. Эти данные позволили авторам сделать вывод о том, что более высокая распространенность МС у женщин в постменопаузе может быть вызвана в большей степени изменениями, происходящими во время менопаузального перехода, чем самой постменопаузой [13].

Накопление висцерального жира, характеризующееся постепенным увеличением окружности талии, особенно у женщин с нормальной массой тела, идет постепенно и является важным предиктором метаболических нарушений (инсулинорезистентности, сахарного диабета (СД) 2 типа и дислипид­емии), выступающих основой для формирования МС [14].

По данным некоторых авторов, чем ниже уровень эстрадиола, тем более выражены проявления ММС и изменения в липидном профиле в сторону увеличения содержания атерогенных фракций. Кроме того, развитие МС значительно ухудшает течение имеющихся заболеваний, таких как артериальная гипертония (АГ), ишемическая болезнь сердца (ИБС) и хроническая сердечная недостаточность, снижает устойчивость к физической нагрузке, трудоспособность и качество жизни. Все вышеперечисленные изменения в организме женщины на фоне дефицита эстрогенов значительно затрудняют подбор адекватной медикаментозной терапии [1, 13, 14].

Артериальная гипертония — один из основных симптомов МС. Довольно часто АГ выступает как первичное звено в патогенезе развития МС. При неадекватном лечении АГ ухудшается периферическое кровообращение, что обусловливает снижение чувствительности тканей к инсулину и, следовательно, формирование относительной гиперинсулинемии и инсулинорезистентности [4].

Многие годы считалось, что ожирение является протективным фактором развития вазомоторных симптомов, так как в жировой ткани происходит ароматизация тестостерона в эстрогены. Однако в крупных наблюдательных исследованиях было показано, что ожирение — один из главных факторов, предрасполагающих к появлению приливов [15]. Кроме того, в литературе приводятся данные, демонстрирующие связь между приливами и кардиоваскулярным риском, что позволяет считать вазомоторные симптомы фактором, сопряженным с повышенной вероятностью развития сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) [16–18].

Артериальные события, встречающиеся у пациенток в постменопаузальном периоде, включают инфаркт мио­карда, ишемический инсульт, геморрагический инсульт и периферические артериальные события. Они только вторично зависят от повышенной коагуляции, в основном они зависят от факторов риска развития атеросклероза (дислипидемии, СД, гипертензии, ожирения и курения) [17, 18].

Диагностика ММС

При выявлении МС ожирение у пациентки определяется по ИМТ. Однако ИМТ не дает информации о количестве и характере распределения жировой ткани [1], поэтому для получения полной картины ожирения используют несколько методов. Истинное накопление висцерального жира можно оценить при помощи компьютерной томографии или методом двойной рентгеновской абсорбциометрии. Многими исследователями доказано наличие прямой корреляции между количеством жировой клетчатки в области внутренних органов и окружностью талии (ОТ) [19], что позволяет использовать измерение ОТ для выявления висцерального ожирения [19]. То есть ОТ является лучшим маркером накопления абдоминального жира, чем ИМТ, но констатации увеличения ОТ тоже недостаточно для диагностики висцерального ожирения [4, 15, 19]. Наиболее простой и часто используемый в клинической практике метод — определение отношения ОТ к окружности бедер (ОБ). При ОТ/ОБ>0,8 диагностируют абдоминальное ожирение, когда накопление жира приходится в основном на область передней брюшной стенки [1].

Кроме того, помимо центрального ожирения, для постановки диагноза МС необходимо наличие еще как минимум двух признаков из нижеперечисленных:

повышение уровня триглицеридов ≥1,7 ммоль/л;

снижение уровня ЛПВП <1,2 ммоль/л;

повышение уровня липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) >3,0 ммоль/л;

повышение артериального давления (АД) до 130/85 мм рт. ст. и выше или лечение ранее диагностированной АГ;

повышение уровня глюкозы плазмы натощак ≥6,1 ммоль/л и <7,0 ммоль/л при условии, что содержание глюкозы в плазме крови через 2 ч при пероральном глюкозотолерантном тесте составляет менее 7,8 ммоль/л;

нарушение толерантности к глюкозе (содержание глюкозы в плазме крови через 2 ч после нагрузки глюкозой составляет >7,8 ммоль/л и <11,1 ммоль/л) [4].

Учитывая характер сопутствующей патологии при МС, необходимо рассчитывать риски развития артериальных событий и индивидуальный сердечно-сосудистый риск, принимая во внимание не только классические компоненты шкалы SCORE (Systematic COronary Risk Evaluation) (возраст, АД, уровень холестерина), но и содержание в крови ЛПНП, ЛПВП и триглицеридов [17, 20, 21]. Полученный результат может помочь в выборе адекватного лечения с учетом противопоказаний и рисков развития осложнений на фоне проводимой терапии.

Генетический риск ССЗ оценивается клинически. Наличие тромбофилии повышает риск тромбоза у женщин, принимающих женские гормоны. Согласно данным, представленным в литературе, тромбофилия широко распространена среди женщин с тромбоэмболическими явлениями, которые использовали препараты МГТ более года [22]. Бесспорно, определение полиморфизма генов свертывающей системы крови приносит пользу, но это дорогостоящее исследование, в большей степени направленное на выявление риска венозной тромбоэмболии (ВТЭ), должно иметь четкие показания. Интересен тот факт, что его отрицательный результат вовсе не исключает вероятность наследования мутации, связанной с кардиоваскулярным риском, но не вошедшей в диагностическую панель или еще не известной. Клиническая оценка риска артериального тромбоза отличается от таковой венозного тромбоза [17, 23, 24]. Во внимание принимаются только родственники первой линии, перенесшие инфаркт миокарда или ишемический инсульт: мужчины в возрасте до 55 лет и женщины в возрасте до 65 лет [17]. Семейный и личный анамнез тромбоза должен быть тщательно изучен у всех женщин перед началом или продолжением приема гормональных препаратов, и отягощенный анамнез может потребовать проведения скрининга на наличие тромбофилий [22].

В литературе можно встретить рекомендации, основанные на исследованиях биомаркеров риска тромбоза на фоне приема МГТ. Результаты таких исследований показали, что более низкий уровень протеинов С и S, а также более высокий уровень D-димера, протромбинового индекса и плазмин-антиплазминового комплекса ассоциировались с риском развития тромбоза в будущем (коэффициент вероятности 1,9–3,2) [25]. Наибольшая ассоциация была для D-димера: отношение шансов 6,0 (95% ДИ 3,6–9,8). Женщины с тремя и более аномальными биомаркерами имели 15,5-кратно повышенный коэффициент развития тромбоза (95% ДИ 6,8–35,1). Представленные данные подтверждают возможность клинического применения D-димерного тестирования до назначения гормональной терапии и на фоне приема МГТ [25].

Также имеются сведения о том, что в качестве маркера риска тромбоза может служить уровень ГСПГ [26], так как он указывает на общую эстрогеновую насыщенность. В ходе исследования уровень ГСПГ был выше у женщин, у которых развился рецидивирующий венозный тромбоз на фоне МГТ. ГСПГ коррелировал с несколькими ингибиторами свертывания крови, но изменение ГСПГ, индуцированное МГТ, было связано только с изменением резистентности к протеину С [26].

Лечение ММС

При лечении пациенток с ММС терапевтические мероприятия должны быть направлены на основные звенья патогенеза данного патологического состояния [4, 27] и предполагают нормализацию массы тела, достижение метаболического контроля, нормализацию АД, профилактику развития острых и отдаленных сердечно-сосудистых осложнений. Для этого в первую очередь необходимо изменять стереотип питания, вести подвижный образ жизни и отказаться от вредных привычек (курения, злоупотребления алкоголем) [4].

В литературе имеются интересные данные об эффективности низкокалорийной диеты. Так, оказалось, что такая диета эффективно способствует снижению уровня общего холестерина, ЛПВП и ЛПНП у женщин в пременопаузе, но практически не влияет на эти показатели у женщин
в постменопаузе [1, 4, 23].

В дополнение к контролю массы тела и повышению физической активности может быть рекомендовано проведение МГТ [28]. Однако при наличии абсолютных противопоказаний препараты МГТ не назначаются, а решается вопрос об использовании альтернативных методов лечения. Кроме того, пациенткам с ИМТ более 40 кг/м2 МГТ противопоказана и не проводится до тех пор, пока масса тела не будет снижена на 10% от исходной [28, 29].

Известно, что МГТ женщинам в раннем постменопаузальном периоде и/или в возрасте моложе 60 лет и борьба с избыточной массой тела снижают общую смертность на 30–52% и способствуют первичной профилактике ряда злокачественных опухолей (в т. ч. рака молочной железы), СД 2 типа и ССЗ [14, 16, 30]. Кроме того, на фоне МГТ уменьшается выраженность вазомоторных и депрессивно-тревожных расстройств, снижается риск развития остеопении/остеопороза, генитоуринарного синдрома и других состояний, связанных со старением на фоне дефицита эстрогенов [1, 4, 16]. Эстрадиол улучшает течение имеющихся ССЗ, влияя на частоту приступов стенокардии и подъемов АД. У женщин с ангиографически подтвержденной коронарной болезнью сердца выживаемость на фоне приема эстрогенов значительно выше [16, 31, 32].

Однако имеются данные, противоречащие вышеперечисленным эффектам МГТ [31]. Авторы провели анализ многочисленных исследований и пришли к выводу, что применение МГТ у пациенток в постменопаузе для первичной или вторичной профилактики ССЗ малоэффективно и, кроме того, увеличивает риск инсульта и венозных тромбоэмболических событий [31]. Однако при проведении анализа с учетом времени начала МГТ оказалось, что среди тех, кто начал гормональную терапию менее чем через 10 лет после наступления менопаузы, регистрировалась более низкая смертность (ОР 0,70; 95% ДИ 0,52–0,95) и более низкая частота развития ИБС (ОР 0,52; 95% ДИ 0,29–0,96), хотя они все еще были подвержены повышенному риску ВТЭ (ОР 1,74; 95% ДИ 1,11–2,73) по сравнению с женщинами, не применяющими лечения. У тех, кто начал лечение более чем через 10 лет после наступления менопаузы, МГТ мало влияет на смертность или развитие ИБС, но ассоциирована с более высоким риском инсульта (ОР 1,21; 95% ДИ 1,06–1,38) и ВТЭ (ОР 1,96; 95% ДИ 1,37–2,80) [31]. Таким образом, наиболее благоприятное время для назначения МГТ — перименопаузальный или ранний постменопаузальный периоды [4].

В других работах представлены свидетельства того, что при назначении МГТ сразу после наступления менопаузы реже развивается ИБС, снижается смертность, а также значительно уменьшаются частота различных симптомов менопаузы и риск переломов на фоне остеопороза, улучшается качество жизни [32]. У здоровых женщин в возрасте 50–60 лет пользы от приема МГТ может быть больше, чем вреда, связанного с рисками при ее применении [33–35].

На сегодняшний день получены доказательства того, что МГТ не только не провоцирует дополнительный набор массы тела, но способна его предотвращать и препятствовать абдоминальному перераспределению жира [36]. Накопление абдоминальной жировой массы в постменопаузальном периоде снижается на фоне терапии эстрогенами, при этом уменьшается общая жировая масса, улучшается чувствительность к инсулину и снижается частота развития СД 2 типа [36, 37].

По данным литературы, МГТ ассоциируется с более низким уровнем глюкозы натощак, общего холестерина, систолического АД, ИМТ, ОТ и соотношения ОТ/ОБ как у пациенток с СД 2 типа, так и у пациенток без СД 2 типа. У женщин, не страдающих диабетом, МГТ значительно снижает риски развития ММС [35, 36, 38].

У женщин с СД 2 типа и низким риском ССЗ пероральные эстрогены предпочтительны, в то время как трансдермальный путь введения препаратов желателен для пациенток с СД 2 типа в сочетании с факторами риска ССЗ, например ожирением. В любом случае рекомендуется использовать прогестаген с нейтральным влиянием на метаболизм глюкозы, например прогестерон, дидрогестерон или трансдермальный норэтистерон [39, 40].

В литературе имеются данные, указывающие на положительное влияние МГТ на мигрень. Перименопауза характеризуется повышенной распространенностью мигрени у женщин. На появление мигрени влияют колебания уровня эстрогена: снижение его уровня является причиной возникновения ежемесячных приступов мигрени без ауры, в то время как высокие уровни эстрогена могут вызвать мигрень с аурой. Поддержание стабильного уровня эстрогенов в таких случаях может принести облегчение. Известно, что при мигрени с аурой противопоказано применение комбинированных оральных контрацептивов в отличие от препаратов МГТ, содержащих биоидентичные эстрогены. Женщинам с мигренью с аурой и без ауры рекомендуется использование трансдермальных форм, что сводит к минимуму риск развития нежелательных побочных эффектов [41].

Известно, что МГТ действенна при неврологических заболеваниях. Были проведены эпидемиологические исследования влияния МГТ на нейродегенеративные заболевания, такие как болезнь Альцгеймера и болезнь Паркинсона [42, 43]. Показано, что МГТ значительно снижает риск возникновения и прогрессирования болезни Альцгеймера (ОР 0,672; 95% ДИ 0,581–0,779; p<0,001) и болезни Паркинсона (ОР 0,47; 95% ДИ 0,368–0,600; p<0,001) по сравнению с контрольной группой, т. е. была подтверждена положительная роль эстрогенов в лечении данных заболеваний [42]. Известно также, что эстрогены увеличивают содержание в плазме прокоа­гулянтных факторов и фибриногена, понижают активность всех механизмов антикоагуляции. Причем усиление коагуляции не зависит от пути введения препарата, но напрямую зависит от его дозы [44].

Кроме того, имеются данные, указывающие на то, что при приеме гормональных препаратов снижается кровоток за счет расширения вен, т. е. увеличения их емкости. Установлено также, что на фоне длительной МГТ изменяется функциональная активность эндотелия посредством воздействия на липидный и углеводный метаболизм [45, 46].

К сожалению, на сегодняшний день нет универсального гормонального препарата, который бы снижал все риски ССЗ. Так, МГТ снижает риск артериальных заболеваний, характерных для постменопаузального периода, но характеризуется более высоким риском ВТЭ [44]. При этом тромботический риск зависит от дозы эстрогена и типа прогестагена [46], т. е. не только эстрогены негативно влияют на гемостаз, но и гестагены.

Известно, что пероральный путь введения препарата, в отличие от трансдермального, повышает уровни прокоа­гулянтных факторов в плазме крови, так как только при приеме препаратов внутрь стероиды попадают в печень — основное место их синтеза. Кроме того, эффект стероидов на коагуляцию и фибринолиз зависит от дозы. Прием эстрогенов в высокой дозе является фактором риска развития ВТЭ, хотя большинство прогестинов в монотерапии не влияют на уровень факторов свертывания [44].

До сегодняшнего дня МГТ как средство коррекции климактерического синдрома и метаболических нарушений не столь широко применяется из-за риска возможных осложнений [47]. На готовность женщины применять МГТ могут повлиять мнение медицинских работников и их осведомленность о МГТ. Очень важна информированность пациентки о преимуществах и недостатках МГТ [48].

При подборе препаратов для МГТ важно найти баланс между риском ВТЭ и артериальных событий, выбор препарата должен быть индивидуальным. У женщин с повышенным ИМТ и пожилых наиболее высок риск ВТЭ и артериальных заболеваний [49]. Так как влияние МГТ на метаболизм липидов (атеросклероз) длительное, а на риск ВТЭ — быстрое, выбор может быть сделан на основе риска ВТЭ на момент назначения и вероятной продолжительности (краткосрочной или долгосрочной) использования гормональных препаратов [44, 50].

Заключение

На сегодняшний день нет оптимального препарата для МГТ, который максимально обеспечивал бы поддержание функций сердечно-сосудистой системы, костной системы, функции мозга, оптимальной массы тела и имел бы минимальный риск побочных эффектов и развития осложнений. Однако из множества препаратов в каждом конкретном случае можно подобрать наиболее подходящий с учетом особенностей анамнеза и сопутствующей патологии у пациентки. Необходимо помнить о том, что при выборе препарата для МГТ значение имеет не только низкая доза эстрогена, но и характеристики прогестагена в составе комбинированной МГТ. Правильно подобранная гормональная терапия климактерических нарушений у женщин в перименопаузальном и раннем постменопаузальном периодах является эффективным и безопасным методом профилактики и лечения ММС, создающего предпосылки для развития ССЗ и СД 2 типа.

Сведения об авторах:

Эседова Асият Эседовна — д.м.н., профессор кафедры акушерства и гинекологии педиатрического, стоматологического и медико-профилактического факультетов ФГБОУ ВО ДГМУ Минздрава России; 367012, Россия, г. Махачкала, пл. им. В.И. Ленина, д. 1; ORCID iD 0000-0002-9311-1791.

Уруджева Наида Ганифаевна — ассистент кафедры акушерства и гинекологии педиатрического, стоматологического и медико-профилактического факультетов ФГБОУ ВО ДГМУ Минздрава России; 367012, Россия, г. Махачкала, пл. им. В.И. Ленина, д. 1; ORCID iD 0000-0003-0927-7236.

Ильина Ирина Юрьевна — д.м.н., профессор кафедры акушерства и гинекологии лечебного факультета ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России; 117997, Россия, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1; ORCID iD 0000-0001-8155-8775.

Контактная информация: Ильина Ирина Юрьевна, e-mail: [email protected] Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах. Конфликт интересов отсутствует. Статья поступила 26.06.2020, поступила после рецензирования 21.07.2020, принята в печать 13.08.2020.

About the authors:

Asiyat E. Esedova — Doct. of Sci. (Med.), professor of the Department of Obstetrics & Gynecology, Dagestan State Medical University; 1, Vi.I. Lenin sq., Makhachkala, 367012, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-9311-1791.

Naida G. Urudzheva — Аssistant of the Department of Obstetrics & Gynecology, Dagestan State Medical University; 1, Vi.I. Lenin sq., Makhachkala, 367012, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-0927-7236.

Irina Yu. Il’ina — Doct. of Sci. (Med.), professor of the Department of Obstetrics & Gynecology of the Medical Faculty, Pirogov Russian National Research Medical University; 1, Ostrovityanov str., Moscow, 117437, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-8155-8775.

Contact information: Irina Yu. Il’ina, e-mail: [email protected] Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned. There is no conflict of interests. Received 27.06.2020, revised 21.07.2020, accepted 13.08.2020.



.

Метаболический процесс: понятие, значение. Метаболизм

Многих людей, которые следят за своим здоровьем и фигурой, интересует метаболический процесс и его особенности. Это не случайно, ведь его нормальное функционирование способствует хорошему и крепкому здоровью. Нередко также излишний вес и бессонница связаны именно с проблемами в метаболическом процессе. Благодаря нашей статье, вы можете выяснить, что такое метаболизм и как его восстановить.

Метаболический процесс: что это такое? Факторы, связанные с ним

На сегодняшний день, говоря о снижении веса, врачи нередко упоминают термин "метаболизм". Что это такое простым языком? Как именно этот процесс связан с похудением?

Говоря простым языком, метаболизм - это обмен веществ, который проходит в теле абсолютно каждого живого существа. Под метаболическим процессом также подразумевают скорость, с которой организм преобразует пищу в энергию. Каждую секунду в нашем теле происходит больше тысячи химических процессов. Их совокупность - это метаболический процесс. Стоит отметить, что у мужчин обмен веществ происходит гораздо быстрее, чем у женщин. Скорость данного процесса напрямую связана не только с гендерной принадлежностью, но и с телосложением того или иного человека. Именно по этой причине у людей, которые имеют лишний вес, обмен веществ замедлен. Еще одни важные факторы, которые влияют на метаболический процесс, - это наследственность и общий гормональный фон организма. В случае если вы заметили, что обмен веществ в вашем теле стал происходить значительно медленнее, причиной этого может быть диета, стресс, физические нагрузки или принятие лекарственных препаратов.

Три разновидности обмена веществ

Вещество и энергия тесно связаны между собой. Именно они являются важными составляющими метаболического процесса. Существует три разновидности обмена веществ:

  • базовый;
  • активный;
  • пищеварительный.

Базовый метаболизм - это та энергия, которую организм расходует на поддержание и нормальное функционирование жизненно важных органов. Именно он обеспечивает работу сердца, легких, почек, пищеварительного тракта, печени и коры головного мозга.

Активный обмен веществ - это энергия, которая необходима для физической активности. Стоит отметить, что чем больше двигается человек, тем быстрее в его организме происходит метаболический процесс.

Пищеварительный метаболизм - это энергия, которая необходима организму для переваривания полученной пищи. Жирные и жареные блюда расщепляются гораздо дольше, чем полезные продукты. Именно по этой причине тем, кто желает снизить вес, но любит побаловать себя выпечкой, газированными напитками и многой другой вредной пищей, необходимо в срочном порядке пересмотреть свой рацион.

Конечные продукты метаболизма

С течением времени конечные продукты обмена веществ и органы, которые отвечают за метаболизм, существенно изменились. Выделительные процессы напрямую связаны с метаболическими. У млекопитающих в теле находится почка третьего типа - метанефрос. Именно она и участвует в образовании конечных продуктов.

Благодаря метаболизму образуются конечные продукты - вода, мочевина и углекислый газ. Все они в дальнейшем выходят из тела естественным путем. Органы обмена веществ, которые участвуют в процессе выведения из организма конечных продуктов:

  • почки;
  • печень;
  • кожа;
  • легкие.

Обмен белков в организме

Белок - это один из самых важных компонентов в нашем организме. Он участвует в формировании клеток, тканей, мышц, ферментов, гормонов и многих других важных составляющих нашего тела. Попавшие в организм белки расщепляются в кишечнике. Именно там они превращаются в аминокислоты и транспортируются в печень. За этот важный для человека процесс отвечает метаболизм. Стоит обратить внимание на то, что при употреблении большого количества белков возможно протеиновое отравление. Всемирная организация здравоохранения рекомендует употреблять не более чем 75 грамм на 1 килограмм массы тела в сутки.

Углеводы

Биологические процессы в организме играют важную роль в самочувствии человека. Метаболизм участвует в распаде не только белков, но и углеводов. Благодаря этому в организме образуются фруктоза, глюкоза и лактоза. Как правило, углеводы попадают в тело человека в виде крахмала и гликогена. При длительном углеводном голодании глюкоза попадает в кровь.

Углеводы - это основной источник энергии. При их недостатке у человека существенно снижается работоспособность и ухудшается самочувствие. Именно углеводы являются важным компонентом для нормального функционирования нервной системы. В случае если человек заметил у себя такие признаки, как слабость, головная боль, падение температуры и судороги, то ему необходимо в первую очередь обратить внимание на свой суточный рацион. Именно недостаток углеводов - частая причина плохого самочувствия.

Метаболический синдром

Метаболический синдром - это комплекс нарушений, которые наблюдаются у людей с избыточным весом. Как следствие плохого обмена веществ и ожирения, у человека может развиваться невосприимчивость инсулина. Такое заболевание может быть наследственным или приобретенным. Стоит отметить, что наряду с метаболическим синдромом происходят также и другие изменения в тканях и системах организма. При метаболическом синдроме у пациента может также наблюдаться внутреннее ожирение. Это может стать причиной развития сердечно-сосудистых заболеваний, диабета и атеросклероза. Главной причиной синдрома является нарушение обмена веществ. Наиболее подвержены ему те люди, которые употребляют фастфуд или едят на ходу. Нередко метаболический синдром встречается и у тех, кто ведет малоподвижный образ жизни. Ученые подтвердили, что избыточный вес напрямую связан с высокой смертностью от всех разновидностей рака.

Для того чтобы диагностировать метаболический синдром, нужно обращать внимание на уровень глюкозы в крови. Самым первым признаком является наличие жировой прослойки в области живота. Достаточно часто метаболический синдром связан с артериальным давлением. У людей, которые имеют проблемы с обменом веществ, оно беспричинно повышается.

Для того чтобы избавиться от метаболического синдрома, необходимо в первую очередь похудеть. Для этого потребуется как можно больше двигаться и пересмотреть свой рацион питания. Специалисты рекомендуют пациентам, которые жалуются на метаболический синдром, регулярно посещать массажный кабинет и бассейн. Данные процедуры позволяют существенно улучшить обмен веществ. Необходимо также помнить, что употребление алкоголя и курение снижают метаболический процесс. В борьбе с заболеванием от вредных привычек потребуется отказаться.

Главной причиной метаболического синдрома является неправильный рацион. В первую очередь необходимо отказаться от простых углеводов и заменить их сложными. Для этого отдавайте предпочтение кашам, а не мучному и сладкому. При борьбе с метаболическим синдромом пищу необходимо недосаливать. Важно включить в свой рацион овощи и фрукты. Они богаты витаминами и микроэлементами.

Гастрит: общая информация

Нередко нарушение метаболических процессов является причиной возникновения гастрита. При таком заболевании у пациента наблюдается воспаление слизистого слоя желудка. На сегодняшний день гастрит встречается как у взрослых, так и у детей. Первым симптомом является замедление обмена веществ. Как следствие, у пациента наблюдается упадок сил и недостаток энергии. При гастрите у человека может быть тяжесть в желудке, изжога, рвота, вздутие и метеоризм.

При гастрите пациенту противопоказана:

  • жирная пища;
  • алкоголь;
  • острое;
  • газированные напитки.

При первых симптомах гастрита необходимо в срочном порядке обращаться к лечащему врачу. Он не только посоветует диету, которая улучшит метаболические процессы в организме, но и назначит курс лекарственных препаратов.

Хронический панкреатит

Хронический панкреатит - это заболевание, причиной которого является нарушение обмена веществ. При таком заболевании наблюдается воспаление поджелудочной железы. Наиболее часто панкреатит встречается у женщин среднего и пожилого возраста. У больного панкреатитом наблюдаются следующие симптомы:

  • тошнота;
  • снижение аппетита;
  • боли в области желудка;
  • тошнота.

При панкреатите необходимо изменить свой рацион и включить в него полезные продукты. Нежелательно употреблять жирную и жареную пищу. Необходимо отдавать предпочтение продуктам, приготовленным на пару или в духовом шкафу. При диагностировании гастрита пациент должен полностью отказаться от вредных привычек.

Синдром раздраженного кишечника.

Общая информация о заболевании

Синдром раздраженного кишечника - это совокупность расстройств метаболического процесса, которые продолжаются на протяжении 3 месяцев и более. Симптомами такого заболевания являются боли в желудке, метеоризм и нарушение стула. Как правило, синдром раздраженного кишечника наиболее часто встречается у молодых людей в возрасте 25-40 лет. К причинам возникновения заболевания относят нарушение питания, неактивный образ жизни и изменение общего гормонального фона.

При лечении синдрома раздраженного кишечника врач-гастроэнтеролог назначит больному целый ряд исследований и диету. Придерживаясь всех рекомендаций, пациент сможет быстро и безболезненно избавиться от заболевания.

Как ускорить метаболизм?

При борьбе с лишним весом в первую очередь мы стимулируем метаболические процессы. Однако далеко не каждый знает, как это делать правильно. Все необходимые рекомендации вы можете найти в нашей статье. Известно, что обмен веществ происходит наиболее быстро у тех людей, чей возраст колеблется от 11 до 25 лет. Многие специалисты утверждают, что скорость метаболизма напрямую зависит от темперамента человека. Изменение обмена веществ может быть связано с наличием инфекций в организме.

Для нормализации или ускорения метаболических процессов в первую очередь необходимо как можно больше двигаться. Для улучшения метаболизма рекомендовано комбинировать силовые и кардиотренировки. Рекомендованы также пешие вечерние прогулки. Это не случайно, ведь именно после этого обменные процессы продолжаются даже во сне.

Для восстановления обменных процессов многие специалисты рекомендуют раз в неделю посещать сауну и баню. Благодаря этому, вы помимо ускорения метаболизма, улучшите кровообращение. Если у вас нет возможности посещать баню и сауну, то вы можете проводить лечебные процедуры в ванной. Для этого необходимо использовать воду, температура которой составляет более 38 градусов.

Для ускорения метаболизма важно пересмотреть свой рацион. Необходимо ежедневно употреблять не менее двух литров воды. В рационе должны присутствовать только полезные и сбалансированные продукты.

Подведем итоги

Многих интересует метаболизм. Что это такое простым языком, и как его ускорить, вы можете узнать из нашей статьи. Нередко именно замедленный обмен веществ становится причиной не только лишнего веса, но и целого ряда заболеваний. При первых признаках отклонения от нормы обязательно обратитесь к врачу. Будьте здоровы!

«Чистый город» - наркологический центр в Красноярске, центр лечения наркомании и алкоголизма

Наркология. Анонимно и круглосуточно.

г.Красноярск, проспект Мира, 115-А

с 07-00 до 23-00 (без выходных)

RUS || ENG

Обращение к родственникам!
Ситуация, в которой мы оказались, сама по себе чудовищная. Погибли люди, причем невиновные. Не представляю состояние их близких, они хотели помочь родственникам справиться с недугом, зависимостью, а тут такое. Это ужасно. Выражаю искренние соболезнования родственникам и близким погибших людей. Они конечно хотят знать, что же произошло. По факту случившегося я мало могу сказать. Мне позвонила врач и сообщила, что в клинике пожар. Я позвонила в пожарную службу и сразу поехала на работу. В экстренной службе мне сообщили, что они уже в курсе и начали свою работу. Когда я приехала, пожарные были уже на месте. Нашим персоналом были выведены 10 человек, в помещениях оставались 7 человек – 6 клиентов и 1 сотрудник. Через несколько минут начали выносить людей по одному. Мы с врачом стали проводить экстренные реанимационные мероприятия, сначала одного человека «качали» вдвоем, после принесли второго, мы разделились. Потом начался кошмар – мы качаем людей, они не дышат, врачи скорой помощи говорят: «Перестаньте, по ЭКГ линии жизни нет». Понимаете, мы не боги, как бы мы не хотели, чтоб люди задышали, не получается. За 20 лет работы в области наркологии я такого ужаса не видела. Глаза закрываю, передо мной как повтор – метание от одного к другому и не можем помочь. Некоторых знали, так как кто-то ранее обращался, люди были хорошие, приличные, за что им такое. Говорят, на небесах хорошие люди тоже нужны, но все равно случившееся несправедливо. Не знаю, что стало с двумя мужчинами, которых передали врачам скорой помощи, какое у них состояние. После изъятия видеозаписей мне сообщили, что причиной возникновения пожара был поджог, какой-либо другой информации я не знаю. Сейчас даже не могу венок отправить. Многих пациентов знали, считали родными, их безумно жаль. Скорблю вместе с Вами, хотела бы разделить горе рядом, но не имею возможности. От себя хочу попросить прощение, что не уберегла людей!

пять ежедневных привычек, сокращающих жизнь

Сегодня существуют способы увеличить продолжительность жизни и сохранить здоровье даже в пожилом возрасте. Правильное питание, физические упражнения и позитивный настрой – лишь несколько составляющих долголетия.

Современная наука продолжает открывать новые факторы, влияющие на процесс старения. По словам ученых, большое значение имеют простые ежедневные привычки. Как сообщает Eat This, Not That!, есть несколько вещей, способных урезать продолжительности жизни.

Медленный темп ходьбы

В первую очередь, на долголетие влияет физическая активность. Ученые уже доказали пользу обычной ходьбы, но не многие знают, что большое значением имеет ее темп. Недавнее исследование Сиднейского университета показало, что чем быстрее человек ходит, тем ниже у него риск смерти от всех причин.

"Быстрый темп, как правило, составляет от пяти до семи километров в час, но на самом деле это зависит от уровня физической подготовки человека; альтернативным показателем является ходьба в таком темпе, при котором легкие начинают работать активнее, требуя больше воздуха", – рассказал ведущий автор исследования профессор Эммануэль Стаматакис.

Час просмотра телевизора

Все знают, что вредно днями сидеть перед телевизором, но мало кто догадывается, что даже один час такого времяпрепровождения может повлиять на долголетие. Согласно исследованию, опубликованному в "Британском журнале спортивной медицины", каждый час просмотра телевизора сокращает продолжительность его жизни человека старше 20 лет на 22 минуты.

Привычка грызть ногти

В этом случае все просто – в организм попадают различные бактерии, которых там быть не должно. "Они могут размножаться, вызывая болезненную паронихию (инфекция вокруг ногтевого валика), панариций (стрептококковая инфекция подушечки пальца – очень болезненная) или даже более серьезные инфекции, вовлекающие глубокие слои кожи пальцев", – рассказал дерматолог Адам Фридман. В некоторых случаях привычка грызть ногти может даже привести к сепсису.

Пренебрежение социальной жизнью

В семилетнем исследовании, опубликованном PLOS Medicine, наблюдалась группа пожилых людей, которые поддерживали социальную активность и те, кто от нее отказался. В итоге было обнаружено, что у добровольцев с "прочными социальными отношениями" продолжительность жизни была на 50% выше. Авторы исследования пошли еще дальше, заявив, что постоянная связь с друзьями и семьей может принести больше пользы для долголетия, чем "другие хорошо известные меры, такие как избавление от лишнего веса".

Чрезмерные тренировки

Правильное количество упражнений может помочь сохранить молодость, но, как и везде – важно соблюдать меру. Интенсивные тренировки доводят организм до предела и если не давать ему достаточно отдыха, то можно получить больше вреда, чем пользы.
Это подтверждается многочисленными исследованиями. Одно из них показало, что чрезмерная физическая нагрузка может вызвать "желудочно-кишечный синдром", а другое выявило ослабление иммунной системы, репродуктивные дисфункции, хронический отрицательный энергобаланс и остеопороз.

Ранее ученые выяснили, сколько нужно заниматься спортом в неделю, чтобы прожить дольше. Для этого специалисты использовали понятие "метаболический эквивалент задачи".

Метаболический синдром: определения и противоречия | BMC Medicine

  • 1.

    Reaven GM: Бантинг, лекция 1988 г. Роль инсулинорезистентности в заболеваниях человека. Сахарный диабет. 1988, 37: 1595-1607. 10.2337 / диабет.37.12.1595.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 2.

    Альберти К.Г., Зиммет П.З .: Определение, диагностика и классификация сахарного диабета и его осложнений. Часть 1. Диагностика и классификация сахарного диабета. Предварительный отчет консультации ВОЗ.Diabet Med. 1998, 15: 539-553. 10.1002 / (SICI) 1096-9136 (199807) 15: 7 <539 :: AID-DIA668> 3.0.CO; 2-S.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 3.

    Балкау Б., Чарльз М.А.: Комментарий к предварительному отчету консультации ВОЗ. Европейская группа по изучению инсулинорезистентности (EGIR). Diabet Med. 1999, 16: 442-443.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 4.

    Краткое изложение Третьего отчета Группы экспертов Национальной образовательной программы по холестерину (NCEP) по обнаружению, оценке и лечению высокого уровня холестерина в крови у взрослых (Группа лечения взрослых III). ДЖАМА. 2001, 285: 2486-2497. 10.1001 / jama.285.19.2486.

  • 5.

    Альберти К. Г., Зиммет П., Шоу Дж .: Метаболический синдром - новое мировое определение. Ланцет. 2005, 366: 1059-1062. 10.1016 / S0140-6736 (05) 67402-8.

    PubMed Google Scholar

  • 6.

    Гранди С. М., Брюер Х. Б., Климан Дж. И., Смит С. К., Ленфант С. Определение метаболического синдрома: доклад конференции Национального института сердца, легких и крови / Американской кардиологической ассоциации по научным вопросам, связанным с определением. Артериосклер Thromb Vasc Biol. 2004, 24: e13-e18.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 7.

    Alberti KG, Eckel RH, Grundy SM, Zimmet PZ, Cleeman JI, Donato KA, Fruchart JC, James WP, Loria CM, Smith SC, Целевая группа Международной федерации диабета по эпидемиологии и профилактике, National Heart, Lung и Институт крови, Американская кардиологическая ассоциация, Всемирная федерация сердца, Международное общество атеросклероза, Международная ассоциация по изучению ожирения: гармонизация метаболического синдрома: совместное промежуточное заявление Целевой группы Международной федерации диабета по эпидемиологии и профилактике; Национальный институт сердца, легких и крови; Американская Ассоциация Сердца; Всемирная федерация сердца; Международное общество атеросклероза; и Международная ассоциация изучения ожирения. Тираж. 2009, 120: 1640-1645. 10.1161 / CIRCULATIONAHA.109.192644.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 8.

    Cameron AJ, Shaw JE, Zimmet PZ: Метаболический синдром: распространенность среди населения во всем мире. Endocrinol Metab Clin North Am. 2004, 33: 351-75. 10.1016 / j.ecl.2004.03.005. стол

    PubMed Google Scholar

  • 9.

    Корниер М.А., Дабелеа Д., Эрнандес Т.Л., Линдстрем Р.С., Стейг А.Дж., Стоб Н.Р., Ван Пелт Р.Э., Ван Х., Экель Р.Х .: Метаболический синдром.Endocr Rev.2008, 29: 777-822. 10.1210 / эр.2008-0024.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 10.

    Hollman G, Kristenson M: Распространенность метаболического синдрома и его факторы риска среди шведского населения среднего возраста - в основном это функция избыточного веса ?. Eur J Cardiovasc Nurs. 2008, 7: 21-26. 10.1016 / j.ejcnurse.2007.05.003.

    PubMed Google Scholar

  • 11.

    Hillier TA, Fagot-Campagna A, Eschwege E, Vol S, Cailleau M, Balkau B: Изменение веса и изменения метаболического синдрома по мере того, как французское население движется к избыточному весу: D.E.S.I.R. когорта. Int J Epidemiol. 2006, 35: 190-196.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 12.

    ду Карму I, Душ Сантуш О, Камолаш Дж., Виейра Дж., Каррейра М., Медина Л., Рейс Л., Мьятт Дж., Гальвао-Телес А: Избыточный вес и ожирение в Португалии: распространенность в стране в 2003–2005 годах.Obes Rev.2008, 9: 11-19.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 13.

    Эрвин РБ: Распространенность метаболического синдрома среди взрослых в возрасте 20 лет и старше, по полу, возрасту, расе и этнической принадлежности, а также по индексу массы тела: США, 2003-2006 гг. Статистический отчет национального здравоохранения. 2009, 13: 1-7.

    PubMed Google Scholar

  • 14.

    Ford ES, Li C, Zhao G: Распространенность и корреляты метаболического синдрома на основе гармоничного определения среди взрослых в США.J Диабет. 2010, 2: 180-193. 10.1111 / j.1753-0407.2010.00078.x.

    PubMed Google Scholar

  • 15.

    Athyros VG, Ganotakis ES, Tziomalos K, Papageorgiou AA, Anagnostis P, Griva T., Kargiotis K, Mitsiou EK, Karagiannis A, Mikhailidis DP: Сравнение четырех определений метаболического синдрома в греческом (средиземноморском) Население. Curr Med Res Opin. 2010, 26: 713-719. 10.1185 / 030079

    5
  • .

    PubMed Google Scholar

  • 16.

    Harzallah F, Alberti H, Ben KF: Метаболический синдром у арабского населения: первый взгляд на новые критерии Международной диабетической федерации. Diabet Med. 2006, 23: 441-444. 10.1111 / j.1464-5491. 2006.01866.x.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 17.

    Шарифи Ф., Мусавинасаб С.Н., Саейни М., Динмохаммади М: Распространенность метаболического синдрома у взрослого городского населения на западе Ирана. Exp Diabetes Res. 2009, 2009: 136501.

    CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 18.

    Тимотео А., Сантос Р., Лима С., Мамеде А., Фернандес Р., Феррейра Р.: Улучшает ли новое определение метаболического синдрома Международной диабетической федерации прогнозирование ишемической болезни сердца и утолщения интима-медиа сонной артерии? Rev Port Cardiol. 2009, 28: 173-181.

    PubMed Google Scholar

  • 19.

    Ma WY, Li HY, Hung CS, Lin MS, Chiu FC, Lin CH, Shih SR, Chuang LM, Wei JN: метаболический синдром, определяемый IDF и AHA / NHLBI, лучше коррелирует с толщиной интима-медиа сонной артерии, чем тот, который определяется NCEP АТФ III и ВОЗ. Диабет Res Clin Pract. 2009, 85: 335-341. 10.1016 / j.diabres.2009.06.020.

    PubMed Google Scholar

  • 20.

    Забетян А., Хадаег Ф., Азизи Ф .: Распространенность метаболического синдрома у взрослого населения Ирана, соответствие между IDF, ATPIII и определениями ВОЗ.Диабет Res Clin Pract. 2007, 77: 251-257. 10.1016 / j.diabres.2006.12.001.

    PubMed Google Scholar

  • 21.

    Азизи Ф., Салехи П., Этемади А., Захеди-Асл С.: Распространенность метаболического синдрома у городского населения: Тегеранское исследование липидов и глюкозы. Диабет Res Clin Pract. 2003, 61: 29-37. 10.1016 / S0168-8227 (03) 00066-4.

    PubMed Google Scholar

  • 22.

    Фиуза М., Кортез-Диас Н., Мартинс С., Белу А.: Метаболический синдром в Португалии: распространенность и последствия для сердечно-сосудистого риска - результаты исследования VALSIM. Rev Port Cardiol. 2008, 27: 1495-1529.

    PubMed Google Scholar

  • 23.

    Csaszar A, Kekes E, Abel T., Papp R, Kiss I, Balogh S: Распространенность метаболического синдрома, оцененная по критериям Международной диабетической федерации среди населения Венгрии. Кровавый пресс. 2006, 15: 101-106. 10.1080 / 08037050600772284.

    PubMed Google Scholar

  • 24.

    Дипа М., Фарук С., Датта М., Дипа Р., Мохан В.: Распространенность метаболического синдрома с использованием определений ВОЗ, ATPIII и IDF у азиатских индейцев: исследование городской сельской эпидемиологии Ченнаи (CURES-34).Diabetes Metab Res Rev.2007, 23: 127-134. 10.1002 / дмрр.658.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 25.

    Агилар-Салинас Калифорния, Рохас Р., Гомес-Перес Ф. Дж., Валлес В., Риос-Торрес Дж. М., Франко А., Олайз Дж., Рулл Дж. А., Сепульведа Дж. : Высокая распространенность метаболического синдрома в Мексике. Arch Med Res. 2004, 35: 76-81. 10.1016 / j.arcmed.2003.06.006.

    PubMed Google Scholar

  • 26.

    Cameron AJ, Magliano DJ, Zimmet PZ, Welborn T, Shaw JE: Метаболический синдром в Австралии: распространенность с использованием четырех определений. Диабет Res Clin Pract. 2007, 77: 471-478. 10.1016 / j.diabres.2007.02.002.

    PubMed Google Scholar

  • 27.

    Мисра А., Хурана Л.: Ожирение и метаболический синдром в развивающихся странах. J Clin Endocrinol Metab. 2008, 93: S9-30. 10.1210 / jc.2008-1595.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 28.

    Диаманти-Кандаракис Э., Папавассилиу А.Г., Кандаракис С.А., Хрусос Г.П .: Патофизиология и типы дислипидемии при СПКЯ. Trends Endocrinol Metab. 2007, 18: 280-285. 10.1016 / j.tem.2007.07.004.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 29.

    Джульяно Д., Сериелло А., Эспозито К.: Влияние диеты на воспаление: акцент на метаболический синдром. J Am Coll Cardiol. 2006, 48: 677-685. 10.1016 / j.jacc.2006.03.052.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 30.

    Reaven GM: инсулинорезистентность и ее последствия. Сахарный диабет: фундаментальный и клинический текст. Отредактировано: LeRoith D, Taylor S, Olefasky JM. 2004, Филадельфия, Пенсильвания: Липпинкотт, Уильямс, 899-915.

    Google Scholar

  • 31.

    Zhu S, Wang Z, Heshka S, Heo M, Faith MS, Heymsfield SB: Окружность талии и факторы риска, связанные с ожирением, среди белых в третьем Национальном обследовании здоровья и питания: пороги клинических действий.Am J Clin Nutr. 2002, 76: 743-749.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 32.

    Isomaa B, Almgren P, Tuomi T., Forsén B, Lahti K, Nissén M, Taskinen MR, Groop L: Сердечно-сосудистые заболевания и смертность, связанные с метаболическим синдромом. Уход за диабетом. 2001, 24: 683-689. 10.2337 / diacare.24.4.683.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 33.

    Ху Дж., Цяо К., Туомилехто Дж., Балкау Б., Борх-Йонсен К., Пиорала К. Распространенность метаболического синдрома и его связь с общей смертностью и смертностью от сердечно-сосудистых заболеваний у европейских мужчин и женщин, не страдающих диабетом.Arch Intern Med. 2004, 164: 1066-1076. 10.1001 / archinte.164.10.1066.

    PubMed Google Scholar

  • 34.

    Александр К.М., Ландсман П.Б., Тойч С.М., Хаффнер С.М.: метаболический синдром, определенный NCEP, диабет и распространенность ишемической болезни сердца среди участников NHANES III в возрасте 50 лет и старше. Сахарный диабет. 2003, 52: 1210-1214. 10.2337 / диабет. 52.5.1210.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 35.

    Ford ES: Метаболический синдром и смертность от сердечно-сосудистых заболеваний и всех причин: результаты исследования смертности, проведенного Национальным обследованием здоровья и питания II. Атеросклероз. 2004, 173: 309-314.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 36.

    Макнил А.М., Розамонд В.Д., Гирман С.Дж., Голден С.Х., Шмидт М.И., Восточный HE, Баллантайн С.М., Хейсс Г.: метаболический синдром и 11-летний риск сердечно-сосудистых заболеваний в исследовании риска атеросклероза в сообществах.Уход за диабетом. 2005, 28: 385-390. 10.2337 / diacare.28.2.385.

    PubMed Google Scholar

  • 37.

    Хант К.Дж., Ресендез Р.Г., Уильямс К., Хаффнер С.М., Стерн М.П.: Национальная образовательная программа по холестерину в сравнении с метаболическим синдромом Всемирной организации здравоохранения в отношении общей смертности и смертности от сердечно-сосудистых заболеваний в исследовании сердца в Сан-Антонио. Тираж. 2004, 110: 1251-1257. 10.1161 / 01.CIR.0000140762.04598.F9.

    PubMed Google Scholar

  • 38.

    Lakka HM, Laaksonen DE, Lakka TA, Niskanen LK, Kumpusalo E, Tuomilehto J, Salonen JT: метаболический синдром, общая смертность и смертность от сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин среднего возраста. ДЖАМА. 2002, 288: 2709-2716. 10.1001 / jama.288.21.2709.

    PubMed Google Scholar

  • 39.

    Ford ES: Риски общей смертности, сердечно-сосудистых заболеваний и диабета, связанные с метаболическим синдромом: резюме доказательств. Уход за диабетом.2005, 28: 1769-1778. 10.2337 / diacare.28.7.1769.

    PubMed Google Scholar

  • 40.

    Mottillo S, Filion KB, Genest J, Joseph L, Pilote L, Poirier P, Rinfret S, Schiffrin EL, Eisenberg MJ: Метаболический синдром и сердечно-сосудистый риск - систематический обзор и метаанализ. J Am Coll Cardiol. 2010, 56: 1113-1132. 10.1016 / j.jacc.2010.05.034.

    PubMed Google Scholar

  • 41.

    Bruno G, Merletti F, Biggeri A, Bargero G, Ferrero S, Runzo C, Prina Cerai S, Pagano G, Cavallo-Perin P, Casale Monferrato Исследование: метаболический синдром как предиктор общей смертности и смертности от сердечно-сосудистых заболеваний у 2 типа диабет: исследование Казале Монферрато. Уход за диабетом. 2004, 27: 2689-2694. 10.2337 / diacare.27.11.2689.

    PubMed Google Scholar

  • 42.

    Sattar N, McConnachie A, Shaper AG, Blauw GJ, Buckley BM, de Craen AJ, Ford I, Forouhi NG, Freeman DJ, Jukema JW, Lennon L, Macfarlane PW, Murphy MB, Packard CJ, Stott DJ, Westendorp RG, Whincup PH, Shepherd J, Wannamethee SG: Может ли метаболический синдром с пользой предсказать сердечно-сосудистые заболевания и диабет? Данные результатов двух проспективных исследований.Ланцет. 2008, 371: 1927-1935. 10.1016 / S0140-6736 (08) 60602-9.

    PubMed Google Scholar

  • 43.

    Гами А.С., Витт Б.Дж., Ховард Д.Е., Эрвин П.Дж., Гами Л.А., Сомерс В.К., Монтори В.М.: Метаболический синдром и риск сердечно-сосудистых событий и смерти: систематический обзор и метаанализ продольных исследований. J Am Coll Cardiol. 2007, 49: 403-414. 10.1016 / j.jacc.2006.09.032.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 44.

    Mente A, Yusuf S, Islam S, McQueen MJ, Tanomsup S, Onen CL, Rangarajan S, Gerstein HC, Anand SS, INTERHEART Investigators: метаболический синдром и риск острого инфаркта миокарда, исследование случай-контроль с участием 26 903 человек из 52 стран . J Am Coll Cardiol. 2010, 55: 2390-2398. 10.1016 / j.jacc.2009.12.053.

    PubMed Google Scholar

  • 45.

    Cabré JJ, Martín F, Costa B, Piñol JL, Llor JL, Ortega Y, Basora J, Baldrich M, Solà R, Daniel J, Hernández JM, Saumell J, Bladé J, Sagarra R, Basora T. , Montañés D, Frigola JL, Donado-Mazarrón A, García-Vidal MT, Sánchez-Oro I, de Magriñà JM, Urbaneja A, Barrio F, Vizcaíno J, Sabaté JM, Pascual I, Revuelta V: метаболический синдром как сердечно-сосудистое заболевание Фактор риска: пациенты, обследованные в первичной медико-санитарной помощи.BMC Public Health. 2008, 8: 251-10.1186 / 1471-2458-8-251.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 46.

    Athyros VG, Mikhailidis DP, Papageorgiou AA, Didangelos TP, Ganotakis ES, Symeonidis AN, Daskalopoulou SS, Kakafika AI, Elisaf M, METS-GREECE Collaborative Group: Распространенность атеросклеротического метаболического синдрома среди пациентов с сосудистым заболеванием с сахарным диабетом или без него: многоцентровое исследование METS-GREECE.Curr Med Res Opin. 2004, 20: 1691-1701. 10.1185 / 030079904X5599.

    PubMed Google Scholar

  • 47.

    Терамура М, Эмото М, Араки Т., Йокояма Х, Мотояма К., Шинохара К., Мори К., Кояма Х, Сёдзи Т., Инаба М., Нисидзава Й .: Клиническое влияние метаболического синдрома по модифицированным критериям NCEP-ATPIII на атеросклероз сонных артерий у взрослых японцев. J Atheroscler Thromb. 2007, 14: 172-178.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 48.

    Sattar N, Gaw A, Scherbakova O, Ford I, O'Reilly DS, Haffner SM, Isles C, Macfarlane PW, Packard CJ, Cobbe SM, Shepherd J: метаболический синдром с С-реактивным белком и без него в качестве предиктора коронарного сердечно-сосудистые заболевания и диабет в исследовании коронарной профилактики на западе Шотландии. Тираж. 2003, 108: 414-419. 10.1161 / 01.CIR.0000080897.52664.94.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 49.

    Малик С., Вонг Н.Д., Франклин С.С., Камат Т.В., Л'Италиен Дж. Дж., Пио Дж. Р., Уильямс Г.Р .: Влияние метаболического синдрома на смертность от ишемической болезни сердца, сердечно-сосудистых заболеваний и всех причин в США Взрослые.Тираж. 2004, 110: 1245-1250. 10.1161 / 01.CIR.0000140677.20606.0E.

    PubMed Google Scholar

  • 50.

    Ирибаррен С., Го А.С., Хассон Г., Сидни С., Фэйр Дж. М., Квертермус Т., Хлатки М. А., Фортманн С. П.: Метаболический синдром и болезнь коронарной артерии с ранним началом: целое больше, чем его части ?. J Am Coll Cardiol. 2006, 48: 1800-1807. 10.1016 / j.jacc.2006.03.070.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 51.

    Nabipour I, Amiri M, Imami SR, Jahfari SM, Shafeiae E, Nosrati A, Iranpour D, Soltanian AR: метаболический синдром и нефатальная ишемическая болезнь сердца; популяционное исследование. Int J Cardiol. 2007, 118: 48-53. 10.1016 / j.ijcard.2006.06.017.

    PubMed Google Scholar

  • 52.

    Ginsberg HN, MacCallum PR: Ожирение, метаболический синдром и пандемия сахарного диабета 2 типа: Часть I. Повышенный риск сердечно-сосудистых заболеваний и важность атерогенной дислипидемии у лиц с метаболическим синдромом и сахарным диабетом 2 типа.J Cardiometab Syndr. 2009, 4: 113-119. 10.1111 / j.1559-4572.2008.00044.x.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 53.

    Экель Р. Х., Гранди С. М., Зиммет П. З .: Метаболический синдром. Ланцет. 2005, 365: 1415-1428. 10.1016 / S0140-6736 (05) 66378-7.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 54.

    Hanson RL, Imperatore G, Bennett PH, Knowler WC: Компоненты «метаболического синдрома» и частота диабета 2 типа.Сахарный диабет. 2002, 51: 3120-3127. 10.2337 / диабет. 51.10.3120.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 55.

    Гранди С.М., Климан Дж. И., Дэниэлс С. Р., Донато К. А., Экель Р. Х., Франклин Б. А., Гордон Д. Д., Краусс Р. М., Сэвидж П. Дж., Смит С. К., Спертус Д. А., Коста Ф., Американская кардиологическая ассоциация; Национальный институт сердца, легких и крови: Диагностика и лечение метаболического синдрома. Научное заявление Американской кардиологической ассоциации / Национального института сердца, легких и крови.Управляющее резюме. Cardiol Rev.2005, 13: 322-327.

    PubMed Google Scholar

  • 56.

    Ford ES, Li C, Sattar N: Метаболический синдром и случайный диабет: текущее состояние доказательств. Уход за диабетом. 2008, 31: 1898-1904. 10.2337 / dc08-0423.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 57.

    Лааксонен Д.Е., Лакка Х.М., Нисканен Л.К., Каплан Г.А., Салонен Дж.Т., Лакка Т.А.: Метаболический синдром и развитие сахарного диабета: применение и проверка недавно предложенных определений метаболического синдрома в проспективном когортном исследовании.Am J Epidemiol. 2002, 156: 1070-1077. 10.1093 / aje / kwf145.

    PubMed Google Scholar

  • 58.

    Хэнли А.Дж., Картер А.Дж., Уильямс К., Феста А., Д'Агостино Р.Б., Вагенкнехт Л.Е., Хаффнер С.М.: Прогнозирование сахарного диабета 2 типа с альтернативными определениями метаболического синдрома: Исследование инсулинорезистентного атеросклероза. Тираж. 2005, 112: 3713-3721. 10.1161 / CIRCULATIONAHA.105.559633.

    PubMed Google Scholar

  • 59.

    Лоренцо С., Околоиз М., Уильямс К., Стерн М. П., Хаффнер С. М.: Метаболический синдром как предиктор диабета 2 типа: исследование сердца в Сан-Антонио. Уход за диабетом. 2003, 26: 3153-3159. 10.2337 / diacare.26.11.3153.

    PubMed Google Scholar

  • 60.

    Cartier A, Côté M, Lemieux I, Pérusse L, Tremblay A, Bouchard C, Després JP: Половые различия в маркерах воспаления: каков вклад висцерального ожирения ?. Am J Clin Nutr.2009, 89: 1307-1314. 10.3945 / ajcn.2008.27030.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 61.

    Онат А., Угур М., Джан Дж., Юксель Х., Хергенц Г.: Висцеральная жировая ткань и масса жира: прогностические значения и роль пола в кардиометаболическом риске среди турок. Питание. 2010, 26: 382-389. 10.1016 / j.nut.2009.05.019.

    PubMed Google Scholar

  • 62.

    Онат А., Хергенц Г., Булур С., Угур М., Кучукдурмаз З., Кан Г.: Парадокс высокого уровня аполипопротеина A-I, независимо предсказывающий случаи диабета 2 типа среди турок.Int J Cardiol. 2010, 142: 72-79. 10.1016 / j.ijcard.2008.12.066.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 63.

    Онат А, Хергенц G: Воспаление низкой степени и дисфункция липопротеинов высокой плотности и его аполипопротеинов как основной движущей силы кардиометаболического риска. Обмен веществ. 2011, 60: 499-512. 10.1016 / j.metabol.2010.04.018.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 64.

    Onat A, Can G, Hergenc G, Yazici M, Karabulut A, Albayrak S: сывороточный аполипопротеин B предсказывает дислипидемию, метаболический синдром и, у женщин, гипертонию и диабет, независимо от маркеров центрального ожирения и воспаления. Int J Obes (Лондон). 2007, 31: 1119-1125. 10.1038 / sj.ijo.0803552.

    CAS Google Scholar

  • 65.

    Онат А., Уярел Х., Хергенч Г., Карабулут А., Албайрак С., Сари И., Язичи М., Келеш I. В популяционном исследовании мочевая кислота в сыворотке крови является определяющим фактором метаболического синдрома.Am J Hypertens. 2006, 19: 1055-1062. 10.1016 / j.amjhyper.2006.02.014.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 66.

    Onat A, Hergenç G, Karabulut A, Türkmen S, Doan Y, Uyarel H, Can G, Sansoy V: сывороточная гамма-глутамилтрансфераза как маркер метаболического синдрома и вероятности коронарной болезни у людей среднего и пожилого возраста без диабета Взрослые. Предыдущая Мед. 2006, 43: 136-139. 10.1016 / j.ypmed.2006.04.005.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 67.

    Онат А., Ожан Х., Эрбилен Э., Албайрак С., Кючюкдурмаз З., Кан Г., Келеш И., Хергенч Г.: Независимое предсказание метаболического синдрома по фибриногену плазмы у мужчин и предикторы повышенных уровней. Int J Cardiol. 2009, 135: 211-217. 10.1016 / j.ijcard.2008.03.054.

    PubMed Google Scholar

  • 68.

    Ордовас Дж. М.: Генетические связи между сахарным диабетом и коронарным атеросклерозом. Curr Atheroscler Rep. 2007, 9: 204-210. 10.1007 / s11883-007-0020-9.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 69.

    Стефан Н., Кантарцис К., Мачанн Дж., Шик Ф., Тамер С., Риттиг К., Баллетсхофер Б., Мачикао Ф., Фриче А., Херинг Х.У .: Идентификация и характеристика метаболически доброкачественного ожирения у людей. Arch Intern Med. 2008, 168: 1609-1616. 10.1001 / archinte.168.15.1609.

    PubMed Google Scholar

  • 70.

    Bravata DM, Wells CK, Concato J, Kernan WN, Brass LM, Gulanski BI: два измерения чувствительности к инсулину предоставили аналогичную информацию в U.С. население. J Clin Epidemiol. 2004, 57: 1214-1217. 10.1016 / j.jclinepi.2004.05.001.

    PubMed Google Scholar

  • 71.

    St-Onge MP, Janssen I, Heymsfield SB: Метаболический синдром у американцев с нормальным весом: новое определение человека с метаболическим ожирением и нормальным весом. Уход за диабетом. 2004, 27: 2222-2228. 10.2337 / diacare.27.9.2222.

    PubMed Google Scholar

  • 72.

    Мацузава Ю. Роль топологии жира в риске заболеваний. Int J Obes (Лондон). 2008, 32 (Приложение 7): S83-S92.

    CAS Google Scholar

  • 73.

    Мацузава Ю. Адипонектин: ключевой фактор в лечении расстройств, связанных с ожирением. Curr Pharm Des. 2010, 16: 1896-1901. 10.2174 / 1381612107

    893.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 74.

    Окамото Y, Kihara S, Funahashi T, Matsuzawa Y, Libby P: Адипонектин: ключевой адипоцитокин при метаболическом синдроме.Clin Sci (Лондон). 2006, 110: 267-278. 10.1042 / CS20050182.

    CAS Google Scholar

  • 75.

    Kim JH, Kim SH, Im JA, Lee DC: Взаимосвязь между висфатином и метаболическим синдромом у женщин в постменопаузе. Maturitas. 2010, 67: 67-71. 10.1016 / j.maturitas.2010.05.002.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 76.

    S Standeven KF, Hess K, Carter AM, Rice GI, Cordell PA, Balmforth AJ, Lu B, Scott DJ, Turner AJ, Hooper NM, Grant PJ: Неприлизин, ожирение и метаболический синдром.Int J Obes (Лондон).

  • 77.

    Xu J, Lloyd DJ, Hale C, Stanislaus S, Chen M, Sivits G, Vonderfecht S, Hecht R, Li YS, Lindberg RA, Chen JL, Jung DY, Zhang Z, Ko HJ, Kim JK , Véniant MM: Фактор роста фибробластов 21 обращает вспять стеатоз печени, увеличивает расход энергии и улучшает чувствительность к инсулину у мышей с ожирением, вызванным диетой. Сахарный диабет. 2009, 58: 250-259. 10.2337 / db08-0392.

    CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 78.

    Стофкова А. Резистин и висфатин: регуляторы чувствительности к инсулину, воспаления и иммунитета. Endocr Regul. 2010, 44: 25-36. 10.4149 / endo_2010_01_25.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 79.

    Kahn SE, Prigeon RL, Schwartz RS, Fujimoto WY, Knopp RH, Brunzell JD, Porte D: ожирение, распределение жира в организме, чувствительность к инсулину и функция бета-клеток островков как объяснение метаболического разнообразия. J Nutr. 2001, 131: 354С-360С.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 80.

    Chrousos GP, Gold PW: Концепции стресса и системных расстройств стресса. Обзор физического и поведенческого гомеостаза. ДЖАМА. 1992, 267: 1244-1252. 10.1001 / jama.267.9.1244.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 81.

    Charmandari E, Tsigos C, Chrousos G: Эндокринология стрессовой реакции. Annu Rev Physiol.2005, 67: 259-284. 10.1146 / annurev.physiol.67.040403.120816.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 82.

    Chrousos GP, Kino T: передача сигналов глюкокортикоидов в клетке. Расширение клинического значения сложных поведенческих и соматических расстройств человека. Ann N Y Acad Sci. 2009, 1179: 153-166. 10.1111 / j.1749-6632.2009.04988.x.

    CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 83.

    Chrousos GP: Стресс и расстройства стрессовой системы. Nat Rev Endocrinol. 2009, 5: 374-381. 10.1038 / nrendo.2009.106.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 84.

    Chrousos GP: Роль стресса и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси в патогенезе метаболического синдрома: нейроэндокринные и тканевые причины. Int J Obes Relat Metab Disord. 2000, 24 (Дополнение 2): S50-S55.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 85.

    Вгонцас А.Н., Папаниколау Д.А., Бикслер Э.О., Хоппер К., Лоцикас А., Лин Х.М., Калес А., Хрусос Г.П .: Апноэ во сне, дневная сонливость и усталость: связь с висцеральным ожирением, инсулинорезистентностью и гиперцитокинемией. J Clin Endocrinol Metab. 2000, 85: 1151-1158. 10.1210 / jc.85.3.1151.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 86.

    Стюарт П.М., Бултон А., Кумар С., Кларк П.М., Шеклтон С.Х.: Метаболизм кортизола при ожирении человека: нарушение преобразования кортизона в кортизол у субъектов с центральным ожирением.J Clin Endocrinol Metab. 1999, 84: 1022-1027. 10.1210 / jc.84.3.1022.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 87.

    Валсамакис Г., Анвар А., Томлинсон Дж. В., Шеклтон С. К., МакТернан П. Г., Четти Р., Вуд П. Дж., Банерджи А. К., Холдер G, Барнетт А. Х., Стюарт П. М., Кумар С.: активность 11-бета-гидроксистероидной дегидрогеназы типа 1 в худые и полные мужчины с сахарным диабетом 2 типа. J Clin Endocrinol Metab. 2004, 89: 4755-4761. 10.1210 / jc.2003-032240.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 88.

    Gathercole LL, Stewart PM: Ориентация на пререцепторный метаболизм кортизола как новый метод лечения ожирения и диабета. J Стероид Biochem Mol Biol. 2010, 122: 21-27. 10.1016 / j.jsbmb.2010.03.060.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 89.

    Вгонцас А.Н., Хрусос Г.П. Нарушение дыхания во сне, сонливость и инсулинорезистентность: последнее является следствием, патогенетическим фактором или и тем, и другим?Sleep Med. 2002, 3: 389-391. 10.1016 / S1389-9457 (02) 00067-9.

    PubMed Google Scholar

  • 90.

    Вгонцас А.Н., Хрусос Г.П. Сон, гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система и цитокины: множественные взаимодействия и нарушения при нарушениях сна. Endocrinol Metab Clin North Am. 2002, 31: 15-36. 10.1016 / S0889-8529 (01) 00005-6.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 91.

    Вгонцас А.Н., Бикслер Э.О., Хрусос Г.П .: Сонливость и утомляемость, связанные с ожирением: роль стрессовой системы и цитокинов. Ann N Y Acad Sci. 2006, 1083: 329-344. 10.1196 / летопись.1367.023.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 92.

    Вгонцас А.Н., Бикслер Е.О., Хрусос Г.П.: Апноэ во сне является проявлением метаболического синдрома. Sleep Med Rev.2005, 9: 211-224. 10.1016 / j.smrv.2005.01.006.

    PubMed Google Scholar

  • 93.

    Надер N, Chrousos GP, Kino T: Взаимодействие циркадной системы ЧАСОВ и оси HPA. Trends Endocrinol Metab. 2010, 21: 277-286. 10.1016 / j.tem.2009.12.011.

    CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 94.

    Фурукава С., Фудзита Т., Симабукуро М., Иваки М., Ямада Ю., Накадзима Ю., Накаяма О, Макисима М., Мацуда М., Шимомура I. Повышенный оксидативный стресс при ожирении и его влияние на метаболический синдром. J Clin Invest.2004, 114: 1752-1761.

    CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 95.

    Grattagliano I, Vendemiale G, Boscia F, Micelli-Ferrari T, Cardia L, Altomare E: окислительные продукты сетчатки и повреждения глаз у пациентов с диабетом. Free Radic Biol Med. 1998, 25: 369-372. 10.1016 / S0891-5849 (98) 00059-8.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 96.

    Wei Y, Sowers JR, Nistala R, Gong H, Uptergrove GM, Clark SE, Morris EM, Szary N, Manrique C, Stump CS: индуцированная ангиотензином II активация НАДФН-оксидазы нарушает передачу сигналов инсулина в клетках скелетных мышц .J Biol Chem. 2006, 281: 35137-35146. 10.1074 / jbc.M601320200.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 97.

    Blendea MC, Jacobs D, Stump CS, McFarlane SI, Ogrin C, Bahtyiar G, Stas S, Kumar P, Sha Q, Ferrario CM, Sowers JR: Устранение оксидативного стресса улучшает чувствительность к инсулину в Ren- 2 крысиная модель сверхэкспрессии тканевого ангиотензина II. Am J Physiol Endocrinol Metab. 2005, 288: E353-E359. 10.1152 / ajpendo.00402.2004.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 98.

    Giacchetti G, Sechi LA, Rilli S, Carey RM: система ренин-ангиотензин-альдостерон, метаболизм глюкозы и диабет. Trends Endocrinol Metab. 2005, 16: 120-126. 10.1016 / j.tem.2005.02.003.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 99.

    Набешима Ю., Тадзума С., Канно К., Хиого Х., Чайама К. Удаление рецептора ангиотензина II типа I снижает стеатоз печени. J Hepatol. 2009, 50: 1226-1235. 10.1016 / j.jhep.2009.01.018.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 100.

    Cooper SA, Whaley-Connell A, Habibi J, Wei Y, Lastra G, Manrique C, Stas S, Sowers JR: Ренин-ангиотензин-альдостероновая система и оксидативный стресс при сердечно-сосудистой резистентности к инсулину. Am J Physiol Heart Circ Physiol. 2007, 293: h3009-h3023. 10.1152 / ajpheart.00522.2007.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 101.

    Williams JS, Williams GH: 50 лет альдостерону. J Clin Endocrinol Metab. 2003, 88: 2364-2372. 10.1210 / jc.2003-030490.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 102.

    Тирош А., Гарг Р., Адлер Г.К .: Антагонисты минералокортикоидных рецепторов и метаболический синдром. Curr Hypertens Rep.2010, 12: 252-257. 10.1007 / s11906-010-0126-2.

    CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 103.

    Sowers JR, Whaley-Connell A, Epstein M: Обзорный обзор: новые клинические последствия роли альдостерона в метаболическом синдроме и резистентной гипертензии.Ann Intern Med. 2009, 150: 776-783.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 104.

    Шиффрин EL: Влияние альдостерона на сосудистую сеть. Гипертония. 2006, 47: 312-318. 10.1161 / 01.HYP.0000201443.63240.a7.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 105.

    Brown NJ: Альдостерон и воспаление сосудов. Гипертония. 2008, 51: 161-167. 10.1161 / ГИПЕРТЕНЗИЯ AHA.107.095489.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 106.

    Krutzfeldt J, Stoffel M: MicroRNAs: новый класс регуляторных генов, влияющих на метаболизм. Cell Metab. 2006, 4: 9-12. 10.1016 / j.cmet.2006.05.009.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 107.

    Jackson RJ, Standart N: Как микроРНК регулируют экспрессию генов ?. Sci STKE. 2007, 2007: re1

    Google Scholar

  • 108.

    Heneghan HM, Miller N, Kerin MJ: Роль микроРНК в ожирении и метаболическом синдроме. Obes Rev.2010, 11: 354-361. 10.1111 / j.1467-789X.2009.00659.x.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 109.

    Krützfeldt J, Rajewsky N, Braich R, Rajeev KG, Tuschl T., Manoharan M, Stoffel M: Отключение микроРНК in vivo с помощью «антагомиров». Природа. 2005, 438: 685-689. 10.1038 / природа04303.

    PubMed Google Scholar

  • 110.

    Равелли Г.П., Штейн З.А., Сассер М.В.: Ожирение у молодых мужчин после воздействия голода в утробе матери и в раннем младенчестве. N Engl J Med. 1976, 295: 349-353. 10.1056 / NEJM197608122950701.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 111.

    Кенсара О.А., Вуттон С.А., Филлипс Д.И., Патель М., Джексон А.А., Элия М.: Программирование состава тела плода: соотношение между массой тела при рождении и составом тела, измеренное с помощью двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии и антропометрических методов в пожилые англичане.Am J Clin Nutr. 2005, 82: 980-987.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 112.

    Гейл С.Р., Мартин С.Н., Келлингрей С., Истелл Р., Купер С. Внутриутробное программирование состава тела взрослого человека. J Clin Endocrinol Metab. 2001, 86: 267-272. 10.1210 / jc.86.1.267.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 113.

    Симмонс Р.А., Темплтон Л.Дж., Герц С.Дж .: Задержка внутриутробного развития приводит к развитию диабета 2 типа у крыс.Сахарный диабет. 2001, 50: 2279-2286. 10.2337 / диабет.50.10.2279.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 114.

    Germani D, Puglianiello A, Cianfarani S: Утероплацентарная недостаточность снижает уровень регуляции рецептора инсулина и влияет на экспрессию ключевых ферментов метаболизма длинноцепочечных жирных кислот (LCFA) в скелетных мышцах при рождении. Кардиоваск Диабетол. 2008, 7: 14-10.1186 / 1475-2840-7-14.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 115.

    Xita N, Tsatsoulis A: Фетальное происхождение метаболического синдрома. Ann N Y Acad Sci. 2010, 1205: 148-155. 10.1111 / j.1749-6632.2010.05658.x.

    PubMed Google Scholar

  • 116.

    Фернандес-Твинн Д.С., Озанн С.Е.: Питание и метаболическое программирование в раннем возрасте. Ann N Y Acad Sci. 2010, 1212: 78-96. 10.1111 / j.1749-6632.2010.05798.x.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 117.

    Сакка С.Д., Лутрадис Д., Канака-Гантенбейн С., Маргели А., Папастаматаки М., Папассотириу I, Хрусос Г.П .: Отсутствие инсулинорезистентности и слабое воспаление, несмотря на ранние проявления метаболического синдрома у детей, рожденных после экстракорпорального оплодотворения. Fertil Steril. 2010, 94: 1693-1699. 10.1016 / j.fertnstert.2009.09.049.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 118.

    Ceelen M, van Weissenbruch MM, Vermeiden JP, van Leeuwen FE, Delemarre-van de Waal HA: Кардиометаболические различия у детей, рожденных после экстракорпорального оплодотворения: последующее исследование.J Clin Endocrinol Metab. 2008, 93: 1682-1688. 10.1210 / jc.2007-2432.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 119.

    Майлз Х.Л., Хофман П.Л., Пик Дж., Харрис М., Уилсон Д., Робинсон Е.М., Глюкман П.Д., Катфилд В.С.: Экстракорпоральное оплодотворение улучшает рост и обмен веществ у детей. J Clin Endocrinol Metab. 2007, 92: 3441-3445. 10.1210 / jc.2006-2465.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 120.

    Weiss R, Dziura J, Burgert TS, Tamborlane WV, Taksali SE, Yeckel CW, Allen K, Lopes M, Savoye M, Morrison J, Sherwin RS, Caprio S: ожирение и метаболический синдром у детей и подростков. N Engl J Med. 2004, 350: 2362-2374. 10.1056 / NEJMoa031049.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 121.

    Ханнон Т.С., Рао Г., Арсланян С.А.: Детское ожирение и сахарный диабет 2 типа. Педиатрия. 2005, 116: 473-480. 10.1542 / пед.2004-2536.

    PubMed Google Scholar

  • 122.

    Чен В., Сринивасан С.Р., Элкасабани А., Беренсон Г.С.: факторы риска сердечно-сосудистых заболеваний, объединяющие особенности синдрома инсулинорезистентности (Синдром X) в двухрасовой (черно-белой) популяции детей, подростков и молодых людей: Богалусское исследование сердца. Am J Epidemiol. 1999, 150: 667-674.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 123.

    Cook S, Weitzman M, Auinger P, Nguyen M, Dietz WH: Распространенность фенотипа метаболического синдрома у подростков: результаты третьего Национального обследования здоровья и питания, 1988–1994. Arch Pediatr Adolesc Med. 2003, 157: 821-827. 10.1001 / архпеди.157.8.821.

    PubMed Google Scholar

  • 124.

    Чен В., Бао В., Бегум С., Элкасабани А., Сринивасан С.Р., Беренсон Г.С.: Возрастные закономерности кластеризации переменных сердечно-сосудистого риска синдрома X от детства до юношеского возраста в популяции, состоящей из чернокожих. и белые испытуемые: исследование сердца Богалусы.Сахарный диабет. 2000, 49: 1042-1048. 10.2337 / диабет.49.6.1042.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 125.

    Csabi G, Torok K, Jeges S, Molnar D: Наличие метаболического сердечно-сосудистого синдрома у детей с ожирением. Eur J Pediatr. 2000, 159: 91-94. 10.1007 / PL00013812.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 126.

    Морено Л.А., Пинеда И., Родригес Дж., Флета Дж., Саррия А., Буэно М.: Окружность талии для скрининга метаболического синдрома у детей.Acta Paediatr. 2002, 91: 1307-1312. 10.1111 / j.1651-2227.2002.tb02825.x.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 127.

    Дункан Г.Е., Ли С.М., Чжоу XH: Распространенность и тенденции фенотипа метаболического синдрома среди У.А. подростки, 1999-2000 гг. Уход за диабетом. 2004, 27: 2438-2443. 10.2337 / diacare.27.10.2438.

    PubMed Google Scholar

  • 128.

    Cruz ML, Weigensberg MJ, Huang TT, Ball G, Shaibi GQ, Goran MI: метаболический синдром у латиноамериканской молодежи с избыточным весом и роль чувствительности к инсулину.J Clin Endocrinol Metab. 2004, 89: 108-113. 10.1210 / jc.2003-031188.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 129.

    де Ферранти С.Д., Говро К., Людвиг Д.С., Нойфельд Э.Дж., Ньюбургер Дж.В., Рифаи Н.: Распространенность метаболического синдрома у американских подростков: результаты Третьего национального исследования здоровья и питания. Тираж. 2004, 110: 2494-2497. 10.1161 / 01.CIR.0000145117.40114.C7.

    PubMed Google Scholar

  • 130.

    Lambert M, Paradis G, O'Loughlin J, Delvin EE, Hanley JA, Levy E: Синдром инсулинорезистентности в репрезентативной выборке детей и подростков из Квебека, Канада. Int J Obes Relat Metab Disord. 2004, 28: 833-841. 10.1038 / sj.ijo.0802694.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 131.

    Гудман Э., Долан Л. М., Моррисон Дж. А., Дэниелс С. Р.: Факторный анализ кластерных сердечно-сосудистых рисков в подростковом возрасте: ожирение является преобладающим коррелятом риска среди молодежи.Тираж. 2005, 111: 1970-1977. 10.1161 / 01.CIR.0000161957.34198.2B.

    PubMed Google Scholar

  • 132.

    Pervanidou P, Kanaka-Gantenbein C, Chrousos GP: Оценка метаболического профиля в клинических условиях. Curr Opin Clin Nutr Metab Care. 2006, 9: 589-595. 10.1097 / 01.mco.0000241669.24923.8d.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 133.

    Brambilla P, Lissau I, Flodmark CE, Moreno LA, Widhalm K, Wabitsch M, Pietrobelli A: Оценка кластеризации метаболических факторов риска у детей: провести черту через детский метаболический синдром.Int J Obes (Лондон). 2007, 31: 591-600. 10.1038 / sj.ijo.0803581.

    CAS Google Scholar

  • 134.

    Зиммет П., Альберти К.Г., Кауфман Ф., Таджима Н., Силинк М., Арсланян С., Вонг Г., Беннет П., Шоу Дж., Каприо С., Группа консенсуса IDF: метаболический синдром у детей и подростков - IDF консенсусный отчет. Педиатр Диабет. 2007, 8: 299-306. 10.1111 / j.1399-5448.2007.00271.x.

    PubMed Google Scholar

  • 135.

    Горан М.И., Гауэр Б.А.: Продольное исследование пубертатной инсулинорезистентности. Сахарный диабет. 2001, 50: 2444-2450. 10.2337 / диабет.50.11.2444.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 136.

    Винер Р.М., Сегал Т.Ю., Лихтарович-Крынска Э., Хиндмарш П. Распространенность синдрома инсулинорезистентности при ожирении. Arch Dis Child. 2005, 90: 10-14. 10.1136 / adc.2003.036467.

    CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 137.

    Pilia S, Casini MR, Foschini ML, Minerba L, Musiu MC, Marras V, Civolani P, Loche S: Влияние полового созревания на инсулинорезистентность у детей с ожирением. J Endocrinol Invest. 2009, 32: 401-405.

    CAS PubMed Google Scholar

  • 138.

    Goodman E, Daniels SR, Meigs JB, Dolan LM: Нестабильность в диагностике метаболического синдрома у подростков. Тираж. 2007, 115: 2316-2322. 10.1161 / CIRCULATIONAHA.106.669994.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 139.

    Goodman E, Li C, Tu YK, Ford E, Sun SS, Huang TT: Стабильность факторной структуры метаболического синдрома на протяжении пубертатного развития: подтверждающий факторный анализ трех альтернативных моделей. J Pediatr. 2009, 155: S5-S8.

    Google Scholar

  • 140.

    Pervanidou P, Kanaka-Gantenbein C, Lazopoulou N, Karamouzis I, Bastaki D, Julius A, Chrousos GP: Несоответствие диагноза метаболического синдрома и корреляция концентраций кортизола в утренней сыворотке с нарушениями метаболизма у детей Подростки.Гормональные исследования. 2009, 72 (Дополнение 3): 283.

    Google Scholar

  • 141.

    Magnussen CG, Koskinen J, Chen W., Thomson R, Schmidt MD, Srinivasan SR, Kivimäki M, Mattsson N, Kähönen M, Laitinen T, Taittonen L, Rönnemaa T., Viikari JS, Bearenson , Raitakari OT: Детский метаболический синдром предсказывает метаболический синдром в зрелом возрасте, субклинический атеросклероз и сахарный диабет 2 типа, но не лучше, чем только индекс массы тела: исследование сердца Богалуса и исследование риска сердечно-сосудистых заболеваний у молодых финнов.Тираж. 2010, 122: 1604-1611. 10.1161 / CIRCULATIONAHA.110.940809.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 142.

    Einhorn D, Reaven GM, Cobin RH, Ford E, Ganda OP, Handelsman Y, Hellman R, Jellinger PS, Kendall D, Krauss RM, Neufeld ND, Petak SM, Rodbard HW, Seibel JA, Smith DA , Wilson PW: Заявление о позиции Американского колледжа эндокринологии по синдрому инсулинорезистентности. Endocr Pract. 2003, 9: 237-252.

    PubMed Google Scholar

  • 143.

    Ford ES, Giles WH, Dietz WH: Распространенность метаболического синдрома среди взрослых в США: результаты третьего национального исследования здоровья и питания. ДЖАМА. 2002, 287: 356-359. 10.1001 / jama.287.3.356.

    PubMed Google Scholar

  • 144.

    Ford ES, Giles WH: Сравнение распространенности метаболического синдрома с использованием двух предложенных определений. Уход за диабетом. 2003, 26: 575-581. 10.2337 / diacare.26.3.575.

    PubMed Google Scholar

  • 145.

    Park YW, Zhu S, Palaniappan L, Heshka S, Carnethon MR, Heymsfield SB: Метаболический синдром: данные о распространенности и связанных факторах риска среди населения США по результатам Третьего национального исследования здоровья и питания, 1988–1994. Arch Intern Med. 2003, 163: 427-436. 10.1001 / archinte.163.4.427.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • Исчерпывающее определение метаболического синдрома

    Реферат

    Метаболический синдром относится к сочетанию нескольких известных факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний, включая инсулинорезистентность, ожирение, атерогенную дислипидемию и гипертензию.Эти условия взаимосвязаны и имеют общие медиаторы, механизмы и пути. В последнее время возникли разногласия по поводу его определения и его полезности. В этой статье я рассмотрю текущие определения метаболического синдрома и объясню, почему это понятие важно. Он определяет подгруппу пациентов с общей патофизиологией, которые имеют высокий риск развития сердечно-сосудистых заболеваний и диабета 2 типа. Рассматривая основные особенности метаболического синдрома и их взаимосвязь, мы можем лучше понять лежащую в основе патофизиологию и патогенез заболевания.Исчерпывающее определение метаболического синдрома и его основных характеристик облегчит исследование его причин и, мы надеемся, приведет к новому пониманию фармакологических подходов к лечению и лечению образа жизни.

    Врачам и ученым давно известно, что определенные состояния повышают риск развития атеросклеротического сердечно-сосудистого заболевания (ССЗ). Эти факторы риска включают в себя семейный анамнез преждевременной коронарной болезни, гипертонии, гиперлипидемии, диабета и курения. Возраст увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний, равно как и мужской пол и гормональный статус в постменопаузе.Некоторые из этих рисков можно изменить, например, отказ от курения, в то время как другие, такие как генетическая предрасположенность, не могут. Риск сердечно-сосудистых заболеваний можно снизить, воздействуя на эти индивидуальные факторы риска, как путем изменения образа жизни, так и, при необходимости, фармакологического лечения (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002).

    Становится все более очевидным, что определенные риски сердечно-сосудистых заболеваний имеют тенденцию группироваться или проявляться вместе. Кроме того, изменение образа жизни в виде изменения диеты и увеличения физической активности может одновременно существенно повлиять на несколько факторов риска и, таким образом, снизить риск сердечно-сосудистых заболеваний.Такое объединение некоторых факторов риска и их общая реакция на изменения образа жизни предполагает, что они не независимы друг от друга и имеют общие причины, механизмы и особенности (Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005).

    Метаболический синдром - это сочетание гипергликемии / инсулинорезистентности, ожирения и дислипидемии. Это важно по нескольким причинам. Во-первых, выявляются пациенты с высоким риском развития атеросклеротических ССЗ и диабета 2 типа (СД2).Во-вторых, рассматривая взаимосвязь между компонентами метаболического синдрома, мы сможем лучше понять патофизиологию, которая связывает их друг с другом и с повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний. В-третьих, он облегчает эпидемиологические и клинические исследования фармакологических подходов, подходов к образу жизни и профилактического лечения.

    Текущие определения метаболического синдрома

    обобщает четыре наиболее часто используемых определения метаболического синдрома. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) впервые разработала это определение в 1998 году (Alberti and Zimmet, 1998).Поскольку инсулинорезистентность считалась центральной в патофизиологии метаболического синдрома, доказательства инсулинорезистентности являются абсолютным требованием в определении ВОЗ. Это может быть нарушение глюкозы натощак [IFG, определяемое как уровень глюкозы натощак выше заданного порогового значения, обычно 100 миллиграммов на децилитр (мг / дл)] или нарушение толерантности к глюкозе (IGT, определяемый как уровень глюкозы выше заданного порогового значения, обычно 140 мг / дл в течение 120 минут после приема 75 г глюкозы во время перорального теста на толерантность к глюкозе).В качестве альтернативы, другие меры могут служить доказательством инсулинорезистентности, например, оценка повышенной гомеостатической модели инсулинорезистентности (HOMA-IR), которая пропорциональна произведению инсулина натощак и уровня глюкозы натощак. Наконец, клэмп-исследования эугликемической гиперинсулинемии могут быть использованы в качестве доказательства инсулинорезистентности. В дополнение к этому абсолютному требованию инсулинорезистентности должны быть соблюдены два дополнительных критерия. К ним относятся ожирение, дислипидемия, гипертония и микроальбуминурия.

    Таблица 1.

    Определения метаболического синдрома

    Определение ВОЗ было первым, в котором были объединены ключевые компоненты инсулинорезистентности, ожирения, дислипидемии и гипертонии. Определение требует наличия инсулинорезистентности; без него, даже если бы все остальные критерии были соблюдены, у пациента не было бы метаболического синдрома. Определение ВОЗ также позволяет диагностировать метаболический синдром у пациентов с СД2, если они соответствуют другим критериям. Поскольку некоторые измерения не выполняются рутинно, например, исследования эугликемического клэмп-теста, это определение нелегко применить в клинической практике и не подходит для крупных эпидемиологических исследований, где важна быстрая и простая оценка.

    В 1999 г. Европейская группа по изучению инсулинорезистентности (EGIR) предложила модификацию определения ВОЗ (Balkau and Charles, 1999). Как и ВОЗ, EGIR считает, что резистентность к инсулину занимает центральное место в патофизиологии метаболического синдрома, поэтому она также необходима для определения. В этом случае инсулинорезистентность определяется уровнем инсулина в плазме натощак, превышающим 75-й процентиль. Использование только повышенного инсулина натощак как отражение инсулинорезистентности упрощает определение, но это также означает, что пациенты с СД2 не могут быть диагностированы как имеющие метаболический синдром, поскольку инсулин натощак не может быть полезным показателем инсулинорезистентности у таких пациентов.Также, как и в определении ВОЗ, определение EGIR требует двух дополнительных критериев, которые могут быть выбраны из ожирения, гипертонии и дислипидемии. Критерии ожирения были упрощены до окружности талии, тогда как определение ВОЗ использовало выбор отношения талии к бедрам или индекса массы тела. Микроальбуминурия исключена как диагностический критерий.

    В 2001 году Национальная образовательная программа по холестерину (NCEP) Группа лечения взрослых III (ATP III) разработала определение метаболического синдрома (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002 г.), которое было обновлено Американской кардиологической ассоциацией и Национальным комитетом кардиологов. и Институт крови в 2005 г. (Grundy et al., 2005). Согласно определению NCEP ATP III, метаболический синдром присутствует, если соблюдены три или более из следующих пяти критериев: окружность талии более 40 дюймов (мужчины) или 35 дюймов (женщины), артериальное давление более 130/85 мм рт.ст., уровень триглицеридов натощак ( ТГ) более 150 мг / дл, уровень холестерина липопротеидов высокой плотности (ЛПВП) натощак менее 40 мг / дл (мужчины) или 50 мг / дл (женщины) и уровень сахара в крови натощак более 100 мг / дл.

    Определение NCEP ATP III является одним из наиболее широко используемых критериев метаболического синдрома.Он включает в себя ключевые особенности гипергликемии / инсулинорезистентности, висцерального ожирения, атерогенной дислипидемии и гипертонии. Он использует измерения и лабораторные результаты, которые легко доступны врачам, что облегчает его клиническое и эпидемиологическое применение. Это также просто и легко запомнить. Важно отметить, что это не требует соблюдения каких-либо конкретных критериев; только то, что соблюдаются по крайней мере три из пяти критериев. Таким образом, данное определение не включает в себя какое-либо предвзятое представление об основной причине метаболического синдрома, будь то инсулинорезистентность или ожирение.

    В 2005 году Международный диабетический фонд (IDF) опубликовал новые критерии метаболического синдрома (Zimmet et al., 2005). Хотя он включает те же общие критерии, что и другие определения, он требует наличия ожирения, но не обязательно инсулинорезистентности. Требование ожирения удовлетворяется определенными популяционными точками отсечения. Это объясняет тот факт, что разные группы населения, этнические группы и национальности имеют разное распределение норм массы тела и окружности талии.Он также признает, что взаимосвязь между этими значениями и риском СД2 или ССЗ различается в разных популяциях. Например, население Южной Азии имеет повышенный риск СД2 и ССЗ при меньшей окружности талии, что не считается отвечающим критериям для населения Запада. Хотя висцеральное ожирение сейчас признано важным фактором, определение IDF подверглось критике за то, что в патофизиологии делается упор на ожирение, а не на инсулинорезистентность (Reaven, 2006).

    Полезность концепции метаболического синдрома

    Пациенты с риском сердечно-сосудистых заболеваний и СД2

    Концепция метаболического синдрома имеет несколько практических применений. Одно из важных применений - ежедневная клиническая оценка пациентов для выявления пациентов с повышенным риском СД2 или ССЗ. Однако метаболический синдром не следует рассматривать только как способ выявления пациентов с повышенным риском, поскольку другие известные методы оценки риска принимают во внимание другие важные факторы (Meigs, 2004).Например, ни одно из определений метаболического синдрома не учитывает семейный анамнез диабета, который является одним из наиболее мощных известных факторов риска СД2. Таким образом, определение метаболического синдрома будет хуже, чем использование конкретного метода оценки риска, такого как модель прогнозирования диабета, которая учитывает семейный анамнез. Точно так же определения метаболического синдрома не учитывают возраст, пол (хотя некоторые из пороговых значений зависят от пола), курение, уровень липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) или общего холестерина, которые, как известно, являются важными факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний.Таким образом, метаболический синдром будет уступать инструменту оценки риска, такому как шкала риска Фрамингема, для прогнозирования риска сердечно-сосудистых заболеваний. Основное использование метаболического синдрома заключается не столько в идентификации пациентов с общими рисками ССЗ и СД2, сколько в том, что он идентифицирует специфическую подгруппу пациентов с общей патофизиологией . Таким образом, этот термин служит для клиницистов сокращением общих основных биологических процессов.

    Определение NCEP ATP III легко применяется в клинических условиях.Врачи могут легко выставить баллы пациентам (и, действительно, мотивированные пациенты могут выставить баллы сами) по пяти критериям, используя легко измеряемые конечные точки, и дать ответ «да» или «нет» относительно наличия метаболического синдрома. Это отличается от некоторых более сложных методов расчета риска, которые могут потребовать сложных алгоритмов или вычислений для получения ответа. Хотя это не было доказано, есть надежда, что постановка диагноза метаболического синдрома побудит людей и их врачей предпринять соответствующие шаги для снижения риска сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета 2 типа.Это может включать изменения образа жизни, такие как улучшенный выбор продуктов питания и увеличение физической активности, а также надлежащее фармакологическое лечение для критериев компонента.

    Общие патофизиологические процессы

    Метаболический синдром связывает инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, дислипидемию и гипертензию, которые, как известно, взаимосвязаны. Поступая таким образом, концепция может помочь нам лучше понять общие патофизиологические процессы; разработать полезные животные модели расстройства; а также разработать и испытать новые методы лечения.

    Метаболическому синдрому присвоен собственный диагностический код в МКБ-9: 277.7. Несмотря на это, продолжаются споры о том, является ли метаболический синдром гомогенным нарушением или заболеванием и заслуживает ли он признания в качестве синдрома (Meigs, 2004; Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005; Reaven, 2006; Grundy. , 2007). При рассмотрении патофизиологии важно понимать, что люди с изолированными компонентами, но которые не подходят под определение метаболического синдрома, не имеют такого высокого риска развития СД2 или ССЗ.Например, люди с изолированной гипертензией или изолированной гиперлипидемией подвержены риску сердечно-сосудистых заболеваний, но в меньшей степени, чем люди, отвечающие нескольким критериям. Люди с изолированным ожирением подвержены риску развития СД2, но в меньшей степени, чем люди с метаболическим синдромом. Хотя диабет рассматривается NCEP ATP III как эквивалент риска сердечно-сосудистых заболеваний, дополнительные факторы риска, которые приводят к диагностике метаболического синдрома, еще больше увеличивают риск сердечно-сосудистых заболеваний у этих пациентов. Был выдвинут аргумент, что гипотетические пациенты с некоторыми, но не другими, особенностями могут быть неправильно классифицированы тем или иным определением (Reaven, 2006).Однако, как обсуждается ниже, структура определений делает это маловероятным, и пациенты, которые действительно отражают общие патофизиологические процессы, лежащие в основе метаболического синдрома, фактически должны быть охвачены большинством определений.

    Эпидемиологические исследования

    Было проведено множество эпидемиологических исследований метаболического синдрома, в которых основное внимание уделялось распространенности метаболического синдрома в различных группах населения и величине риска СД2, ССЗ и других связанных медицинских проблем, включая ожирение печени, холестериновые камни в желчном пузыре, поликистоз яичников. синдром обструктивного апноэ сна и подагра.Такие эпидемиологические исследования требуют простого, легко применимого определения. Эти исследования могут добавить к нашему пониманию не только патофизиологии состояния, но и его генетической основы, используя подходы общегеномной ассоциации. Они также могут привести к разработке подходов к лечению, направленных на комплексные физиологические отклонения, а не на критерии отдельных компонентов.

    Основные особенности

    Выражение «сделай это как можно проще, но не проще» было приписано Альберту Эйнштейну.Следуя этому принципу, современные определения метаболического синдрома можно разделить на четыре основных признака: инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция. Из них первые два абсолютно необходимы при метаболическом синдроме. У пациентов с метаболическим синдромом потеря веса может привести к улучшению сразу нескольких характеристик, поэтому, по-видимому, требуется определенная степень ожирения для проявления патологической патофизиологии.И наоборот, есть пациенты, страдающие ожирением, но у которых не проявляются какие-либо другие компоненты метаболического синдрома, поэтому для проявления фенотипа метаболического синдрома необходимы как метаболическая предрасположенность к инсулинорезистентности, так и ожирение. Атерогенная дислипидемия является следствием инсулинорезистентности и висцерального ожирения и может быть отражена в определении путем включения отдельных критериев для высоких уровней ТГ в сыворотке и низких уровней ЛПВП. Эндотелиальная дисфункция также является следствием инсулинорезистентности и адипокинов и свободных жирных кислот (СЖК), которые высвобождаются из висцеральной жировой ткани.Эндотелиальная дисфункция определяется требованием гипертонии. И атерогенная дислипидемия, и эндотелиальная дисфункция механически способствуют развитию атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний.

    Таким образом, четыре основных признака - инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция - составят простейшее исчерпывающее определение метаболического синдрома, которое нельзя упростить дальше. Даже если другие связанные данные, такие как системное воспаление, гиперкоагуляция или микроальбуминурия, важны для патофизиологии, они не будут необходимы как часть определения, поскольку эти результаты не будут требоваться независимо.Мы обсудим каждую из этих центральных функций в следующем разделе. Их взаимоотношения показаны на прилагаемом плакате.

    Инсулинорезистентность

    Инсулин вырабатывается поджелудочной железой в ответ на гипергликемию и по-разному стимулирует использование глюкозы в различных тканях. Ткани, которые удаляют глюкозу из кровообращения и больше всего влияют на использование глюкозы, - это скелетные мышцы, печень и жировая ткань. В скелетных мышцах и жировой ткани инсулин стимулирует захват глюкозы за счет транслокации переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки.В скелетных мышцах и печени инсулин стимулирует синтез гликогена из глюкозы и подавляет гликогенолиз. В печени инсулин также снижает глюконеогенез в печени, предотвращая приток большего количества глюкозы в кровоток. В жировой ткани инсулин подавляет распад жира или липолиз и стимулирует усвоение глюкозы. Чистый эффект всех этих изменений заключается в увеличении поглощения глюкозы, снижении уровней циркулирующей глюкозы и повышении превращения глюкозы в запасные молекулы, гликоген или жир (Kim et al., 2006). При инсулинорезистентности клетки жировой ткани, мышц и печени не реагируют должным образом на инсулин, и уровни циркулирующей глюкозы остаются высокими, что приводит к патологии. Это усугубляется дерегулированием механизмов обратной связи.

    Уровень утилизации глюкозы, опосредованный инсулином, варьируется в популяции более чем в шесть раз. Некоторые из этих вариаций происходят из-за ожирения и физической формы, а некоторые - в результате генетического происхождения. Инсулинорезистентность возникает, когда наблюдается снижение чувствительности периферических тканей (скелетных мышц, жира и печени) к воздействию инсулина.Инсулинорезистентность - мощный предиктор СД2, а гиперинсулинемия - суррогатный маркер инсулинорезистентности.

    Физиологическая передача сигналов инсулина происходит после связывания инсулина с рецептором инсулина, тирозинкиназой, активируемой лигандом. Связывание инсулина приводит к фосфорилированию тирозина нижележащих субстратов и активации двух параллельных путей: пути фосфоинозитид-3-киназы (PI3K) и пути митоген-активируемого протеина (MAP) киназного пути. Фосфорилирование тирозина субстратов рецептора инсулина (IRS) активирует PI3K, что приводит к активации киназы 3-фосфоинозитид-зависимой протеинкиназы 1 (PDK1) и киназы Akt.Путь PI3K-Akt отвечает за многие последующие метаболические эффекты инсулина. В эндотелиальных клетках сосудов киназа Akt фосфорилирует и активирует эндотелиальную синтазу оксида азота (eNOS). В скелетных мышцах и жировой ткани киназа Akt стимулирует транслокацию инсулино-чувствительного переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки, что приводит к увеличению поглощения глюкозы.

    Параллельно фосфорилирование тирозина белка Shc активирует фактор обмена GTP Sos. Это приводит к активации пути киназы MAP с участием Ras, Raf, киназы MAP-киназы (MEK) и внеклеточной регулируемой киназы (ERK).Путь киназы MAP опосредует продукцию эндотелина-1 (ЕТ-1), что приводит к сужению сосудов; экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток VCAM-1 и E-селектина, приводящая к усилению лейкоцитарно-эндотелиальных взаимодействий; и эффекты роста и митогенеза на гладкомышечные клетки сосудов.

    При инсулинорезистентности путь PI3K-Akt затрагивается, тогда как путь киназы MAP - нет. Это приводит к изменению баланса между этими двумя параллельными путями. Ингибирование пути PI3K-Akt приводит к снижению выработки эндотелиального оксида азота (NO), что приводит к эндотелиальной дисфункции и снижению транслокации GLUT4, что приводит к снижению поглощения глюкозы скелетными мышцами и жирами.Напротив, путь киназы MAP не затрагивается, поэтому продолжается продукция ЕТ-1, экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток и митогенный стимул к гладкомышечным клеткам сосудов. Таким образом, инсулинорезистентность приводит к сосудистым аномалиям, которые предрасполагают к атеросклерозу.

    Инсулин увеличивает местный кровоток в тканях за счет активации eNOS, что приводит к двум отдельным эффектам (Kim et al., 2006; Jonk et al., 2007). Рекрутирование капилляров происходит в течение нескольких минут, тогда как расширение сосудов с большим сопротивлением увеличивает общую перфузию от 30 минут до 2 часов.Оба эти эффекта способствуют расширению сосудов и увеличению доставки глюкозы и инсулина к тканям. Сосудистые эффекты инсулина связывают гомеостаз глюкозы с кровотоком и вносят вклад в метаболизм глюкозы при физиологических концентрациях инсулина. Фармакологическое ингибирование выработки NO снижает утилизацию глюкозы на 40%.

    Таким образом, передача сигналов инсулина координированно влияет на использование периферической глюкозы, тонус сосудов и кровоток. Общие механизмы, которые способствуют инсулинорезистентности, могут, таким образом, также влиять на функцию сосудов, включая гипергликемию, продвинутые продукты гликирования, токсичность от свободных жирных кислот, ожирение, дислипидемию и другие провоспалительные состояния.

    Висцеральное ожирение

    Висцеральное ожирение вызывает снижение инсулино-опосредованного поглощения глюкозы и явно связано с инсулинорезистентностью. Механизмы этого, вероятно, связаны с адипокинами, которые вырабатываются жировой тканью, которые модулируют перекрестные помехи между метаболизмом и функцией сосудов (Kershaw and Flier, 2004). К ним относятся фактор некроза опухоли α (TNFα) и интерлейкин-6 (IL-6), которые обладают провоспалительным действием и способствуют развитию инсулинорезистентности и сосудистой дисфункции.Ренин-ангиотензиновая система также активируется в жировой ткани, что приводит к гипертонии и инсулинорезистентности. Напротив, адипонектин представляет собой защитный адипокин, который сочетает чувствительность к инсулину с энергетическим обменом. Уровень адипонектина снижается при ожирении, СД2 и метаболическом синдроме. В дополнение к этим адипокинам, свободные жирные кислоты, которые высвобождаются из висцерального жира, и биоактивные липидные промежуточные соединения действуют вместе, нарушая путь PI3K-Akt и усиливая окислительный стресс.

    Атерогенная дислипидемия

    Ключевыми особенностями атерогенной дислипидемии являются высокие уровни ТГ в плазме, низкие уровни холестерина ЛПВП и повышение малых плотных ЛПНП.Инсулинорезистентность и висцеральное ожирение связаны с атерогенной дислипидемией (Семенкович, 2006).

    Инсулинорезистентность приводит к атерогенной дислипидемии несколькими путями. Во-первых, инсулин обычно подавляет липолиз в адипоцитах, поэтому нарушение передачи сигналов инсулина увеличивает липолиз, что приводит к увеличению уровня FFA. В печени СЖК служат субстратом для синтеза ТГ. СЖК также стабилизируют продукцию апоВ, основного липопротеина частиц липопротеинов очень низкой плотности (ЛПОНП), что приводит к увеличению продукции ЛПОНП.Во-вторых, инсулин обычно разрушает апоВ посредством PI3K-зависимых путей, поэтому инсулинорезистентность напрямую увеличивает продукцию ЛПОНП. В-третьих, инсулин регулирует активность липопротеинлипазы, лимитирующей скорость и главного медиатора клиренса ЛПОНП.

    Таким образом, гипертриглицеридемия при инсулинорезистентности является результатом как увеличения продукции ЛПОНП, так и снижения клиренса ЛПОНП. ЛПОНП метаболизируются до остаточных липопротеинов и небольших плотных ЛПНП, которые могут способствовать образованию атеромы.ТГ в ЛПОНП переносятся на ЛПВП с помощью транспортного белка сложного эфира холестерина (СЕТР) в обмен на сложные эфиры холестерина, в результате чего образуются ЛПВП, обогащенные ТГ, и частицы ЛПОНП, обогащенные сложным эфиром холестерина. ЛПВП, обогащенные ТГ, являются лучшим субстратом для печеночной липазы, поэтому он быстро выводится из кровотока, оставляя меньше частиц ЛПВП для участия в обратном транспорте холестерина из сосудистой сети.

    Эндотелиальная дисфункция

    Эндотелиальная дисфункция - последний общий путь между многими факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний и развитием атеросклероза (Gimbrone et al., 2000; Хуанг, 2005; Ким и др., 2006). Эндотелиальные клетки выстилают внутреннюю поверхность кровеносных сосудов и выполняют важные механические, а также биологические функции. Эндотелий воспринимает физиологические и патологические раздражители и реагирует на них, а также производит вазоактивные вещества, включая NO, простациклин и эндотелины. Эндотелиальная экспрессия молекул клеточной адгезии определяет взаимодействия с циркулирующими лейкоцитами и моноцитами, влияющими на воспаление, и с циркулирующими тромбоцитами, влияющими на гемостаз и тромбоз.Эндотелий также модулирует реакцию слоя гладких мышц сосудов, что может способствовать формированию интимы во время развития атеросклеротических бляшек. Нормальная функция эндотелия защищает от этих процессов, а дисфункция эндотелия занимает центральное место в патогенезе развития атеросклеротических поражений.

    Эндотелиальная дисфункция, в широком смысле слова, возникает, когда эндотелий не может служить своим нормальным физиологическим и защитным механизмам. Это может быть связано с повреждением или отсутствием эндотелия, как в случае обнаженного эндотелия в коронарных артериях, подвергшихся ангиопластике.Это может произойти, когда нормальные реакции эндотелия нарушены, например, окислительным стрессом, гипергликемией, продуктами повышенного гликирования, FFA, воспалительными цитокинами или адипокинами. Общей чертой эндотелиальной дисфункции является снижение биодоступности NO в сосудистой сети.

    Существует несколько механизмов эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005). Наиболее важными из них являются снижение фосфорилирования eNOS по S1177 (Dimmeler et al., 1999; Fulton et al., 1999) и быстрая реакция NO с супероксидом с образованием пероксинитрит-аниона (Beckman and Koppenol, 1996).Кроме того, асимметричный диметиларгинин (ADMA) может конкурировать с аргинином за снижение выработки эндотелиального NO. eNOS требует ферментативных кофакторов, включая флавинадениндинуклеотид (FAD), флавинмононуклеотид (FMN), NADPH и тетрагидробиоптерин (BH 4 ). В отсутствие BH 4 перенос электронов через eNOS может стать «несвязанным», что приведет к образованию супероксида eNOS. Супероксид, образованный NADPH-оксидазой или несвязанной eNOS, реагирует с NO в чрезвычайно быстрой, ограниченной диффузией реакции с образованием пероксинитрит-аниона, который имеет свои собственные токсические эффекты.

    Фосфорилирование

    eNOS по S1177, по-видимому, является решающим регулятором его ферментативной активности. Фосфорилирование S1177 приводит к увеличению потока электронов через домен редуктазы и снижению диссоциации кальмодулина. В результате eNOS становится более активным и производит больше NO, даже при уровне покоя внутриклеточного кальция. Фосфорилирование eNOS снижается при диабете, гиперхолестеринемии и атеросклерозе. Физиологическая передача сигналов инсулина увеличивает фосфорилирование eNOS через путь PI3K-Akt.Эстрогены, статины, VEGF и лептин увеличивают фосфорилирование eNOS киназой Akt. Адипонектин, защитный адипокин, увеличивает фосфорилирование eNOS киназой AMP. Тот факт, что различные сигнальные пути влияют на несколько киназ, которые сходятся, чтобы модулировать активность eNOS посредством фосфорилирования, предполагает, что это общая точка интеграции, которая лежит в основе эндотелиальной дисфункции по разным причинам. Таким образом, фосфорилирование eNOS по S1177, по-видимому, является решающим шагом в регуляции активности eNOS и важной целью вмешательства для лечения эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005; Atochin et al., 2007).

    Инсулинорезистентность вызывает дисфункцию эндотелия за счет снижения активности киназы Akt, что приводит к снижению фосфорилирования и активности eNOS. Поскольку фосфорилирование eNOS по S1177 требуется для гемодинамических действий инсулина, это приводит к уменьшению кровотока к скелетным мышцам, создавая порочный круг, в котором дисфункция эндотелия ухудшает резистентность к инсулину. Кроме того, инсулино-опосредованная экспрессия ЕТ-1 и митогенные эффекты гладких мышц сосудов не зависят от инсулинорезистентности, что дополнительно способствует эндотелиальной дисфункции.

    Висцеральное ожирение вызывает дисфункцию эндотелия за счет воздействия резистина, IL-6 и TNFα на фосфорилирование eNOS. Помимо блокирования активации IRS-1, TNFα напрямую активирует НАДФН-оксидазу, увеличивая образование супероксида; TNFα также стимулирует липолиз, что приводит к высвобождению FFA. Напротив, адипонектин, который стимулирует фосфорилирование eNOS, снижается при метаболическом синдроме. В висцеральном жире резистентность к лептину также увеличивает образование активных форм кислорода.СЖК вносят вклад в эндотелиальную дисфункцию за счет комбинации ослабления передачи сигналов PI3K-Akt, увеличения количества активных форм кислорода и увеличения продукции ЕТ-1.

    Исчерпывающее определение метаболического синдрома

    Реферат

    Метаболический синдром относится к сочетанию нескольких известных факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний, включая инсулинорезистентность, ожирение, атерогенную дислипидемию и гипертензию. Эти условия взаимосвязаны и имеют общие медиаторы, механизмы и пути.В последнее время возникли разногласия по поводу его определения и его полезности. В этой статье я рассмотрю текущие определения метаболического синдрома и объясню, почему это понятие важно. Он определяет подгруппу пациентов с общей патофизиологией, которые имеют высокий риск развития сердечно-сосудистых заболеваний и диабета 2 типа. Рассматривая основные особенности метаболического синдрома и их взаимосвязь, мы можем лучше понять лежащую в основе патофизиологию и патогенез заболевания. Исчерпывающее определение метаболического синдрома и его основных характеристик облегчит исследование его причин и, мы надеемся, приведет к новому пониманию фармакологических подходов к лечению и лечению образа жизни.

    Врачам и ученым давно известно, что определенные состояния повышают риск развития атеросклеротического сердечно-сосудистого заболевания (ССЗ). Эти факторы риска включают в себя семейный анамнез преждевременной коронарной болезни, гипертонии, гиперлипидемии, диабета и курения. Возраст увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний, равно как и мужской пол и гормональный статус в постменопаузе. Некоторые из этих рисков можно изменить, например, отказ от курения, в то время как другие, такие как генетическая предрасположенность, не могут.Риск сердечно-сосудистых заболеваний можно снизить, воздействуя на эти индивидуальные факторы риска, как путем изменения образа жизни, так и, при необходимости, фармакологического лечения (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002).

    Становится все более очевидным, что определенные риски сердечно-сосудистых заболеваний имеют тенденцию группироваться или проявляться вместе. Кроме того, изменение образа жизни в виде изменения диеты и увеличения физической активности может одновременно существенно повлиять на несколько факторов риска и, таким образом, снизить риск сердечно-сосудистых заболеваний.Такое объединение некоторых факторов риска и их общая реакция на изменения образа жизни предполагает, что они не независимы друг от друга и имеют общие причины, механизмы и особенности (Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005).

    Метаболический синдром - это сочетание гипергликемии / инсулинорезистентности, ожирения и дислипидемии. Это важно по нескольким причинам. Во-первых, выявляются пациенты с высоким риском развития атеросклеротических ССЗ и диабета 2 типа (СД2).Во-вторых, рассматривая взаимосвязь между компонентами метаболического синдрома, мы сможем лучше понять патофизиологию, которая связывает их друг с другом и с повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний. В-третьих, он облегчает эпидемиологические и клинические исследования фармакологических подходов, подходов к образу жизни и профилактического лечения.

    Текущие определения метаболического синдрома

    обобщает четыре наиболее часто используемых определения метаболического синдрома. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) впервые разработала это определение в 1998 году (Alberti and Zimmet, 1998).Поскольку инсулинорезистентность считалась центральной в патофизиологии метаболического синдрома, доказательства инсулинорезистентности являются абсолютным требованием в определении ВОЗ. Это может быть нарушение глюкозы натощак [IFG, определяемое как уровень глюкозы натощак выше заданного порогового значения, обычно 100 миллиграммов на децилитр (мг / дл)] или нарушение толерантности к глюкозе (IGT, определяемый как уровень глюкозы выше заданного порогового значения, обычно 140 мг / дл в течение 120 минут после приема 75 г глюкозы во время перорального теста на толерантность к глюкозе).В качестве альтернативы, другие меры могут служить доказательством инсулинорезистентности, например, оценка повышенной гомеостатической модели инсулинорезистентности (HOMA-IR), которая пропорциональна произведению инсулина натощак и уровня глюкозы натощак. Наконец, клэмп-исследования эугликемической гиперинсулинемии могут быть использованы в качестве доказательства инсулинорезистентности. В дополнение к этому абсолютному требованию инсулинорезистентности должны быть соблюдены два дополнительных критерия. К ним относятся ожирение, дислипидемия, гипертония и микроальбуминурия.

    Таблица 1.

    Определения метаболического синдрома

    Определение ВОЗ было первым, в котором были объединены ключевые компоненты инсулинорезистентности, ожирения, дислипидемии и гипертонии. Определение требует наличия инсулинорезистентности; без него, даже если бы все остальные критерии были соблюдены, у пациента не было бы метаболического синдрома. Определение ВОЗ также позволяет диагностировать метаболический синдром у пациентов с СД2, если они соответствуют другим критериям. Поскольку некоторые измерения не выполняются рутинно, например, исследования эугликемического клэмп-теста, это определение нелегко применить в клинической практике и не подходит для крупных эпидемиологических исследований, где важна быстрая и простая оценка.

    В 1999 г. Европейская группа по изучению инсулинорезистентности (EGIR) предложила модификацию определения ВОЗ (Balkau and Charles, 1999). Как и ВОЗ, EGIR считает, что резистентность к инсулину занимает центральное место в патофизиологии метаболического синдрома, поэтому она также необходима для определения. В этом случае инсулинорезистентность определяется уровнем инсулина в плазме натощак, превышающим 75-й процентиль. Использование только повышенного инсулина натощак как отражение инсулинорезистентности упрощает определение, но это также означает, что пациенты с СД2 не могут быть диагностированы как имеющие метаболический синдром, поскольку инсулин натощак не может быть полезным показателем инсулинорезистентности у таких пациентов.Также, как и в определении ВОЗ, определение EGIR требует двух дополнительных критериев, которые могут быть выбраны из ожирения, гипертонии и дислипидемии. Критерии ожирения были упрощены до окружности талии, тогда как определение ВОЗ использовало выбор отношения талии к бедрам или индекса массы тела. Микроальбуминурия исключена как диагностический критерий.

    В 2001 году Национальная образовательная программа по холестерину (NCEP) Группа лечения взрослых III (ATP III) разработала определение метаболического синдрома (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002 г.), которое было обновлено Американской кардиологической ассоциацией и Национальным комитетом кардиологов. и Институт крови в 2005 г. (Grundy et al., 2005). Согласно определению NCEP ATP III, метаболический синдром присутствует, если соблюдены три или более из следующих пяти критериев: окружность талии более 40 дюймов (мужчины) или 35 дюймов (женщины), артериальное давление более 130/85 мм рт.ст., уровень триглицеридов натощак ( ТГ) более 150 мг / дл, уровень холестерина липопротеидов высокой плотности (ЛПВП) натощак менее 40 мг / дл (мужчины) или 50 мг / дл (женщины) и уровень сахара в крови натощак более 100 мг / дл.

    Определение NCEP ATP III является одним из наиболее широко используемых критериев метаболического синдрома.Он включает в себя ключевые особенности гипергликемии / инсулинорезистентности, висцерального ожирения, атерогенной дислипидемии и гипертонии. Он использует измерения и лабораторные результаты, которые легко доступны врачам, что облегчает его клиническое и эпидемиологическое применение. Это также просто и легко запомнить. Важно отметить, что это не требует соблюдения каких-либо конкретных критериев; только то, что соблюдаются по крайней мере три из пяти критериев. Таким образом, данное определение не включает в себя какое-либо предвзятое представление об основной причине метаболического синдрома, будь то инсулинорезистентность или ожирение.

    В 2005 году Международный диабетический фонд (IDF) опубликовал новые критерии метаболического синдрома (Zimmet et al., 2005). Хотя он включает те же общие критерии, что и другие определения, он требует наличия ожирения, но не обязательно инсулинорезистентности. Требование ожирения удовлетворяется определенными популяционными точками отсечения. Это объясняет тот факт, что разные группы населения, этнические группы и национальности имеют разное распределение норм массы тела и окружности талии.Он также признает, что взаимосвязь между этими значениями и риском СД2 или ССЗ различается в разных популяциях. Например, население Южной Азии имеет повышенный риск СД2 и ССЗ при меньшей окружности талии, что не считается отвечающим критериям для населения Запада. Хотя висцеральное ожирение сейчас признано важным фактором, определение IDF подверглось критике за то, что в патофизиологии делается упор на ожирение, а не на инсулинорезистентность (Reaven, 2006).

    Полезность концепции метаболического синдрома

    Пациенты с риском сердечно-сосудистых заболеваний и СД2

    Концепция метаболического синдрома имеет несколько практических применений. Одно из важных применений - ежедневная клиническая оценка пациентов для выявления пациентов с повышенным риском СД2 или ССЗ. Однако метаболический синдром не следует рассматривать только как способ выявления пациентов с повышенным риском, поскольку другие известные методы оценки риска принимают во внимание другие важные факторы (Meigs, 2004).Например, ни одно из определений метаболического синдрома не учитывает семейный анамнез диабета, который является одним из наиболее мощных известных факторов риска СД2. Таким образом, определение метаболического синдрома будет хуже, чем использование конкретного метода оценки риска, такого как модель прогнозирования диабета, которая учитывает семейный анамнез. Точно так же определения метаболического синдрома не учитывают возраст, пол (хотя некоторые из пороговых значений зависят от пола), курение, уровень липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) или общего холестерина, которые, как известно, являются важными факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний.Таким образом, метаболический синдром будет уступать инструменту оценки риска, такому как шкала риска Фрамингема, для прогнозирования риска сердечно-сосудистых заболеваний. Основное использование метаболического синдрома заключается не столько в идентификации пациентов с общими рисками ССЗ и СД2, сколько в том, что он идентифицирует специфическую подгруппу пациентов с общей патофизиологией . Таким образом, этот термин служит для клиницистов сокращением общих основных биологических процессов.

    Определение NCEP ATP III легко применяется в клинических условиях.Врачи могут легко выставить баллы пациентам (и, действительно, мотивированные пациенты могут выставить баллы сами) по пяти критериям, используя легко измеряемые конечные точки, и дать ответ «да» или «нет» относительно наличия метаболического синдрома. Это отличается от некоторых более сложных методов расчета риска, которые могут потребовать сложных алгоритмов или вычислений для получения ответа. Хотя это не было доказано, есть надежда, что постановка диагноза метаболического синдрома побудит людей и их врачей предпринять соответствующие шаги для снижения риска сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета 2 типа.Это может включать изменения образа жизни, такие как улучшенный выбор продуктов питания и увеличение физической активности, а также надлежащее фармакологическое лечение для критериев компонента.

    Общие патофизиологические процессы

    Метаболический синдром связывает инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, дислипидемию и гипертензию, которые, как известно, взаимосвязаны. Поступая таким образом, концепция может помочь нам лучше понять общие патофизиологические процессы; разработать полезные животные модели расстройства; а также разработать и испытать новые методы лечения.

    Метаболическому синдрому присвоен собственный диагностический код в МКБ-9: 277.7. Несмотря на это, продолжаются споры о том, является ли метаболический синдром гомогенным нарушением или заболеванием и заслуживает ли он признания в качестве синдрома (Meigs, 2004; Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005; Reaven, 2006; Grundy. , 2007). При рассмотрении патофизиологии важно понимать, что люди с изолированными компонентами, но которые не подходят под определение метаболического синдрома, не имеют такого высокого риска развития СД2 или ССЗ.Например, люди с изолированной гипертензией или изолированной гиперлипидемией подвержены риску сердечно-сосудистых заболеваний, но в меньшей степени, чем люди, отвечающие нескольким критериям. Люди с изолированным ожирением подвержены риску развития СД2, но в меньшей степени, чем люди с метаболическим синдромом. Хотя диабет рассматривается NCEP ATP III как эквивалент риска сердечно-сосудистых заболеваний, дополнительные факторы риска, которые приводят к диагностике метаболического синдрома, еще больше увеличивают риск сердечно-сосудистых заболеваний у этих пациентов. Был выдвинут аргумент, что гипотетические пациенты с некоторыми, но не другими, особенностями могут быть неправильно классифицированы тем или иным определением (Reaven, 2006).Однако, как обсуждается ниже, структура определений делает это маловероятным, и пациенты, которые действительно отражают общие патофизиологические процессы, лежащие в основе метаболического синдрома, фактически должны быть охвачены большинством определений.

    Эпидемиологические исследования

    Было проведено множество эпидемиологических исследований метаболического синдрома, в которых основное внимание уделялось распространенности метаболического синдрома в различных группах населения и величине риска СД2, ССЗ и других связанных медицинских проблем, включая ожирение печени, холестериновые камни в желчном пузыре, поликистоз яичников. синдром обструктивного апноэ сна и подагра.Такие эпидемиологические исследования требуют простого, легко применимого определения. Эти исследования могут добавить к нашему пониманию не только патофизиологии состояния, но и его генетической основы, используя подходы общегеномной ассоциации. Они также могут привести к разработке подходов к лечению, направленных на комплексные физиологические отклонения, а не на критерии отдельных компонентов.

    Основные особенности

    Выражение «сделай это как можно проще, но не проще» было приписано Альберту Эйнштейну.Следуя этому принципу, современные определения метаболического синдрома можно разделить на четыре основных признака: инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция. Из них первые два абсолютно необходимы при метаболическом синдроме. У пациентов с метаболическим синдромом потеря веса может привести к улучшению сразу нескольких характеристик, поэтому, по-видимому, требуется определенная степень ожирения для проявления патологической патофизиологии.И наоборот, есть пациенты, страдающие ожирением, но у которых не проявляются какие-либо другие компоненты метаболического синдрома, поэтому для проявления фенотипа метаболического синдрома необходимы как метаболическая предрасположенность к инсулинорезистентности, так и ожирение. Атерогенная дислипидемия является следствием инсулинорезистентности и висцерального ожирения и может быть отражена в определении путем включения отдельных критериев для высоких уровней ТГ в сыворотке и низких уровней ЛПВП. Эндотелиальная дисфункция также является следствием инсулинорезистентности и адипокинов и свободных жирных кислот (СЖК), которые высвобождаются из висцеральной жировой ткани.Эндотелиальная дисфункция определяется требованием гипертонии. И атерогенная дислипидемия, и эндотелиальная дисфункция механически способствуют развитию атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний.

    Таким образом, четыре основных признака - инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция - составят простейшее исчерпывающее определение метаболического синдрома, которое нельзя упростить дальше. Даже если другие связанные данные, такие как системное воспаление, гиперкоагуляция или микроальбуминурия, важны для патофизиологии, они не будут необходимы как часть определения, поскольку эти результаты не будут требоваться независимо.Мы обсудим каждую из этих центральных функций в следующем разделе. Их взаимоотношения показаны на прилагаемом плакате.

    Инсулинорезистентность

    Инсулин вырабатывается поджелудочной железой в ответ на гипергликемию и по-разному стимулирует использование глюкозы в различных тканях. Ткани, которые удаляют глюкозу из кровообращения и больше всего влияют на использование глюкозы, - это скелетные мышцы, печень и жировая ткань. В скелетных мышцах и жировой ткани инсулин стимулирует захват глюкозы за счет транслокации переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки.В скелетных мышцах и печени инсулин стимулирует синтез гликогена из глюкозы и подавляет гликогенолиз. В печени инсулин также снижает глюконеогенез в печени, предотвращая приток большего количества глюкозы в кровоток. В жировой ткани инсулин подавляет распад жира или липолиз и стимулирует усвоение глюкозы. Чистый эффект всех этих изменений заключается в увеличении поглощения глюкозы, снижении уровней циркулирующей глюкозы и повышении превращения глюкозы в запасные молекулы, гликоген или жир (Kim et al., 2006). При инсулинорезистентности клетки жировой ткани, мышц и печени не реагируют должным образом на инсулин, и уровни циркулирующей глюкозы остаются высокими, что приводит к патологии. Это усугубляется дерегулированием механизмов обратной связи.

    Уровень утилизации глюкозы, опосредованный инсулином, варьируется в популяции более чем в шесть раз. Некоторые из этих вариаций происходят из-за ожирения и физической формы, а некоторые - в результате генетического происхождения. Инсулинорезистентность возникает, когда наблюдается снижение чувствительности периферических тканей (скелетных мышц, жира и печени) к воздействию инсулина.Инсулинорезистентность - мощный предиктор СД2, а гиперинсулинемия - суррогатный маркер инсулинорезистентности.

    Физиологическая передача сигналов инсулина происходит после связывания инсулина с рецептором инсулина, тирозинкиназой, активируемой лигандом. Связывание инсулина приводит к фосфорилированию тирозина нижележащих субстратов и активации двух параллельных путей: пути фосфоинозитид-3-киназы (PI3K) и пути митоген-активируемого протеина (MAP) киназного пути. Фосфорилирование тирозина субстратов рецептора инсулина (IRS) активирует PI3K, что приводит к активации киназы 3-фосфоинозитид-зависимой протеинкиназы 1 (PDK1) и киназы Akt.Путь PI3K-Akt отвечает за многие последующие метаболические эффекты инсулина. В эндотелиальных клетках сосудов киназа Akt фосфорилирует и активирует эндотелиальную синтазу оксида азота (eNOS). В скелетных мышцах и жировой ткани киназа Akt стимулирует транслокацию инсулино-чувствительного переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки, что приводит к увеличению поглощения глюкозы.

    Параллельно фосфорилирование тирозина белка Shc активирует фактор обмена GTP Sos. Это приводит к активации пути киназы MAP с участием Ras, Raf, киназы MAP-киназы (MEK) и внеклеточной регулируемой киназы (ERK).Путь киназы MAP опосредует продукцию эндотелина-1 (ЕТ-1), что приводит к сужению сосудов; экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток VCAM-1 и E-селектина, приводящая к усилению лейкоцитарно-эндотелиальных взаимодействий; и эффекты роста и митогенеза на гладкомышечные клетки сосудов.

    При инсулинорезистентности путь PI3K-Akt затрагивается, тогда как путь киназы MAP - нет. Это приводит к изменению баланса между этими двумя параллельными путями. Ингибирование пути PI3K-Akt приводит к снижению выработки эндотелиального оксида азота (NO), что приводит к эндотелиальной дисфункции и снижению транслокации GLUT4, что приводит к снижению поглощения глюкозы скелетными мышцами и жирами.Напротив, путь киназы MAP не затрагивается, поэтому продолжается продукция ЕТ-1, экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток и митогенный стимул к гладкомышечным клеткам сосудов. Таким образом, инсулинорезистентность приводит к сосудистым аномалиям, которые предрасполагают к атеросклерозу.

    Инсулин увеличивает местный кровоток в тканях за счет активации eNOS, что приводит к двум отдельным эффектам (Kim et al., 2006; Jonk et al., 2007). Рекрутирование капилляров происходит в течение нескольких минут, тогда как расширение сосудов с большим сопротивлением увеличивает общую перфузию от 30 минут до 2 часов.Оба эти эффекта способствуют расширению сосудов и увеличению доставки глюкозы и инсулина к тканям. Сосудистые эффекты инсулина связывают гомеостаз глюкозы с кровотоком и вносят вклад в метаболизм глюкозы при физиологических концентрациях инсулина. Фармакологическое ингибирование выработки NO снижает утилизацию глюкозы на 40%.

    Таким образом, передача сигналов инсулина координированно влияет на использование периферической глюкозы, тонус сосудов и кровоток. Общие механизмы, которые способствуют инсулинорезистентности, могут, таким образом, также влиять на функцию сосудов, включая гипергликемию, продвинутые продукты гликирования, токсичность от свободных жирных кислот, ожирение, дислипидемию и другие провоспалительные состояния.

    Висцеральное ожирение

    Висцеральное ожирение вызывает снижение инсулино-опосредованного поглощения глюкозы и явно связано с инсулинорезистентностью. Механизмы этого, вероятно, связаны с адипокинами, которые вырабатываются жировой тканью, которые модулируют перекрестные помехи между метаболизмом и функцией сосудов (Kershaw and Flier, 2004). К ним относятся фактор некроза опухоли α (TNFα) и интерлейкин-6 (IL-6), которые обладают провоспалительным действием и способствуют развитию инсулинорезистентности и сосудистой дисфункции.Ренин-ангиотензиновая система также активируется в жировой ткани, что приводит к гипертонии и инсулинорезистентности. Напротив, адипонектин представляет собой защитный адипокин, который сочетает чувствительность к инсулину с энергетическим обменом. Уровень адипонектина снижается при ожирении, СД2 и метаболическом синдроме. В дополнение к этим адипокинам, свободные жирные кислоты, которые высвобождаются из висцерального жира, и биоактивные липидные промежуточные соединения действуют вместе, нарушая путь PI3K-Akt и усиливая окислительный стресс.

    Атерогенная дислипидемия

    Ключевыми особенностями атерогенной дислипидемии являются высокие уровни ТГ в плазме, низкие уровни холестерина ЛПВП и повышение малых плотных ЛПНП.Инсулинорезистентность и висцеральное ожирение связаны с атерогенной дислипидемией (Семенкович, 2006).

    Инсулинорезистентность приводит к атерогенной дислипидемии несколькими путями. Во-первых, инсулин обычно подавляет липолиз в адипоцитах, поэтому нарушение передачи сигналов инсулина увеличивает липолиз, что приводит к увеличению уровня FFA. В печени СЖК служат субстратом для синтеза ТГ. СЖК также стабилизируют продукцию апоВ, основного липопротеина частиц липопротеинов очень низкой плотности (ЛПОНП), что приводит к увеличению продукции ЛПОНП.Во-вторых, инсулин обычно разрушает апоВ посредством PI3K-зависимых путей, поэтому инсулинорезистентность напрямую увеличивает продукцию ЛПОНП. В-третьих, инсулин регулирует активность липопротеинлипазы, лимитирующей скорость и главного медиатора клиренса ЛПОНП.

    Таким образом, гипертриглицеридемия при инсулинорезистентности является результатом как увеличения продукции ЛПОНП, так и снижения клиренса ЛПОНП. ЛПОНП метаболизируются до остаточных липопротеинов и небольших плотных ЛПНП, которые могут способствовать образованию атеромы.ТГ в ЛПОНП переносятся на ЛПВП с помощью транспортного белка сложного эфира холестерина (СЕТР) в обмен на сложные эфиры холестерина, в результате чего образуются ЛПВП, обогащенные ТГ, и частицы ЛПОНП, обогащенные сложным эфиром холестерина. ЛПВП, обогащенные ТГ, являются лучшим субстратом для печеночной липазы, поэтому он быстро выводится из кровотока, оставляя меньше частиц ЛПВП для участия в обратном транспорте холестерина из сосудистой сети.

    Эндотелиальная дисфункция

    Эндотелиальная дисфункция - последний общий путь между многими факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний и развитием атеросклероза (Gimbrone et al., 2000; Хуанг, 2005; Ким и др., 2006). Эндотелиальные клетки выстилают внутреннюю поверхность кровеносных сосудов и выполняют важные механические, а также биологические функции. Эндотелий воспринимает физиологические и патологические раздражители и реагирует на них, а также производит вазоактивные вещества, включая NO, простациклин и эндотелины. Эндотелиальная экспрессия молекул клеточной адгезии определяет взаимодействия с циркулирующими лейкоцитами и моноцитами, влияющими на воспаление, и с циркулирующими тромбоцитами, влияющими на гемостаз и тромбоз.Эндотелий также модулирует реакцию слоя гладких мышц сосудов, что может способствовать формированию интимы во время развития атеросклеротических бляшек. Нормальная функция эндотелия защищает от этих процессов, а дисфункция эндотелия занимает центральное место в патогенезе развития атеросклеротических поражений.

    Эндотелиальная дисфункция, в широком смысле слова, возникает, когда эндотелий не может служить своим нормальным физиологическим и защитным механизмам. Это может быть связано с повреждением или отсутствием эндотелия, как в случае обнаженного эндотелия в коронарных артериях, подвергшихся ангиопластике.Это может произойти, когда нормальные реакции эндотелия нарушены, например, окислительным стрессом, гипергликемией, продуктами повышенного гликирования, FFA, воспалительными цитокинами или адипокинами. Общей чертой эндотелиальной дисфункции является снижение биодоступности NO в сосудистой сети.

    Существует несколько механизмов эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005). Наиболее важными из них являются снижение фосфорилирования eNOS по S1177 (Dimmeler et al., 1999; Fulton et al., 1999) и быстрая реакция NO с супероксидом с образованием пероксинитрит-аниона (Beckman and Koppenol, 1996).Кроме того, асимметричный диметиларгинин (ADMA) может конкурировать с аргинином за снижение выработки эндотелиального NO. eNOS требует ферментативных кофакторов, включая флавинадениндинуклеотид (FAD), флавинмононуклеотид (FMN), NADPH и тетрагидробиоптерин (BH 4 ). В отсутствие BH 4 перенос электронов через eNOS может стать «несвязанным», что приведет к образованию супероксида eNOS. Супероксид, образованный NADPH-оксидазой или несвязанной eNOS, реагирует с NO в чрезвычайно быстрой, ограниченной диффузией реакции с образованием пероксинитрит-аниона, который имеет свои собственные токсические эффекты.

    Фосфорилирование

    eNOS по S1177, по-видимому, является решающим регулятором его ферментативной активности. Фосфорилирование S1177 приводит к увеличению потока электронов через домен редуктазы и снижению диссоциации кальмодулина. В результате eNOS становится более активным и производит больше NO, даже при уровне покоя внутриклеточного кальция. Фосфорилирование eNOS снижается при диабете, гиперхолестеринемии и атеросклерозе. Физиологическая передача сигналов инсулина увеличивает фосфорилирование eNOS через путь PI3K-Akt.Эстрогены, статины, VEGF и лептин увеличивают фосфорилирование eNOS киназой Akt. Адипонектин, защитный адипокин, увеличивает фосфорилирование eNOS киназой AMP. Тот факт, что различные сигнальные пути влияют на несколько киназ, которые сходятся, чтобы модулировать активность eNOS посредством фосфорилирования, предполагает, что это общая точка интеграции, которая лежит в основе эндотелиальной дисфункции по разным причинам. Таким образом, фосфорилирование eNOS по S1177, по-видимому, является решающим шагом в регуляции активности eNOS и важной целью вмешательства для лечения эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005; Atochin et al., 2007).

    Инсулинорезистентность вызывает дисфункцию эндотелия за счет снижения активности киназы Akt, что приводит к снижению фосфорилирования и активности eNOS. Поскольку фосфорилирование eNOS по S1177 требуется для гемодинамических действий инсулина, это приводит к уменьшению кровотока к скелетным мышцам, создавая порочный круг, в котором дисфункция эндотелия ухудшает резистентность к инсулину. Кроме того, инсулино-опосредованная экспрессия ЕТ-1 и митогенные эффекты гладких мышц сосудов не зависят от инсулинорезистентности, что дополнительно способствует эндотелиальной дисфункции.

    Висцеральное ожирение вызывает дисфункцию эндотелия за счет воздействия резистина, IL-6 и TNFα на фосфорилирование eNOS. Помимо блокирования активации IRS-1, TNFα напрямую активирует НАДФН-оксидазу, увеличивая образование супероксида; TNFα также стимулирует липолиз, что приводит к высвобождению FFA. Напротив, адипонектин, который стимулирует фосфорилирование eNOS, снижается при метаболическом синдроме. В висцеральном жире резистентность к лептину также увеличивает образование активных форм кислорода.СЖК вносят вклад в эндотелиальную дисфункцию за счет комбинации ослабления передачи сигналов PI3K-Akt, увеличения количества активных форм кислорода и увеличения продукции ЕТ-1.

    Исчерпывающее определение метаболического синдрома

    Реферат

    Метаболический синдром относится к сочетанию нескольких известных факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний, включая инсулинорезистентность, ожирение, атерогенную дислипидемию и гипертензию. Эти условия взаимосвязаны и имеют общие медиаторы, механизмы и пути.В последнее время возникли разногласия по поводу его определения и его полезности. В этой статье я рассмотрю текущие определения метаболического синдрома и объясню, почему это понятие важно. Он определяет подгруппу пациентов с общей патофизиологией, которые имеют высокий риск развития сердечно-сосудистых заболеваний и диабета 2 типа. Рассматривая основные особенности метаболического синдрома и их взаимосвязь, мы можем лучше понять лежащую в основе патофизиологию и патогенез заболевания. Исчерпывающее определение метаболического синдрома и его основных характеристик облегчит исследование его причин и, мы надеемся, приведет к новому пониманию фармакологических подходов к лечению и лечению образа жизни.

    Врачам и ученым давно известно, что определенные состояния повышают риск развития атеросклеротического сердечно-сосудистого заболевания (ССЗ). Эти факторы риска включают в себя семейный анамнез преждевременной коронарной болезни, гипертонии, гиперлипидемии, диабета и курения. Возраст увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний, равно как и мужской пол и гормональный статус в постменопаузе. Некоторые из этих рисков можно изменить, например, отказ от курения, в то время как другие, такие как генетическая предрасположенность, не могут.Риск сердечно-сосудистых заболеваний можно снизить, воздействуя на эти индивидуальные факторы риска, как путем изменения образа жизни, так и, при необходимости, фармакологического лечения (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002).

    Становится все более очевидным, что определенные риски сердечно-сосудистых заболеваний имеют тенденцию группироваться или проявляться вместе. Кроме того, изменение образа жизни в виде изменения диеты и увеличения физической активности может одновременно существенно повлиять на несколько факторов риска и, таким образом, снизить риск сердечно-сосудистых заболеваний.Такое объединение некоторых факторов риска и их общая реакция на изменения образа жизни предполагает, что они не независимы друг от друга и имеют общие причины, механизмы и особенности (Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005).

    Метаболический синдром - это сочетание гипергликемии / инсулинорезистентности, ожирения и дислипидемии. Это важно по нескольким причинам. Во-первых, выявляются пациенты с высоким риском развития атеросклеротических ССЗ и диабета 2 типа (СД2).Во-вторых, рассматривая взаимосвязь между компонентами метаболического синдрома, мы сможем лучше понять патофизиологию, которая связывает их друг с другом и с повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний. В-третьих, он облегчает эпидемиологические и клинические исследования фармакологических подходов, подходов к образу жизни и профилактического лечения.

    Текущие определения метаболического синдрома

    обобщает четыре наиболее часто используемых определения метаболического синдрома. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) впервые разработала это определение в 1998 году (Alberti and Zimmet, 1998).Поскольку инсулинорезистентность считалась центральной в патофизиологии метаболического синдрома, доказательства инсулинорезистентности являются абсолютным требованием в определении ВОЗ. Это может быть нарушение глюкозы натощак [IFG, определяемое как уровень глюкозы натощак выше заданного порогового значения, обычно 100 миллиграммов на децилитр (мг / дл)] или нарушение толерантности к глюкозе (IGT, определяемый как уровень глюкозы выше заданного порогового значения, обычно 140 мг / дл в течение 120 минут после приема 75 г глюкозы во время перорального теста на толерантность к глюкозе).В качестве альтернативы, другие меры могут служить доказательством инсулинорезистентности, например, оценка повышенной гомеостатической модели инсулинорезистентности (HOMA-IR), которая пропорциональна произведению инсулина натощак и уровня глюкозы натощак. Наконец, клэмп-исследования эугликемической гиперинсулинемии могут быть использованы в качестве доказательства инсулинорезистентности. В дополнение к этому абсолютному требованию инсулинорезистентности должны быть соблюдены два дополнительных критерия. К ним относятся ожирение, дислипидемия, гипертония и микроальбуминурия.

    Таблица 1.

    Определения метаболического синдрома

    Определение ВОЗ было первым, в котором были объединены ключевые компоненты инсулинорезистентности, ожирения, дислипидемии и гипертонии. Определение требует наличия инсулинорезистентности; без него, даже если бы все остальные критерии были соблюдены, у пациента не было бы метаболического синдрома. Определение ВОЗ также позволяет диагностировать метаболический синдром у пациентов с СД2, если они соответствуют другим критериям. Поскольку некоторые измерения не выполняются рутинно, например, исследования эугликемического клэмп-теста, это определение нелегко применить в клинической практике и не подходит для крупных эпидемиологических исследований, где важна быстрая и простая оценка.

    В 1999 г. Европейская группа по изучению инсулинорезистентности (EGIR) предложила модификацию определения ВОЗ (Balkau and Charles, 1999). Как и ВОЗ, EGIR считает, что резистентность к инсулину занимает центральное место в патофизиологии метаболического синдрома, поэтому она также необходима для определения. В этом случае инсулинорезистентность определяется уровнем инсулина в плазме натощак, превышающим 75-й процентиль. Использование только повышенного инсулина натощак как отражение инсулинорезистентности упрощает определение, но это также означает, что пациенты с СД2 не могут быть диагностированы как имеющие метаболический синдром, поскольку инсулин натощак не может быть полезным показателем инсулинорезистентности у таких пациентов.Также, как и в определении ВОЗ, определение EGIR требует двух дополнительных критериев, которые могут быть выбраны из ожирения, гипертонии и дислипидемии. Критерии ожирения были упрощены до окружности талии, тогда как определение ВОЗ использовало выбор отношения талии к бедрам или индекса массы тела. Микроальбуминурия исключена как диагностический критерий.

    В 2001 году Национальная образовательная программа по холестерину (NCEP) Группа лечения взрослых III (ATP III) разработала определение метаболического синдрома (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002 г.), которое было обновлено Американской кардиологической ассоциацией и Национальным комитетом кардиологов. и Институт крови в 2005 г. (Grundy et al., 2005). Согласно определению NCEP ATP III, метаболический синдром присутствует, если соблюдены три или более из следующих пяти критериев: окружность талии более 40 дюймов (мужчины) или 35 дюймов (женщины), артериальное давление более 130/85 мм рт.ст., уровень триглицеридов натощак ( ТГ) более 150 мг / дл, уровень холестерина липопротеидов высокой плотности (ЛПВП) натощак менее 40 мг / дл (мужчины) или 50 мг / дл (женщины) и уровень сахара в крови натощак более 100 мг / дл.

    Определение NCEP ATP III является одним из наиболее широко используемых критериев метаболического синдрома.Он включает в себя ключевые особенности гипергликемии / инсулинорезистентности, висцерального ожирения, атерогенной дислипидемии и гипертонии. Он использует измерения и лабораторные результаты, которые легко доступны врачам, что облегчает его клиническое и эпидемиологическое применение. Это также просто и легко запомнить. Важно отметить, что это не требует соблюдения каких-либо конкретных критериев; только то, что соблюдаются по крайней мере три из пяти критериев. Таким образом, данное определение не включает в себя какое-либо предвзятое представление об основной причине метаболического синдрома, будь то инсулинорезистентность или ожирение.

    В 2005 году Международный диабетический фонд (IDF) опубликовал новые критерии метаболического синдрома (Zimmet et al., 2005). Хотя он включает те же общие критерии, что и другие определения, он требует наличия ожирения, но не обязательно инсулинорезистентности. Требование ожирения удовлетворяется определенными популяционными точками отсечения. Это объясняет тот факт, что разные группы населения, этнические группы и национальности имеют разное распределение норм массы тела и окружности талии.Он также признает, что взаимосвязь между этими значениями и риском СД2 или ССЗ различается в разных популяциях. Например, население Южной Азии имеет повышенный риск СД2 и ССЗ при меньшей окружности талии, что не считается отвечающим критериям для населения Запада. Хотя висцеральное ожирение сейчас признано важным фактором, определение IDF подверглось критике за то, что в патофизиологии делается упор на ожирение, а не на инсулинорезистентность (Reaven, 2006).

    Полезность концепции метаболического синдрома

    Пациенты с риском сердечно-сосудистых заболеваний и СД2

    Концепция метаболического синдрома имеет несколько практических применений. Одно из важных применений - ежедневная клиническая оценка пациентов для выявления пациентов с повышенным риском СД2 или ССЗ. Однако метаболический синдром не следует рассматривать только как способ выявления пациентов с повышенным риском, поскольку другие известные методы оценки риска принимают во внимание другие важные факторы (Meigs, 2004).Например, ни одно из определений метаболического синдрома не учитывает семейный анамнез диабета, который является одним из наиболее мощных известных факторов риска СД2. Таким образом, определение метаболического синдрома будет хуже, чем использование конкретного метода оценки риска, такого как модель прогнозирования диабета, которая учитывает семейный анамнез. Точно так же определения метаболического синдрома не учитывают возраст, пол (хотя некоторые из пороговых значений зависят от пола), курение, уровень липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) или общего холестерина, которые, как известно, являются важными факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний.Таким образом, метаболический синдром будет уступать инструменту оценки риска, такому как шкала риска Фрамингема, для прогнозирования риска сердечно-сосудистых заболеваний. Основное использование метаболического синдрома заключается не столько в идентификации пациентов с общими рисками ССЗ и СД2, сколько в том, что он идентифицирует специфическую подгруппу пациентов с общей патофизиологией . Таким образом, этот термин служит для клиницистов сокращением общих основных биологических процессов.

    Определение NCEP ATP III легко применяется в клинических условиях.Врачи могут легко выставить баллы пациентам (и, действительно, мотивированные пациенты могут выставить баллы сами) по пяти критериям, используя легко измеряемые конечные точки, и дать ответ «да» или «нет» относительно наличия метаболического синдрома. Это отличается от некоторых более сложных методов расчета риска, которые могут потребовать сложных алгоритмов или вычислений для получения ответа. Хотя это не было доказано, есть надежда, что постановка диагноза метаболического синдрома побудит людей и их врачей предпринять соответствующие шаги для снижения риска сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета 2 типа.Это может включать изменения образа жизни, такие как улучшенный выбор продуктов питания и увеличение физической активности, а также надлежащее фармакологическое лечение для критериев компонента.

    Общие патофизиологические процессы

    Метаболический синдром связывает инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, дислипидемию и гипертензию, которые, как известно, взаимосвязаны. Поступая таким образом, концепция может помочь нам лучше понять общие патофизиологические процессы; разработать полезные животные модели расстройства; а также разработать и испытать новые методы лечения.

    Метаболическому синдрому присвоен собственный диагностический код в МКБ-9: 277.7. Несмотря на это, продолжаются споры о том, является ли метаболический синдром гомогенным нарушением или заболеванием и заслуживает ли он признания в качестве синдрома (Meigs, 2004; Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005; Reaven, 2006; Grundy. , 2007). При рассмотрении патофизиологии важно понимать, что люди с изолированными компонентами, но которые не подходят под определение метаболического синдрома, не имеют такого высокого риска развития СД2 или ССЗ.Например, люди с изолированной гипертензией или изолированной гиперлипидемией подвержены риску сердечно-сосудистых заболеваний, но в меньшей степени, чем люди, отвечающие нескольким критериям. Люди с изолированным ожирением подвержены риску развития СД2, но в меньшей степени, чем люди с метаболическим синдромом. Хотя диабет рассматривается NCEP ATP III как эквивалент риска сердечно-сосудистых заболеваний, дополнительные факторы риска, которые приводят к диагностике метаболического синдрома, еще больше увеличивают риск сердечно-сосудистых заболеваний у этих пациентов. Был выдвинут аргумент, что гипотетические пациенты с некоторыми, но не другими, особенностями могут быть неправильно классифицированы тем или иным определением (Reaven, 2006).Однако, как обсуждается ниже, структура определений делает это маловероятным, и пациенты, которые действительно отражают общие патофизиологические процессы, лежащие в основе метаболического синдрома, фактически должны быть охвачены большинством определений.

    Эпидемиологические исследования

    Было проведено множество эпидемиологических исследований метаболического синдрома, в которых основное внимание уделялось распространенности метаболического синдрома в различных группах населения и величине риска СД2, ССЗ и других связанных медицинских проблем, включая ожирение печени, холестериновые камни в желчном пузыре, поликистоз яичников. синдром обструктивного апноэ сна и подагра.Такие эпидемиологические исследования требуют простого, легко применимого определения. Эти исследования могут добавить к нашему пониманию не только патофизиологии состояния, но и его генетической основы, используя подходы общегеномной ассоциации. Они также могут привести к разработке подходов к лечению, направленных на комплексные физиологические отклонения, а не на критерии отдельных компонентов.

    Основные особенности

    Выражение «сделай это как можно проще, но не проще» было приписано Альберту Эйнштейну.Следуя этому принципу, современные определения метаболического синдрома можно разделить на четыре основных признака: инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция. Из них первые два абсолютно необходимы при метаболическом синдроме. У пациентов с метаболическим синдромом потеря веса может привести к улучшению сразу нескольких характеристик, поэтому, по-видимому, требуется определенная степень ожирения для проявления патологической патофизиологии.И наоборот, есть пациенты, страдающие ожирением, но у которых не проявляются какие-либо другие компоненты метаболического синдрома, поэтому для проявления фенотипа метаболического синдрома необходимы как метаболическая предрасположенность к инсулинорезистентности, так и ожирение. Атерогенная дислипидемия является следствием инсулинорезистентности и висцерального ожирения и может быть отражена в определении путем включения отдельных критериев для высоких уровней ТГ в сыворотке и низких уровней ЛПВП. Эндотелиальная дисфункция также является следствием инсулинорезистентности и адипокинов и свободных жирных кислот (СЖК), которые высвобождаются из висцеральной жировой ткани.Эндотелиальная дисфункция определяется требованием гипертонии. И атерогенная дислипидемия, и эндотелиальная дисфункция механически способствуют развитию атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний.

    Таким образом, четыре основных признака - инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция - составят простейшее исчерпывающее определение метаболического синдрома, которое нельзя упростить дальше. Даже если другие связанные данные, такие как системное воспаление, гиперкоагуляция или микроальбуминурия, важны для патофизиологии, они не будут необходимы как часть определения, поскольку эти результаты не будут требоваться независимо.Мы обсудим каждую из этих центральных функций в следующем разделе. Их взаимоотношения показаны на прилагаемом плакате.

    Инсулинорезистентность

    Инсулин вырабатывается поджелудочной железой в ответ на гипергликемию и по-разному стимулирует использование глюкозы в различных тканях. Ткани, которые удаляют глюкозу из кровообращения и больше всего влияют на использование глюкозы, - это скелетные мышцы, печень и жировая ткань. В скелетных мышцах и жировой ткани инсулин стимулирует захват глюкозы за счет транслокации переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки.В скелетных мышцах и печени инсулин стимулирует синтез гликогена из глюкозы и подавляет гликогенолиз. В печени инсулин также снижает глюконеогенез в печени, предотвращая приток большего количества глюкозы в кровоток. В жировой ткани инсулин подавляет распад жира или липолиз и стимулирует усвоение глюкозы. Чистый эффект всех этих изменений заключается в увеличении поглощения глюкозы, снижении уровней циркулирующей глюкозы и повышении превращения глюкозы в запасные молекулы, гликоген или жир (Kim et al., 2006). При инсулинорезистентности клетки жировой ткани, мышц и печени не реагируют должным образом на инсулин, и уровни циркулирующей глюкозы остаются высокими, что приводит к патологии. Это усугубляется дерегулированием механизмов обратной связи.

    Уровень утилизации глюкозы, опосредованный инсулином, варьируется в популяции более чем в шесть раз. Некоторые из этих вариаций происходят из-за ожирения и физической формы, а некоторые - в результате генетического происхождения. Инсулинорезистентность возникает, когда наблюдается снижение чувствительности периферических тканей (скелетных мышц, жира и печени) к воздействию инсулина.Инсулинорезистентность - мощный предиктор СД2, а гиперинсулинемия - суррогатный маркер инсулинорезистентности.

    Физиологическая передача сигналов инсулина происходит после связывания инсулина с рецептором инсулина, тирозинкиназой, активируемой лигандом. Связывание инсулина приводит к фосфорилированию тирозина нижележащих субстратов и активации двух параллельных путей: пути фосфоинозитид-3-киназы (PI3K) и пути митоген-активируемого протеина (MAP) киназного пути. Фосфорилирование тирозина субстратов рецептора инсулина (IRS) активирует PI3K, что приводит к активации киназы 3-фосфоинозитид-зависимой протеинкиназы 1 (PDK1) и киназы Akt.Путь PI3K-Akt отвечает за многие последующие метаболические эффекты инсулина. В эндотелиальных клетках сосудов киназа Akt фосфорилирует и активирует эндотелиальную синтазу оксида азота (eNOS). В скелетных мышцах и жировой ткани киназа Akt стимулирует транслокацию инсулино-чувствительного переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки, что приводит к увеличению поглощения глюкозы.

    Параллельно фосфорилирование тирозина белка Shc активирует фактор обмена GTP Sos. Это приводит к активации пути киназы MAP с участием Ras, Raf, киназы MAP-киназы (MEK) и внеклеточной регулируемой киназы (ERK).Путь киназы MAP опосредует продукцию эндотелина-1 (ЕТ-1), что приводит к сужению сосудов; экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток VCAM-1 и E-селектина, приводящая к усилению лейкоцитарно-эндотелиальных взаимодействий; и эффекты роста и митогенеза на гладкомышечные клетки сосудов.

    При инсулинорезистентности путь PI3K-Akt затрагивается, тогда как путь киназы MAP - нет. Это приводит к изменению баланса между этими двумя параллельными путями. Ингибирование пути PI3K-Akt приводит к снижению выработки эндотелиального оксида азота (NO), что приводит к эндотелиальной дисфункции и снижению транслокации GLUT4, что приводит к снижению поглощения глюкозы скелетными мышцами и жирами.Напротив, путь киназы MAP не затрагивается, поэтому продолжается продукция ЕТ-1, экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток и митогенный стимул к гладкомышечным клеткам сосудов. Таким образом, инсулинорезистентность приводит к сосудистым аномалиям, которые предрасполагают к атеросклерозу.

    Инсулин увеличивает местный кровоток в тканях за счет активации eNOS, что приводит к двум отдельным эффектам (Kim et al., 2006; Jonk et al., 2007). Рекрутирование капилляров происходит в течение нескольких минут, тогда как расширение сосудов с большим сопротивлением увеличивает общую перфузию от 30 минут до 2 часов.Оба эти эффекта способствуют расширению сосудов и увеличению доставки глюкозы и инсулина к тканям. Сосудистые эффекты инсулина связывают гомеостаз глюкозы с кровотоком и вносят вклад в метаболизм глюкозы при физиологических концентрациях инсулина. Фармакологическое ингибирование выработки NO снижает утилизацию глюкозы на 40%.

    Таким образом, передача сигналов инсулина координированно влияет на использование периферической глюкозы, тонус сосудов и кровоток. Общие механизмы, которые способствуют инсулинорезистентности, могут, таким образом, также влиять на функцию сосудов, включая гипергликемию, продвинутые продукты гликирования, токсичность от свободных жирных кислот, ожирение, дислипидемию и другие провоспалительные состояния.

    Висцеральное ожирение

    Висцеральное ожирение вызывает снижение инсулино-опосредованного поглощения глюкозы и явно связано с инсулинорезистентностью. Механизмы этого, вероятно, связаны с адипокинами, которые вырабатываются жировой тканью, которые модулируют перекрестные помехи между метаболизмом и функцией сосудов (Kershaw and Flier, 2004). К ним относятся фактор некроза опухоли α (TNFα) и интерлейкин-6 (IL-6), которые обладают провоспалительным действием и способствуют развитию инсулинорезистентности и сосудистой дисфункции.Ренин-ангиотензиновая система также активируется в жировой ткани, что приводит к гипертонии и инсулинорезистентности. Напротив, адипонектин представляет собой защитный адипокин, который сочетает чувствительность к инсулину с энергетическим обменом. Уровень адипонектина снижается при ожирении, СД2 и метаболическом синдроме. В дополнение к этим адипокинам, свободные жирные кислоты, которые высвобождаются из висцерального жира, и биоактивные липидные промежуточные соединения действуют вместе, нарушая путь PI3K-Akt и усиливая окислительный стресс.

    Атерогенная дислипидемия

    Ключевыми особенностями атерогенной дислипидемии являются высокие уровни ТГ в плазме, низкие уровни холестерина ЛПВП и повышение малых плотных ЛПНП.Инсулинорезистентность и висцеральное ожирение связаны с атерогенной дислипидемией (Семенкович, 2006).

    Инсулинорезистентность приводит к атерогенной дислипидемии несколькими путями. Во-первых, инсулин обычно подавляет липолиз в адипоцитах, поэтому нарушение передачи сигналов инсулина увеличивает липолиз, что приводит к увеличению уровня FFA. В печени СЖК служат субстратом для синтеза ТГ. СЖК также стабилизируют продукцию апоВ, основного липопротеина частиц липопротеинов очень низкой плотности (ЛПОНП), что приводит к увеличению продукции ЛПОНП.Во-вторых, инсулин обычно разрушает апоВ посредством PI3K-зависимых путей, поэтому инсулинорезистентность напрямую увеличивает продукцию ЛПОНП. В-третьих, инсулин регулирует активность липопротеинлипазы, лимитирующей скорость и главного медиатора клиренса ЛПОНП.

    Таким образом, гипертриглицеридемия при инсулинорезистентности является результатом как увеличения продукции ЛПОНП, так и снижения клиренса ЛПОНП. ЛПОНП метаболизируются до остаточных липопротеинов и небольших плотных ЛПНП, которые могут способствовать образованию атеромы.ТГ в ЛПОНП переносятся на ЛПВП с помощью транспортного белка сложного эфира холестерина (СЕТР) в обмен на сложные эфиры холестерина, в результате чего образуются ЛПВП, обогащенные ТГ, и частицы ЛПОНП, обогащенные сложным эфиром холестерина. ЛПВП, обогащенные ТГ, являются лучшим субстратом для печеночной липазы, поэтому он быстро выводится из кровотока, оставляя меньше частиц ЛПВП для участия в обратном транспорте холестерина из сосудистой сети.

    Эндотелиальная дисфункция

    Эндотелиальная дисфункция - последний общий путь между многими факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний и развитием атеросклероза (Gimbrone et al., 2000; Хуанг, 2005; Ким и др., 2006). Эндотелиальные клетки выстилают внутреннюю поверхность кровеносных сосудов и выполняют важные механические, а также биологические функции. Эндотелий воспринимает физиологические и патологические раздражители и реагирует на них, а также производит вазоактивные вещества, включая NO, простациклин и эндотелины. Эндотелиальная экспрессия молекул клеточной адгезии определяет взаимодействия с циркулирующими лейкоцитами и моноцитами, влияющими на воспаление, и с циркулирующими тромбоцитами, влияющими на гемостаз и тромбоз.Эндотелий также модулирует реакцию слоя гладких мышц сосудов, что может способствовать формированию интимы во время развития атеросклеротических бляшек. Нормальная функция эндотелия защищает от этих процессов, а дисфункция эндотелия занимает центральное место в патогенезе развития атеросклеротических поражений.

    Эндотелиальная дисфункция, в широком смысле слова, возникает, когда эндотелий не может служить своим нормальным физиологическим и защитным механизмам. Это может быть связано с повреждением или отсутствием эндотелия, как в случае обнаженного эндотелия в коронарных артериях, подвергшихся ангиопластике.Это может произойти, когда нормальные реакции эндотелия нарушены, например, окислительным стрессом, гипергликемией, продуктами повышенного гликирования, FFA, воспалительными цитокинами или адипокинами. Общей чертой эндотелиальной дисфункции является снижение биодоступности NO в сосудистой сети.

    Существует несколько механизмов эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005). Наиболее важными из них являются снижение фосфорилирования eNOS по S1177 (Dimmeler et al., 1999; Fulton et al., 1999) и быстрая реакция NO с супероксидом с образованием пероксинитрит-аниона (Beckman and Koppenol, 1996).Кроме того, асимметричный диметиларгинин (ADMA) может конкурировать с аргинином за снижение выработки эндотелиального NO. eNOS требует ферментативных кофакторов, включая флавинадениндинуклеотид (FAD), флавинмононуклеотид (FMN), NADPH и тетрагидробиоптерин (BH 4 ). В отсутствие BH 4 перенос электронов через eNOS может стать «несвязанным», что приведет к образованию супероксида eNOS. Супероксид, образованный NADPH-оксидазой или несвязанной eNOS, реагирует с NO в чрезвычайно быстрой, ограниченной диффузией реакции с образованием пероксинитрит-аниона, который имеет свои собственные токсические эффекты.

    Фосфорилирование

    eNOS по S1177, по-видимому, является решающим регулятором его ферментативной активности. Фосфорилирование S1177 приводит к увеличению потока электронов через домен редуктазы и снижению диссоциации кальмодулина. В результате eNOS становится более активным и производит больше NO, даже при уровне покоя внутриклеточного кальция. Фосфорилирование eNOS снижается при диабете, гиперхолестеринемии и атеросклерозе. Физиологическая передача сигналов инсулина увеличивает фосфорилирование eNOS через путь PI3K-Akt.Эстрогены, статины, VEGF и лептин увеличивают фосфорилирование eNOS киназой Akt. Адипонектин, защитный адипокин, увеличивает фосфорилирование eNOS киназой AMP. Тот факт, что различные сигнальные пути влияют на несколько киназ, которые сходятся, чтобы модулировать активность eNOS посредством фосфорилирования, предполагает, что это общая точка интеграции, которая лежит в основе эндотелиальной дисфункции по разным причинам. Таким образом, фосфорилирование eNOS по S1177, по-видимому, является решающим шагом в регуляции активности eNOS и важной целью вмешательства для лечения эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005; Atochin et al., 2007).

    Инсулинорезистентность вызывает дисфункцию эндотелия за счет снижения активности киназы Akt, что приводит к снижению фосфорилирования и активности eNOS. Поскольку фосфорилирование eNOS по S1177 требуется для гемодинамических действий инсулина, это приводит к уменьшению кровотока к скелетным мышцам, создавая порочный круг, в котором дисфункция эндотелия ухудшает резистентность к инсулину. Кроме того, инсулино-опосредованная экспрессия ЕТ-1 и митогенные эффекты гладких мышц сосудов не зависят от инсулинорезистентности, что дополнительно способствует эндотелиальной дисфункции.

    Висцеральное ожирение вызывает дисфункцию эндотелия за счет воздействия резистина, IL-6 и TNFα на фосфорилирование eNOS. Помимо блокирования активации IRS-1, TNFα напрямую активирует НАДФН-оксидазу, увеличивая образование супероксида; TNFα также стимулирует липолиз, что приводит к высвобождению FFA. Напротив, адипонектин, который стимулирует фосфорилирование eNOS, снижается при метаболическом синдроме. В висцеральном жире резистентность к лептину также увеличивает образование активных форм кислорода.СЖК вносят вклад в эндотелиальную дисфункцию за счет комбинации ослабления передачи сигналов PI3K-Akt, увеличения количества активных форм кислорода и увеличения продукции ЕТ-1.

    Исчерпывающее определение метаболического синдрома

    Реферат

    Метаболический синдром относится к сочетанию нескольких известных факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний, включая инсулинорезистентность, ожирение, атерогенную дислипидемию и гипертензию. Эти условия взаимосвязаны и имеют общие медиаторы, механизмы и пути.В последнее время возникли разногласия по поводу его определения и его полезности. В этой статье я рассмотрю текущие определения метаболического синдрома и объясню, почему это понятие важно. Он определяет подгруппу пациентов с общей патофизиологией, которые имеют высокий риск развития сердечно-сосудистых заболеваний и диабета 2 типа. Рассматривая основные особенности метаболического синдрома и их взаимосвязь, мы можем лучше понять лежащую в основе патофизиологию и патогенез заболевания. Исчерпывающее определение метаболического синдрома и его основных характеристик облегчит исследование его причин и, мы надеемся, приведет к новому пониманию фармакологических подходов к лечению и лечению образа жизни.

    Врачам и ученым давно известно, что определенные состояния повышают риск развития атеросклеротического сердечно-сосудистого заболевания (ССЗ). Эти факторы риска включают в себя семейный анамнез преждевременной коронарной болезни, гипертонии, гиперлипидемии, диабета и курения. Возраст увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний, равно как и мужской пол и гормональный статус в постменопаузе. Некоторые из этих рисков можно изменить, например, отказ от курения, в то время как другие, такие как генетическая предрасположенность, не могут.Риск сердечно-сосудистых заболеваний можно снизить, воздействуя на эти индивидуальные факторы риска, как путем изменения образа жизни, так и, при необходимости, фармакологического лечения (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002).

    Становится все более очевидным, что определенные риски сердечно-сосудистых заболеваний имеют тенденцию группироваться или проявляться вместе. Кроме того, изменение образа жизни в виде изменения диеты и увеличения физической активности может одновременно существенно повлиять на несколько факторов риска и, таким образом, снизить риск сердечно-сосудистых заболеваний.Такое объединение некоторых факторов риска и их общая реакция на изменения образа жизни предполагает, что они не независимы друг от друга и имеют общие причины, механизмы и особенности (Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005).

    Метаболический синдром - это сочетание гипергликемии / инсулинорезистентности, ожирения и дислипидемии. Это важно по нескольким причинам. Во-первых, выявляются пациенты с высоким риском развития атеросклеротических ССЗ и диабета 2 типа (СД2).Во-вторых, рассматривая взаимосвязь между компонентами метаболического синдрома, мы сможем лучше понять патофизиологию, которая связывает их друг с другом и с повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний. В-третьих, он облегчает эпидемиологические и клинические исследования фармакологических подходов, подходов к образу жизни и профилактического лечения.

    Текущие определения метаболического синдрома

    обобщает четыре наиболее часто используемых определения метаболического синдрома. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) впервые разработала это определение в 1998 году (Alberti and Zimmet, 1998).Поскольку инсулинорезистентность считалась центральной в патофизиологии метаболического синдрома, доказательства инсулинорезистентности являются абсолютным требованием в определении ВОЗ. Это может быть нарушение глюкозы натощак [IFG, определяемое как уровень глюкозы натощак выше заданного порогового значения, обычно 100 миллиграммов на децилитр (мг / дл)] или нарушение толерантности к глюкозе (IGT, определяемый как уровень глюкозы выше заданного порогового значения, обычно 140 мг / дл в течение 120 минут после приема 75 г глюкозы во время перорального теста на толерантность к глюкозе).В качестве альтернативы, другие меры могут служить доказательством инсулинорезистентности, например, оценка повышенной гомеостатической модели инсулинорезистентности (HOMA-IR), которая пропорциональна произведению инсулина натощак и уровня глюкозы натощак. Наконец, клэмп-исследования эугликемической гиперинсулинемии могут быть использованы в качестве доказательства инсулинорезистентности. В дополнение к этому абсолютному требованию инсулинорезистентности должны быть соблюдены два дополнительных критерия. К ним относятся ожирение, дислипидемия, гипертония и микроальбуминурия.

    Таблица 1.

    Определения метаболического синдрома

    Определение ВОЗ было первым, в котором были объединены ключевые компоненты инсулинорезистентности, ожирения, дислипидемии и гипертонии. Определение требует наличия инсулинорезистентности; без него, даже если бы все остальные критерии были соблюдены, у пациента не было бы метаболического синдрома. Определение ВОЗ также позволяет диагностировать метаболический синдром у пациентов с СД2, если они соответствуют другим критериям. Поскольку некоторые измерения не выполняются рутинно, например, исследования эугликемического клэмп-теста, это определение нелегко применить в клинической практике и не подходит для крупных эпидемиологических исследований, где важна быстрая и простая оценка.

    В 1999 г. Европейская группа по изучению инсулинорезистентности (EGIR) предложила модификацию определения ВОЗ (Balkau and Charles, 1999). Как и ВОЗ, EGIR считает, что резистентность к инсулину занимает центральное место в патофизиологии метаболического синдрома, поэтому она также необходима для определения. В этом случае инсулинорезистентность определяется уровнем инсулина в плазме натощак, превышающим 75-й процентиль. Использование только повышенного инсулина натощак как отражение инсулинорезистентности упрощает определение, но это также означает, что пациенты с СД2 не могут быть диагностированы как имеющие метаболический синдром, поскольку инсулин натощак не может быть полезным показателем инсулинорезистентности у таких пациентов.Также, как и в определении ВОЗ, определение EGIR требует двух дополнительных критериев, которые могут быть выбраны из ожирения, гипертонии и дислипидемии. Критерии ожирения были упрощены до окружности талии, тогда как определение ВОЗ использовало выбор отношения талии к бедрам или индекса массы тела. Микроальбуминурия исключена как диагностический критерий.

    В 2001 году Национальная образовательная программа по холестерину (NCEP) Группа лечения взрослых III (ATP III) разработала определение метаболического синдрома (Национальная образовательная программа по холестерину, 2002 г.), которое было обновлено Американской кардиологической ассоциацией и Национальным комитетом кардиологов. и Институт крови в 2005 г. (Grundy et al., 2005). Согласно определению NCEP ATP III, метаболический синдром присутствует, если соблюдены три или более из следующих пяти критериев: окружность талии более 40 дюймов (мужчины) или 35 дюймов (женщины), артериальное давление более 130/85 мм рт.ст., уровень триглицеридов натощак ( ТГ) более 150 мг / дл, уровень холестерина липопротеидов высокой плотности (ЛПВП) натощак менее 40 мг / дл (мужчины) или 50 мг / дл (женщины) и уровень сахара в крови натощак более 100 мг / дл.

    Определение NCEP ATP III является одним из наиболее широко используемых критериев метаболического синдрома.Он включает в себя ключевые особенности гипергликемии / инсулинорезистентности, висцерального ожирения, атерогенной дислипидемии и гипертонии. Он использует измерения и лабораторные результаты, которые легко доступны врачам, что облегчает его клиническое и эпидемиологическое применение. Это также просто и легко запомнить. Важно отметить, что это не требует соблюдения каких-либо конкретных критериев; только то, что соблюдаются по крайней мере три из пяти критериев. Таким образом, данное определение не включает в себя какое-либо предвзятое представление об основной причине метаболического синдрома, будь то инсулинорезистентность или ожирение.

    В 2005 году Международный диабетический фонд (IDF) опубликовал новые критерии метаболического синдрома (Zimmet et al., 2005). Хотя он включает те же общие критерии, что и другие определения, он требует наличия ожирения, но не обязательно инсулинорезистентности. Требование ожирения удовлетворяется определенными популяционными точками отсечения. Это объясняет тот факт, что разные группы населения, этнические группы и национальности имеют разное распределение норм массы тела и окружности талии.Он также признает, что взаимосвязь между этими значениями и риском СД2 или ССЗ различается в разных популяциях. Например, население Южной Азии имеет повышенный риск СД2 и ССЗ при меньшей окружности талии, что не считается отвечающим критериям для населения Запада. Хотя висцеральное ожирение сейчас признано важным фактором, определение IDF подверглось критике за то, что в патофизиологии делается упор на ожирение, а не на инсулинорезистентность (Reaven, 2006).

    Полезность концепции метаболического синдрома

    Пациенты с риском сердечно-сосудистых заболеваний и СД2

    Концепция метаболического синдрома имеет несколько практических применений. Одно из важных применений - ежедневная клиническая оценка пациентов для выявления пациентов с повышенным риском СД2 или ССЗ. Однако метаболический синдром не следует рассматривать только как способ выявления пациентов с повышенным риском, поскольку другие известные методы оценки риска принимают во внимание другие важные факторы (Meigs, 2004).Например, ни одно из определений метаболического синдрома не учитывает семейный анамнез диабета, который является одним из наиболее мощных известных факторов риска СД2. Таким образом, определение метаболического синдрома будет хуже, чем использование конкретного метода оценки риска, такого как модель прогнозирования диабета, которая учитывает семейный анамнез. Точно так же определения метаболического синдрома не учитывают возраст, пол (хотя некоторые из пороговых значений зависят от пола), курение, уровень липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) или общего холестерина, которые, как известно, являются важными факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний.Таким образом, метаболический синдром будет уступать инструменту оценки риска, такому как шкала риска Фрамингема, для прогнозирования риска сердечно-сосудистых заболеваний. Основное использование метаболического синдрома заключается не столько в идентификации пациентов с общими рисками ССЗ и СД2, сколько в том, что он идентифицирует специфическую подгруппу пациентов с общей патофизиологией . Таким образом, этот термин служит для клиницистов сокращением общих основных биологических процессов.

    Определение NCEP ATP III легко применяется в клинических условиях.Врачи могут легко выставить баллы пациентам (и, действительно, мотивированные пациенты могут выставить баллы сами) по пяти критериям, используя легко измеряемые конечные точки, и дать ответ «да» или «нет» относительно наличия метаболического синдрома. Это отличается от некоторых более сложных методов расчета риска, которые могут потребовать сложных алгоритмов или вычислений для получения ответа. Хотя это не было доказано, есть надежда, что постановка диагноза метаболического синдрома побудит людей и их врачей предпринять соответствующие шаги для снижения риска сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета 2 типа.Это может включать изменения образа жизни, такие как улучшенный выбор продуктов питания и увеличение физической активности, а также надлежащее фармакологическое лечение для критериев компонента.

    Общие патофизиологические процессы

    Метаболический синдром связывает инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, дислипидемию и гипертензию, которые, как известно, взаимосвязаны. Поступая таким образом, концепция может помочь нам лучше понять общие патофизиологические процессы; разработать полезные животные модели расстройства; а также разработать и испытать новые методы лечения.

    Метаболическому синдрому присвоен собственный диагностический код в МКБ-9: 277.7. Несмотря на это, продолжаются споры о том, является ли метаболический синдром гомогенным нарушением или заболеванием и заслуживает ли он признания в качестве синдрома (Meigs, 2004; Grundy et al., 2005; Kahn et al., 2005; Reaven, 2006; Grundy. , 2007). При рассмотрении патофизиологии важно понимать, что люди с изолированными компонентами, но которые не подходят под определение метаболического синдрома, не имеют такого высокого риска развития СД2 или ССЗ.Например, люди с изолированной гипертензией или изолированной гиперлипидемией подвержены риску сердечно-сосудистых заболеваний, но в меньшей степени, чем люди, отвечающие нескольким критериям. Люди с изолированным ожирением подвержены риску развития СД2, но в меньшей степени, чем люди с метаболическим синдромом. Хотя диабет рассматривается NCEP ATP III как эквивалент риска сердечно-сосудистых заболеваний, дополнительные факторы риска, которые приводят к диагностике метаболического синдрома, еще больше увеличивают риск сердечно-сосудистых заболеваний у этих пациентов. Был выдвинут аргумент, что гипотетические пациенты с некоторыми, но не другими, особенностями могут быть неправильно классифицированы тем или иным определением (Reaven, 2006).Однако, как обсуждается ниже, структура определений делает это маловероятным, и пациенты, которые действительно отражают общие патофизиологические процессы, лежащие в основе метаболического синдрома, фактически должны быть охвачены большинством определений.

    Эпидемиологические исследования

    Было проведено множество эпидемиологических исследований метаболического синдрома, в которых основное внимание уделялось распространенности метаболического синдрома в различных группах населения и величине риска СД2, ССЗ и других связанных медицинских проблем, включая ожирение печени, холестериновые камни в желчном пузыре, поликистоз яичников. синдром обструктивного апноэ сна и подагра.Такие эпидемиологические исследования требуют простого, легко применимого определения. Эти исследования могут добавить к нашему пониманию не только патофизиологии состояния, но и его генетической основы, используя подходы общегеномной ассоциации. Они также могут привести к разработке подходов к лечению, направленных на комплексные физиологические отклонения, а не на критерии отдельных компонентов.

    Основные особенности

    Выражение «сделай это как можно проще, но не проще» было приписано Альберту Эйнштейну.Следуя этому принципу, современные определения метаболического синдрома можно разделить на четыре основных признака: инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция. Из них первые два абсолютно необходимы при метаболическом синдроме. У пациентов с метаболическим синдромом потеря веса может привести к улучшению сразу нескольких характеристик, поэтому, по-видимому, требуется определенная степень ожирения для проявления патологической патофизиологии.И наоборот, есть пациенты, страдающие ожирением, но у которых не проявляются какие-либо другие компоненты метаболического синдрома, поэтому для проявления фенотипа метаболического синдрома необходимы как метаболическая предрасположенность к инсулинорезистентности, так и ожирение. Атерогенная дислипидемия является следствием инсулинорезистентности и висцерального ожирения и может быть отражена в определении путем включения отдельных критериев для высоких уровней ТГ в сыворотке и низких уровней ЛПВП. Эндотелиальная дисфункция также является следствием инсулинорезистентности и адипокинов и свободных жирных кислот (СЖК), которые высвобождаются из висцеральной жировой ткани.Эндотелиальная дисфункция определяется требованием гипертонии. И атерогенная дислипидемия, и эндотелиальная дисфункция механически способствуют развитию атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний.

    Таким образом, четыре основных признака - инсулинорезистентность, висцеральное ожирение, атерогенная дислипидемия и эндотелиальная дисфункция - составят простейшее исчерпывающее определение метаболического синдрома, которое нельзя упростить дальше. Даже если другие связанные данные, такие как системное воспаление, гиперкоагуляция или микроальбуминурия, важны для патофизиологии, они не будут необходимы как часть определения, поскольку эти результаты не будут требоваться независимо.Мы обсудим каждую из этих центральных функций в следующем разделе. Их взаимоотношения показаны на прилагаемом плакате.

    Инсулинорезистентность

    Инсулин вырабатывается поджелудочной железой в ответ на гипергликемию и по-разному стимулирует использование глюкозы в различных тканях. Ткани, которые удаляют глюкозу из кровообращения и больше всего влияют на использование глюкозы, - это скелетные мышцы, печень и жировая ткань. В скелетных мышцах и жировой ткани инсулин стимулирует захват глюкозы за счет транслокации переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки.В скелетных мышцах и печени инсулин стимулирует синтез гликогена из глюкозы и подавляет гликогенолиз. В печени инсулин также снижает глюконеогенез в печени, предотвращая приток большего количества глюкозы в кровоток. В жировой ткани инсулин подавляет распад жира или липолиз и стимулирует усвоение глюкозы. Чистый эффект всех этих изменений заключается в увеличении поглощения глюкозы, снижении уровней циркулирующей глюкозы и повышении превращения глюкозы в запасные молекулы, гликоген или жир (Kim et al., 2006). При инсулинорезистентности клетки жировой ткани, мышц и печени не реагируют должным образом на инсулин, и уровни циркулирующей глюкозы остаются высокими, что приводит к патологии. Это усугубляется дерегулированием механизмов обратной связи.

    Уровень утилизации глюкозы, опосредованный инсулином, варьируется в популяции более чем в шесть раз. Некоторые из этих вариаций происходят из-за ожирения и физической формы, а некоторые - в результате генетического происхождения. Инсулинорезистентность возникает, когда наблюдается снижение чувствительности периферических тканей (скелетных мышц, жира и печени) к воздействию инсулина.Инсулинорезистентность - мощный предиктор СД2, а гиперинсулинемия - суррогатный маркер инсулинорезистентности.

    Физиологическая передача сигналов инсулина происходит после связывания инсулина с рецептором инсулина, тирозинкиназой, активируемой лигандом. Связывание инсулина приводит к фосфорилированию тирозина нижележащих субстратов и активации двух параллельных путей: пути фосфоинозитид-3-киназы (PI3K) и пути митоген-активируемого протеина (MAP) киназного пути. Фосфорилирование тирозина субстратов рецептора инсулина (IRS) активирует PI3K, что приводит к активации киназы 3-фосфоинозитид-зависимой протеинкиназы 1 (PDK1) и киназы Akt.Путь PI3K-Akt отвечает за многие последующие метаболические эффекты инсулина. В эндотелиальных клетках сосудов киназа Akt фосфорилирует и активирует эндотелиальную синтазу оксида азота (eNOS). В скелетных мышцах и жировой ткани киназа Akt стимулирует транслокацию инсулино-чувствительного переносчика глюкозы GLUT4 на поверхность клетки, что приводит к увеличению поглощения глюкозы.

    Параллельно фосфорилирование тирозина белка Shc активирует фактор обмена GTP Sos. Это приводит к активации пути киназы MAP с участием Ras, Raf, киназы MAP-киназы (MEK) и внеклеточной регулируемой киназы (ERK).Путь киназы MAP опосредует продукцию эндотелина-1 (ЕТ-1), что приводит к сужению сосудов; экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток VCAM-1 и E-селектина, приводящая к усилению лейкоцитарно-эндотелиальных взаимодействий; и эффекты роста и митогенеза на гладкомышечные клетки сосудов.

    При инсулинорезистентности путь PI3K-Akt затрагивается, тогда как путь киназы MAP - нет. Это приводит к изменению баланса между этими двумя параллельными путями. Ингибирование пути PI3K-Akt приводит к снижению выработки эндотелиального оксида азота (NO), что приводит к эндотелиальной дисфункции и снижению транслокации GLUT4, что приводит к снижению поглощения глюкозы скелетными мышцами и жирами.Напротив, путь киназы MAP не затрагивается, поэтому продолжается продукция ЕТ-1, экспрессия молекул адгезии сосудистых клеток и митогенный стимул к гладкомышечным клеткам сосудов. Таким образом, инсулинорезистентность приводит к сосудистым аномалиям, которые предрасполагают к атеросклерозу.

    Инсулин увеличивает местный кровоток в тканях за счет активации eNOS, что приводит к двум отдельным эффектам (Kim et al., 2006; Jonk et al., 2007). Рекрутирование капилляров происходит в течение нескольких минут, тогда как расширение сосудов с большим сопротивлением увеличивает общую перфузию от 30 минут до 2 часов.Оба эти эффекта способствуют расширению сосудов и увеличению доставки глюкозы и инсулина к тканям. Сосудистые эффекты инсулина связывают гомеостаз глюкозы с кровотоком и вносят вклад в метаболизм глюкозы при физиологических концентрациях инсулина. Фармакологическое ингибирование выработки NO снижает утилизацию глюкозы на 40%.

    Таким образом, передача сигналов инсулина координированно влияет на использование периферической глюкозы, тонус сосудов и кровоток. Общие механизмы, которые способствуют инсулинорезистентности, могут, таким образом, также влиять на функцию сосудов, включая гипергликемию, продвинутые продукты гликирования, токсичность от свободных жирных кислот, ожирение, дислипидемию и другие провоспалительные состояния.

    Висцеральное ожирение

    Висцеральное ожирение вызывает снижение инсулино-опосредованного поглощения глюкозы и явно связано с инсулинорезистентностью. Механизмы этого, вероятно, связаны с адипокинами, которые вырабатываются жировой тканью, которые модулируют перекрестные помехи между метаболизмом и функцией сосудов (Kershaw and Flier, 2004). К ним относятся фактор некроза опухоли α (TNFα) и интерлейкин-6 (IL-6), которые обладают провоспалительным действием и способствуют развитию инсулинорезистентности и сосудистой дисфункции.Ренин-ангиотензиновая система также активируется в жировой ткани, что приводит к гипертонии и инсулинорезистентности. Напротив, адипонектин представляет собой защитный адипокин, который сочетает чувствительность к инсулину с энергетическим обменом. Уровень адипонектина снижается при ожирении, СД2 и метаболическом синдроме. В дополнение к этим адипокинам, свободные жирные кислоты, которые высвобождаются из висцерального жира, и биоактивные липидные промежуточные соединения действуют вместе, нарушая путь PI3K-Akt и усиливая окислительный стресс.

    Атерогенная дислипидемия

    Ключевыми особенностями атерогенной дислипидемии являются высокие уровни ТГ в плазме, низкие уровни холестерина ЛПВП и повышение малых плотных ЛПНП.Инсулинорезистентность и висцеральное ожирение связаны с атерогенной дислипидемией (Семенкович, 2006).

    Инсулинорезистентность приводит к атерогенной дислипидемии несколькими путями. Во-первых, инсулин обычно подавляет липолиз в адипоцитах, поэтому нарушение передачи сигналов инсулина увеличивает липолиз, что приводит к увеличению уровня FFA. В печени СЖК служат субстратом для синтеза ТГ. СЖК также стабилизируют продукцию апоВ, основного липопротеина частиц липопротеинов очень низкой плотности (ЛПОНП), что приводит к увеличению продукции ЛПОНП.Во-вторых, инсулин обычно разрушает апоВ посредством PI3K-зависимых путей, поэтому инсулинорезистентность напрямую увеличивает продукцию ЛПОНП. В-третьих, инсулин регулирует активность липопротеинлипазы, лимитирующей скорость и главного медиатора клиренса ЛПОНП.

    Таким образом, гипертриглицеридемия при инсулинорезистентности является результатом как увеличения продукции ЛПОНП, так и снижения клиренса ЛПОНП. ЛПОНП метаболизируются до остаточных липопротеинов и небольших плотных ЛПНП, которые могут способствовать образованию атеромы.ТГ в ЛПОНП переносятся на ЛПВП с помощью транспортного белка сложного эфира холестерина (СЕТР) в обмен на сложные эфиры холестерина, в результате чего образуются ЛПВП, обогащенные ТГ, и частицы ЛПОНП, обогащенные сложным эфиром холестерина. ЛПВП, обогащенные ТГ, являются лучшим субстратом для печеночной липазы, поэтому он быстро выводится из кровотока, оставляя меньше частиц ЛПВП для участия в обратном транспорте холестерина из сосудистой сети.

    Эндотелиальная дисфункция

    Эндотелиальная дисфункция - последний общий путь между многими факторами риска сердечно-сосудистых заболеваний и развитием атеросклероза (Gimbrone et al., 2000; Хуанг, 2005; Ким и др., 2006). Эндотелиальные клетки выстилают внутреннюю поверхность кровеносных сосудов и выполняют важные механические, а также биологические функции. Эндотелий воспринимает физиологические и патологические раздражители и реагирует на них, а также производит вазоактивные вещества, включая NO, простациклин и эндотелины. Эндотелиальная экспрессия молекул клеточной адгезии определяет взаимодействия с циркулирующими лейкоцитами и моноцитами, влияющими на воспаление, и с циркулирующими тромбоцитами, влияющими на гемостаз и тромбоз.Эндотелий также модулирует реакцию слоя гладких мышц сосудов, что может способствовать формированию интимы во время развития атеросклеротических бляшек. Нормальная функция эндотелия защищает от этих процессов, а дисфункция эндотелия занимает центральное место в патогенезе развития атеросклеротических поражений.

    Эндотелиальная дисфункция, в широком смысле слова, возникает, когда эндотелий не может служить своим нормальным физиологическим и защитным механизмам. Это может быть связано с повреждением или отсутствием эндотелия, как в случае обнаженного эндотелия в коронарных артериях, подвергшихся ангиопластике.Это может произойти, когда нормальные реакции эндотелия нарушены, например, окислительным стрессом, гипергликемией, продуктами повышенного гликирования, FFA, воспалительными цитокинами или адипокинами. Общей чертой эндотелиальной дисфункции является снижение биодоступности NO в сосудистой сети.

    Существует несколько механизмов эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005). Наиболее важными из них являются снижение фосфорилирования eNOS по S1177 (Dimmeler et al., 1999; Fulton et al., 1999) и быстрая реакция NO с супероксидом с образованием пероксинитрит-аниона (Beckman and Koppenol, 1996).Кроме того, асимметричный диметиларгинин (ADMA) может конкурировать с аргинином за снижение выработки эндотелиального NO. eNOS требует ферментативных кофакторов, включая флавинадениндинуклеотид (FAD), флавинмононуклеотид (FMN), NADPH и тетрагидробиоптерин (BH 4 ). В отсутствие BH 4 перенос электронов через eNOS может стать «несвязанным», что приведет к образованию супероксида eNOS. Супероксид, образованный NADPH-оксидазой или несвязанной eNOS, реагирует с NO в чрезвычайно быстрой, ограниченной диффузией реакции с образованием пероксинитрит-аниона, который имеет свои собственные токсические эффекты.

    Фосфорилирование

    eNOS по S1177, по-видимому, является решающим регулятором его ферментативной активности. Фосфорилирование S1177 приводит к увеличению потока электронов через домен редуктазы и снижению диссоциации кальмодулина. В результате eNOS становится более активным и производит больше NO, даже при уровне покоя внутриклеточного кальция. Фосфорилирование eNOS снижается при диабете, гиперхолестеринемии и атеросклерозе. Физиологическая передача сигналов инсулина увеличивает фосфорилирование eNOS через путь PI3K-Akt.Эстрогены, статины, VEGF и лептин увеличивают фосфорилирование eNOS киназой Akt. Адипонектин, защитный адипокин, увеличивает фосфорилирование eNOS киназой AMP. Тот факт, что различные сигнальные пути влияют на несколько киназ, которые сходятся, чтобы модулировать активность eNOS посредством фосфорилирования, предполагает, что это общая точка интеграции, которая лежит в основе эндотелиальной дисфункции по разным причинам. Таким образом, фосфорилирование eNOS по S1177, по-видимому, является решающим шагом в регуляции активности eNOS и важной целью вмешательства для лечения эндотелиальной дисфункции (Huang, 2005; Atochin et al., 2007).

    Инсулинорезистентность вызывает дисфункцию эндотелия за счет снижения активности киназы Akt, что приводит к снижению фосфорилирования и активности eNOS. Поскольку фосфорилирование eNOS по S1177 требуется для гемодинамических действий инсулина, это приводит к уменьшению кровотока к скелетным мышцам, создавая порочный круг, в котором дисфункция эндотелия ухудшает резистентность к инсулину. Кроме того, инсулино-опосредованная экспрессия ЕТ-1 и митогенные эффекты гладких мышц сосудов не зависят от инсулинорезистентности, что дополнительно способствует эндотелиальной дисфункции.

    Висцеральное ожирение вызывает дисфункцию эндотелия за счет воздействия резистина, IL-6 и TNFα на фосфорилирование eNOS. Помимо блокирования активации IRS-1, TNFα напрямую активирует НАДФН-оксидазу, увеличивая образование супероксида; TNFα также стимулирует липолиз, что приводит к высвобождению FFA. Напротив, адипонектин, который стимулирует фосфорилирование eNOS, снижается при метаболическом синдроме. В висцеральном жире резистентность к лептину также увеличивает образование активных форм кислорода.СЖК вносят вклад в эндотелиальную дисфункцию за счет комбинации ослабления передачи сигналов PI3K-Akt, увеличения количества активных форм кислорода и увеличения продукции ЕТ-1.

    Изменение определений метаболического синдрома

    Indian J Endocrinol Metab. 2012 январь-февраль; 16 (1): 7–12.

    Ракеш М. Парих

    Отделение диабетологии, Больница SK Soni и клиника D, Джайпур, Индия

    Вишванатан Мохан

    1 Диабетический центр доктора Мохана, Отделение Диабетологии Ченнаи, Индия 9

    3 , Больница SK Soni и клиника D, Джайпур, Индия

    1 Центр лечения диабета доктора Мохана, Ченнаи, Индия

    Автор для корреспонденции: Д-р Ракеш М.Парикх, B 09, Башня Уннати, Видхьядхар Нагар, Джайпур 302023, Индия. Электронная почта: [email protected] Авторские права: © Индийский журнал эндокринологии и метаболизма

    Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с условиями Creative Commons Attribution-Noncommercial-Share Alike 3.0 Unported, что разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии правильного цитирования оригинала.

    Эта статья цитируется в других статьях в PMC.

    Abstract

    Первое описание пациентов с кластеризацией различных метаболических аномалий было сделано еще в 1923 году, но более чем через пять десятилетий, в 1988 году, Ривен ввел термин «синдром X» для этой сущности.За последние два десятилетия появился ряд определений и критериев для определения этого состояния. Различные исследования продемонстрировали различия в этих определениях, и некоторые исследователи подвергли сомнению полезность этих критериев и даже существование такого синдрома. В этой статье рассматривается несколько важных определений, а в конце дается упрощенное клиническое определение и описывается простой параметр - продукт накопления липидов, который можно использовать для идентификации этого состояния.

    Ключевые слова: Споры, определение, индекс центрального ожирения, метаболический синдром

    ВВЕДЕНИЕ

    Кластеризация различных метаболических нарушений, например, гипертензии, гипергликемии и гиперурикемии, наблюдалась у некоторых пациентов еще в 1923 году [1]. ] Спустя более пяти десятилетий после этого наблюдения Ривен ввел термин `` синдром X '' для этой совокупности различных метаболических нарушений, включая непереносимость глюкозы, гипертонию, повышение липопротеинов очень низкой плотности (ЛПОНП), триглицеридов и снижение холестерина липопротеинов высокой плотности. (HDL-C), причем инсулинорезистентность является основной патофизиологической проблемой.[2] За последние два десятилетия различные организации предлагали разные определения, используя разную терминологию. В этой статье мы рассмотрим несколько важных определений.

    ОПРЕДЕЛЕНИЕ ВОЗ

    ВОЗ в 1999 г. предложила рабочее определение метаболического синдрома (РС), которое со временем должно было быть улучшено [3]. ВОЗ определила РС как непереносимость глюкозы, нарушение толерантности к глюкозе (IGT) или сахарный диабет (DM) и / или инсулинорезистентность вместе с двумя или более компонентами, перечисленными ниже:

    1. Повышенное артериальное давление, i.е., ≥140/90 мм рт. ст.

    2. Повышенный уровень триглицеридов в плазме (≥ 150 мг / дл) и / или низкий уровень холестерина ЛПВП (<35 мг / дл у мужчин и <39 мг / дл у женщин)

    3. Центральное ожирение, т.е. соотношение талии и бедер (WHR)> 0,9 у мужчин и> 0,85 у женщин и / или индекс массы тела (ИМТ)> 30 кг / м 2

    4. Микроальбуминурия, т.е. альбумин в моче скорость выведения ≥ 20 мкг / мин или соотношение альбумин / креатин ≥ 30 мкг / мг.

    Это определение далее настаивало на необходимости четкого описания основных компонентов синдрома, а также данных, подтверждающих относительную важность каждого компонента.Эти условия кажутся сугубо техническими, и определение неосуществимо.

    ЕВРОПЕЙСКАЯ ГРУППА ПО ИЗУЧЕНИЮ ИНСУЛИНУСТОЙЧИВОСТИ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

    Европейская группа по изучению инсулинорезистентности (EGIR) предложила модификацию определения ВОЗ, используя термин синдром инсулинорезистентности , а не MS [4]. Согласно определению EIGR диагностические критерии включали повышенный уровень инсулина в плазме (> 75 процентиль) плюс два других фактора из следующих:

    1. Абдоминальное ожирение: окружность талии (ОТ) ≥94 см у мужчин и ≥80 см. у женщин

    2. Гипертензия: ≥140 / 90 мм рт.ст. или на антигипертензивной терапии

    3. Повышенный уровень триглицеридов (≥150 мг / дл) и / или пониженный уровень холестерина ЛПВП (<39 мг / дл для мужчин и женщин )

    4. Повышенный уровень глюкозы в плазме: нарушение уровня глюкозы натощак (IFG) или IGT, но без диабета

    Примечательно, что EGIR уделял больше внимания абдоминальному ожирению, чем ВОЗ, но в отличие от ВОЗ, EGIR исключал пациентов с СД 2 типа. от их синдрома, поскольку инсулинорезистентность рассматривалась в первую очередь как фактор риска развития диабета.

    За этим определением последовало более простое определение, выпущенное Национальной образовательной программой по холестерину, Группа лечения взрослых III (NCEP ATP III) [5].

    NCEP ATP III ОПРЕДЕЛЕНИЕ

    Согласно этому определению, субъект имеет МС, если он или она имеет три или более из следующих критериев:

    1. Абдоминальное ожирение: WC ≥102 см у мужчин и ≥88 см у женщин

    2. Гипертриглицеридемия: ≥150 мг / дл (1,695 ммоль / л)

    3. Низкий уровень ХС-ЛПВП: <40 мг / дл у мужчин и <50 мг / дл у женщин

    4. Высокое кровяное давление (АД ):> 130/85 мм рт. Ст.

    5. Высокий уровень глюкозы натощак:> 110 мг / дл

    Это определение отличается от определения ВОЗ по нескольким направлениям.NCEP ATP III не считал, что инсулинорезистентность является обязательной для развития РС, и поэтому предлагал термин РС вместо ранее использовавшегося термина «синдром инсулинорезистентности». Это определение признает центральное ожирение в качестве виновника и, следовательно, индекс массы тела (ИМТ ,), который является параметром генерализованного ожирения, не был включен в это определение. Центральное ожирение было количественно определено с использованием WC вместо WHR, используемой ВОЗ. Это определение рассматривает низкий уровень ЛПВП и высокий уровень триглицеридов как отдельные компоненты (оба они являются атерогенными по отдельности), а не рассматривает дислипидемию как отдельный компонент.Пороговые значения, используемые для АД и ЛПВП, являются более строгими по сравнению с теми, которые предложены в определении ВОЗ, но, избегая необходимости в клэмп-методах и измерении микроальбуминурии, определение NCEP ATP III гораздо более применимо на практике. NCEP ATP III рассматривает провоспалительное состояние и протромботическое состояние как компоненты РС, хотя они не были включены в критерии, необходимые для определения РС.

    АМЕРИКАНСКАЯ АССОЦИАЦИЯ КЛИНИЧЕСКИХ ЭНДОКРИНОЛОГОВ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

    Американская ассоциация клинических эндокринологов (AACE) также предпочла термин «синдром инсулинорезистентности», а не рассеянный склероз.[6] Основными критериями, которые они считали, были НТГ, повышенный уровень триглицеридов, пониженный уровень холестерина ЛПВП, повышенное АД и ожирение. Они не указали какое-либо конкретное количество критериев для постановки диагноза, скорее они оставили это на усмотрение врача. Они предложили учитывать такие факторы, как семейный анамнез атеросклеротического сердечно-сосудистого заболевания или СД 2 типа, синдром поликистозных яичников и гиперурикемия, при вынесении клинического заключения. Пациенты с СД 2-го типа были исключены из определения синдрома инсулинорезистентности.Различные компоненты, предложенные AACE, следующие:

    1. Некоторая степень непереносимости глюкозы

    2. Аномальный метаболизм мочевой кислоты

    3. Дислипидемия

      • Триглицериды

      • -LD0003

        HD0002 диаметр частиц (мелкие, плотные частицы ЛПНП)

      • Постпрандиальное накопление липопротеинов, богатых ТГ

    4. Гемодинамические изменения

    5. Протромботические факторы

    6. Маркеры воспаления
    7. Адгезия мононуклеарных клеток

    8. Концентрация молекул клеточной адгезии в плазме

    9. Концентрация асимметричного диметиларгинина в плазме

    10. Эндотелиально-зависимая вазодилатация

    11. Сниженная вазодилатация

      пороговое значение глюкозы в плазме, используемое для идентификации лиц с IFG от 110 мг / дл до 100 мг / дл.Впоследствии NCEP ATP III также предложил снизить концентрацию глюкозы в плазме натощак для диагностики рассеянного склероза до 100 мг / дл. [7]

      Исследователи во всем мире предпочли использовать определение NCEP ATP III, потому что оно было относительно простым и клинически применимым. Различные исследователи отметили, что пороговые значения WC, предложенные этим определением, неприменимы в других странах. [8–11] Хотя пороговые значения WC, предложенные различными группами, различаются, общепринятые пороговые значения для азиатов составляют 90 см для мужчин и 80 см для женщин.[8,12]

      ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО КОНСЕНСУСА МЕЖДУНАРОДНОЙ ФЕДЕРАЦИИ ДИАБЕТА

      На фоне всех этих разногласий, связанных с диагностическими критериями и отсутствием консенсуса в отношении пороговых значений ОТ, Международная федерация диабета (IDF) выпустила глобальное согласованное определение РС, наряду с сокращениями WC по расе и полу. [13] Это определение определило центральное ожирение как важный компонент РС и определило РС как центральное ожирение (на основе предельных значений WC для расы и пола) плюс любые два из следующих четырех параметров:

      • Повышенные триглицериды: ≥150 мг / дл (1.7 ммоль / л) или в анамнезе специфическое лечение этой липидной аномалии

      • Пониженный холестерин ЛПВП: <40 мг / дл (1,03 ммоль / л) у мужчин и <50 мг / дл (1,29 ммоль / л) у женщин или история специфического лечения этой липидной аномалии

      • Повышенное артериальное давление: систолическое АД ≥130 мм рт. ст. или диастолическое АД ≥85 мм рт. диагностированный DM 2 типа

      Предлагаемые пороговые значения WC по признаку расы и пола следующие:

      За этим глобальным консенсусным определением сразу последовало совместное заявление Американской диабетической ассоциации и Европейской ассоциации по изучению Диабет ставит под сомнение использование термина «метаболический синдром».В заявлении сделан вывод о том, что отсутствует слишком много критически важной информации, чтобы оправдать ее обозначение как «синдром». [14] Также утверждалось, что наличие ярлыка РС не добавляет никакого риска в дополнение к риску, вносимому отдельными компонентами .

      Это совместное заявление не отпугнуло исследователей, работающих в области РС, и было опубликовано большое количество статей, поддерживающих использование РС в качестве инструмента скрининга для выявления субъектов с высоким риском сердечно-сосудистых заболеваний. [15–18] использование различных определений по-прежнему оставалось серьезной проблемой.[19–23] Например, из субанализа Исследования городской и сельской эпидемиологии Ченнаи, РС был выявлен у 546 субъектов (23,2%) по определению ВОЗ, у 430 субъектов (18,3%) по определению NCEP ATPIII и у 607 человек. субъектов (25,8%) по определению IDF. Стоит отметить, что только 224 из этих субъектов были идентифицированы как РС по всем трем критериям. [6]

      Совместное промежуточное заявление Целевой группы ЦАХАЛ по эпидемиологии и профилактике; Национальный институт сердца, легких и крови; Американская кардиологическая ассоциация; Всемирная федерация сердца; Международное общество атеросклероза; а Международная ассоциация по изучению ожирения предложила использовать определение глобального консенсуса IDF, но без центрального ожирения в качестве обязательного параметра.Было высказано предположение, что наличие трех или более из пяти параметров можно рассматривать как диагностику РС. [24] В этом совместном заявлении предлагалось использовать рекомендованные IDF предельные значения по признаку расы и пола до тех пор, пока предельные значения WC не будут дополнительно оценены на основе данных из различных регионов. Ограничения WC, предложенные различными исследователями из Японии, [25,26] Кореи, [27,28] Ирана, [29] Ирака, [30] и других регионов [31], еще больше запутали определение РС, так как в настоящее время существует множество Ограничения по количеству участников по расовому и гендерному признаку.

      Глядя на различные предельные значения WC по признаку расы и пола, предложенные ЦАХАЛ, и соответствующие средние показатели роста различных групп населения, было высказано предположение, что потребность в различных ограничениях по признаку расы и пола в значительной степени объясняется тем, что разница в средних высотах (32). В качестве альтернативы был предложен новый параметр, индекс центрального ожирения (ICO), определяемый как отношение WC к росту. [32] Была оценена полезность ICO для определения рассеянного склероза среди пациентов с диабетом [33] и недиабетиков [34].

      ICO был широко изучен, и было показано, что он имеет хорошую корреляцию с центральным ожирением [35] и утилизацией глюкозы тканями; [36] он оказался хорошим предиктором СД 2 типа [37]. Также было показано, что ICO имеет сильную корреляцию с уровнем лептина и атерогенным липидным профилем, [38] окислительным стрессом [39] и повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний [40]. Кроме того, было показано, что он полезен для выявления центрального ожирения у детей [41] и инсулинорезистентности у детей. [42]

      УПРОЩЕННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ МЕТАБОЛИЧЕСКОГО СИНДРОМА

      Принимая во внимание все вышеперечисленные доказательства, мы предложили заменить WC на ​​ICO во всех определениях РС.[43] С помощью ICO можно избежать различных ограничений для участия в соревнованиях по расе и полу. Хотя в ряде исследований предлагались пороги ICO в диапазоне от 0,45 до 0,55, мы предлагаем использовать простое пороговое значение 0,5 для обоих полов и всех рас. РС - это инструмент скрининга, и мы считаем, что его следует использовать для выявления людей с высоким риском метаболических осложнений и сердечно-сосудистых заболеваний, чтобы можно было провести дальнейшие подробные исследования. Это определение переводится как очень простое послание обществу: «Если размер вашей талии превышает половину вашего роста, вам следует проконсультироваться с врачом.Таким образом, всех пациентов с ICO> 0,5 следует обследовать на предмет повышенного артериального давления, преддиабета и дислипидемии.

      ИНДИЙСКИЙ ОЦЕНКА РИСКА ДИАБЕТА

      Идентификацию РС можно сделать более клинической, включив в качестве параметров для определения РС клинические параметры, такие как возраст, семейный анамнез, личный анамнез и т. Д. Индийская шкала риска диабета (IDRS) - один из таких параметров, включающий простую клиническую информацию, такую ​​как возраст, WC, семейный анамнез диабета и физическая активность. [44] Было обнаружено, что IDRS ≥ 60 полезен для прогнозирования рассеянного склероза и сердечно-сосудистых заболеваний [].[45]

      Таблица 1

      Индийская оценка риска диабета

      ПРОДУКТ НАКОПЛЕНИЯ ЛИПИДОВ

      С учетом роли центрального ожирения и дислипидемии в атеросклеротическом процессе, альтернативный непрерывный показатель избыточного накопления липидов, продукт накопления липидов (LAP), было предложено. LAP рассчитывается с использованием WC и уровня триглицеридов натощак (в ммоль / л): (WC - 65) × TG (мужчины) и (WC - 58) × TG (женщины). [46] Было обнаружено, что этот параметр лучше, чем ИМТ для прогнозирования диабета [47], а также был предложен для использования при идентификации РС.[48] ​​Было показано, что он является хорошим предиктором сердечно-сосудистых заболеваний [49], хотя одно исследование показало, что он не может быть лучше, чем ICO или WHR для прогнозирования сердечно-сосудистых заболеваний.

      ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      Несмотря на большое количество разногласий относительно существования рассеянного склероза как сущности и номенклатуры, которая должна использоваться, это сочетание различных метаболических аномалий было широко принято в качестве инструмента скрининга для выявления субъектов с высоким риском сердечно-сосудистых заболеваний. болезнь.Хотя различные определения, предложенные разными организациями, предоставили нам замечательное научное понимание этого синдрома, это также усложнило то, что предполагалось простым инструментом скрининга. Благодаря продолжающимся исследованиям в этой области мы скоро сможем получить очень простое клиническое определение для выявления субъектов с высоким риском метаболических осложнений и сердечно-сосудистых заболеваний.

      Сноски

      Источник поддержки: Нет

      Конфликт интересов: Не объявлен.

      СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

      1. Килин Э. Исследования синдрома гипертонической гипергликемии и гиперурикемии. Zentralbl Innere Med. 1923; 44: 105–27. [Google Scholar] 2. Ривен GM. Лекция Бантинга 1988: Роль инсулинорезистентности в заболеваниях человека. Сахарный диабет. 1988; 37: 1595–607. [PubMed] [Google Scholar] 3. Часть 1: диагностика и классификация сахарного диабета. Всемирная организация здравоохранения: Женева, Швейцария; 1999. [Последний доступ: 3 июня 2011 г.]. Всемирная организация здоровья. Определение, диагностика и классификация сахарного диабета и его осложнений: Отчет консультации ВОЗ.Доступна с: http: // www.whqlibdoc.who.int/hq/1999/WHO_NCD_NCS_99.2.pdf. [Google Scholar] 4. Балкау Б., Чарльз М.А. Прокомментируйте предварительный отчет консультации ВОЗ. Европейская группа по изучению инсулинорезистентности (EGIR) Diabet Med. 1999; 16: 442–3. [PubMed] [Google Scholar] 5. Национальные институты здравоохранения: Третий отчет экспертной группы Национальной образовательной программы по холестерину по обнаружению, оценке и лечению высокого уровня холестерина в крови у взрослых (Группа лечения взрослых III) Краткое изложение.Бетесда, доктор медицины, Национальные институты здоровья, Национальный институт сердца, легких и крови. 2001 (NIH publ. No. 01-3670) [Google Scholar] 6. Эйнхорн Д., Ривен Г.М., Кобин Р.Х., Форд Э., Ганда О.П., Хандельсман И. и др. Заявление о позиции Американского колледжа эндокринологии в отношении синдрома инсулинорезистентности. Endocr Pract. 2003; 9: 237–52. [PubMed] [Google Scholar] 7. Гранди С. М., Брюер Х. Б., мл., Климан Дж. И., Смит С. К., мл., Ленфант С. Американская кардиологическая ассоциация; Национальный институт сердца, легких и крови. Определение метаболического синдрома.Отчет о конференции Национального института сердца, легких и крови / Американской кардиологической ассоциации по научным вопросам, связанным с определением. Тираж. 2004; 109: 433–8. [PubMed] [Google Scholar] 8. Тан CE, Ma S, Wai D, Chew SK, Tai ES. Можем ли мы применить определение метаболического синдрома Национальной образовательной программы по холестерину для азиатов? Уход за диабетом. 2004. 27: 1182–6. [PubMed] [Google Scholar] 9. Чжоу Б.Ф., Ву Ю.Ф., Ли Ю., Чжан Л.Ф. Точка отсечения окружности талии для выявления метаболического синдрома у взрослых китайцев.Чжунхуа Синь Сюэ Гуань Бин За Чжи. 2005; 33: 81–5. [PubMed] [Google Scholar] 10. Мацудзава Ю. Определение метаболического синдрома и диагностические критерии в Японии. J Atheroscler Thromb. 2005; 12: 301. [PubMed] [Google Scholar] 11. Барбоса П.Дж., Лесса И., Алмейда Филью Н., Магальяйнс Л. Б., Араужо Дж. Критерии центрального ожирения у населения Бразилии: влияние на метаболический синдром. Arq Bras Cardiol. 2006; 87: 366–73. [PubMed] [Google Scholar] 12. Мисра А., Васир Дж. С., Панди Р. М.. Оценка возможных определений метаболического синдрома у взрослых азиатских индейцев.Уход за диабетом. 2005; 28: 398–403. [PubMed] [Google Scholar] 14. Кан Р., Бузе Дж., Ферраннини Э., Американская диабетическая ассоциация Стерна М. Европейская ассоциация изучения диабета. Метаболический синдром: время для критической оценки: совместное заявление Американской диабетической ассоциации и Европейской ассоциации по изучению диабета. Уход за диабетом. 2005. 28: 2289–304. [PubMed] [Google Scholar] 15. Лау Д.К., Ян Х., Диллон Б. Метаболический синдром: маркер пациентов с высоким сердечно-сосудистым риском.Может J Cardiol. 2006; 22 (Приложение B): 85B – 90B. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] 16. Tong PC, Kong AP, So WY, Yang X, Ho CS, Ma RC и др. Полезность определений метаболического синдрома Международной федерации диабета и Национальной образовательной программы по холестерину в Группе III по лечению взрослых в прогнозировании ишемической болезни сердца у субъектов с диабетом 2 типа. Уход за диабетом. 2007. 30: 1206–11. [PubMed] [Google Scholar] 17. Куцовасилис А., Протопсалтис Дж., Трипоскиадис Ф., Коккорис С., Милионис Х. Дж., Заирис М. Н. и др.Сравнительная эффективность трех определений метаболического синдрома в прогнозировании острого коронарного синдрома. Intern Med. 2009. 48: 179–87. [PubMed] [Google Scholar] 18. Jayasinghe SR, Jayasinghe SH. Вариант профиля метаболических факторов риска, ведущих к преждевременной коронарной болезни: время определить синдром ускоренного атерокоронарного метаболического синдрома у азиатских индейцев. Сингапур Мед Дж. 2009; 50: 949–55. [PubMed] [Google Scholar] 19. Хант К.Дж., Ресендез Р.Г., Уильямс К., Хаффнер С.М., Стерн депутат; Исследование сердца в Сан-Антонио.Национальная образовательная программа по холестерину в сравнении с метаболическим синдромом Всемирной организации здравоохранения в отношении общей смертности и смертности от сердечно-сосудистых заболеваний в исследовании сердца в Сан-Антонио. Тираж. 2004; 110: 1251–7. [PubMed] [Google Scholar] 20. Ода Э., Абэ М., Виравееду П. Т., Ватанабе К. Значительные разногласия среди определений метаболического синдрома для японцев. Circ J. 2007; 71: 1239–43. [PubMed] [Google Scholar] 21. Moebus S, Hanisch JU, Aidelsburger P, Bramlage P, Wasem J, Jöckel KH. Влияние 4 различных определений, используемых для оценки распространенности метаболического синдрома в первичной медико-санитарной помощи: Немецкий проект по метаболическим и сердечно-сосудистым рискам (GEMCAS) Cardiovasc Diabetol.2007; 6:22. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] 22. Хву С.М., Сюн К.А., Ву К.Д., Ли В.Дж., Ши К.С., Гроув Дж. И др. Диагностика инсулинорезистентности у пациентов с гипертонией по метаболическому синдрому: определения AHA и IDF. Int J Clin Pract. 2008; 62: 1441–6. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] 23. Дипа М., Фарук С., Датта М., Дипа Р., Мохан В. Распространенность метаболического синдрома с использованием определений ВОЗ, ATPIII и IDF у азиатских индейцев: исследование городской сельской эпидемиологии Ченнаи (CURES-34) Diabetes Metab Res Rev.2007. 23: 127–34. [PubMed] [Google Scholar] 24. Альберти К.Г., Экель Р.Х., Гранди С.М., Зиммет П.З., Климан Дж.И., Донато К.А. и др. Гармонизация метаболического синдрома. Совместное промежуточное заявление Целевой группы Международной федерации диабета по эпидемиологии и профилактике; Национальный институт сердца, легких и крови; Американская Ассоциация Сердца; Всемирная федерация сердца; Международное общество атеросклероза; и Международная ассоциация изучения ожирения. Тираж. 2009; 120: 1640–5. [PubMed] [Google Scholar] 25.Оидзуми Т., Даймон М., Вада К., Джимбу Ю., Камеда В., Суза С. и др. Предложение о точке отсечения окружности талии для диагностики метаболического синдрома у населения Японии. Circ J. 2006; 70: 1663. [PubMed] [Google Scholar] 26. Хара К., Мацусита Ю., Хорикоши М., Йошиике Н., Йокояма Т., Танака Х. и др. Предложение о точке отсечения окружности талии для диагностики метаболического синдрома у населения Японии. Уход за диабетом. 2006; 29: 1123–4. [PubMed] [Google Scholar] 27. Oh JY, Sung YA, Lee HJ, Oh JY, Chung HW, Пак Х.Оптимальная окружность талии для прогнозирования метаболического синдрома у молодых корейских женщин с синдромом поликистозных яичников. Ожирение (Серебряная весна) 2010; 18: 593–7. [PubMed] [Google Scholar] 28. Ко Дж.Х., Ко С.Б., Ли М.Й., Юнг ПМ, Ким Б.Х., Шин Джи и др. Оптимальные пороговые значения окружности талии для диагностических критериев метаболического синдрома у корейского сельского населения. J Korean Med Sci. 2010; 25: 734–7. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] 29. Азизи Ф., Хадаег Ф., Халили Д., Эстегамати А., Хоссейнпанах Ф., Делавари А. и др.Соответствующее определение метаболического синдрома у взрослых иранцев: доклад Иранского национального комитета по ожирению. Arch Iran Med. 2010; 13: 426–8. [PubMed] [Google Scholar] 30. Мансур А.А., Аль-Хассан А.А., Аль-Джазаири М.И. Пороговые значения окружности талии у взрослых сельских жителей Ирака для диагностики метаболического синдрома. Сельское удаленное здравоохранение. 2007; 7: 765. [PubMed] [Google Scholar] 31. Медина-Лезама Дж., Пасториус К.А., Зеа-Диас Х., Бернабе-Ортис А., Корралес-Медина Ф., Мори-Варгас О.Л. и др. Оптимальные определения абдоминального ожирения и метаболического синдрома у испаноязычных жителей Анд: исследование PREVENCION.Уход за диабетом. 2010; 33: 1385–8. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] 32. Парих Р.М., Джоши С.Р., Менон П.С., Шах Н.С. Индекс центрального ожирения - новый параметр. Мед-гипотезы. 2007. 68: 1272–5. [PubMed] [Google Scholar] 33. Парих Р.М., Джоши С.Р., Менон П.С., Шах Н.С. Метаболический синдром среди индийских пациентов с диабетом 2 типа. J Gen Med. 2009; (21): 16–9. [Google Scholar] 34. Парих Р.М., Джоши С.Р., Пандиа К. Индекс центрального ожирения лучше, чем окружность талии при определении метаболического синдрома. Metab Syndr Relat Disord.2009; 7: 525–7. [PubMed] [Google Scholar] 35. Кагава М., Бирн Н.М., Хиллз А.П. Сравнение оценки жира в организме с использованием соотношения талии и роста с использованием различных измерений талии у взрослых австралийцев. Br J Nutr. 2008; 100: 1135–41. [PubMed] [Google Scholar] 36. Нибиш-Цеслак А.Б., Карнафель В. Чувствительность к инсулину при хроническом панкреатите и особенности синдрома инсулинорезистентности. Pol Arch Med Wewn. 2010; 120: 255–63. [PubMed] [Google Scholar] 38. Абдулла А., Абд Эль-Баки А., Бакри С., Абд-Эль Хай Э. Уровни адипонектина и липтина и их риск при заболеваниях коронарной артерии у тучных египетских мужчин.Res J Med Med Sci. 2009; 4: 526–32. [Google Scholar] 39. Вейгас Н.М., Дхармалингам М., Маркус С.Р. Окислительный стресс при ожирении и метаболическом синдроме у азиатских индейцев. J Med Biochem. 2011; 30: 115–20. [Google Scholar] 40. Се С.Д., Йошинага Х. Соотношение талии и роста как простой и полезный предиктор факторов риска ишемической болезни сердца у женщин. Intern Med. 1995; 34: 1147–52. [PubMed] [Google Scholar] 41. Сант’анна М.С., Тиноко А.Л., Росадо Л.Е., Сант’ана Л.Ф., Брито И.С., Араужо Л.Ф. и др. Эффективность индекса конусности и отношения талии к росту для прогнозирования процента жира в организме у детей.J Braz Soc Food Nutr. 2010; 35: 67–80. [Google Scholar] 42. Маниос Ю., Курлаба Г., Кафатос А., Кук Т.Л., Спиридаки А., Фрагиадакис Г.А. Связь нескольких антропометрических показателей с инсулинорезистентностью у детей: The Children Study. Acta Paediatr. 2008; 97: 494–9. [PubMed] [Google Scholar] 43. Парик Р., Мохан В., Джоши С. Следует ли заменить окружность талии (WC) на индекс центрального ожирения (ICO) в определении метаболического синдрома? Diabetes Metab Res Rev. 2011, 22 июня; DOI: 10.1002 / dmrr.1227. [Epub перед печатью] [PubMed] [Google Scholar] 44.Мохан В., Дипа Р., Дипа М., Соманнавар С., Датта М. Упрощенная индийская оценка риска диабета для скрининга недиагностированных диабетических субъектов. J Assoc Physitors Индия. 2005. 53: 759–63. [PubMed] [Google Scholar] 45. Мохан В., Сандип С., Дипа М., Гокулакришнан К., Датта М., Дипа Р. Оценка риска диабета помогает идентифицировать метаболический синдром и сердечно-сосудистый риск у индейцев - исследование городской сельской эпидемиологии Ченнаи (CURES-38) Diabetes Obes Metab. 2007; 9: 337–43. [PubMed] [Google Scholar] 46. Иоахимеску А.Г., Бреннан Д.М., Хоар Б.М., Хугверф Б.Дж.Продукт накопления липидов и общая смертность у пациентов с высоким сердечно-сосудистым риском: исследование базы данных PreCIS. Ожирение (Серебряная весна) 2010; 18: 1836–44. [PubMed] [Google Scholar] 47. Кан HS. Продукт накопления липидов лучше, чем ИМТ для выявления диабета: популяционное сравнение. Уход за диабетом. 2006; 29: 151–3. [PubMed] [Google Scholar] 48. Tellechea ML, Aranguren F, Martínez-Larrad MT, Serrano-Ríos M, Taverna MJ, Frechtel GD. Способность продукта накопления липидов выявлять метаболический синдром у здоровых мужчин из Буэнос-Айреса.Уход за диабетом. 2009; 32: e85. [PubMed] [Google Scholar] 49. Бозоргманеш М., Хадаег Ф., Азизи Ф. Прогностические характеристики продукта накопления липидов по сравнению с показателями ожирения для сердечно-сосудистых заболеваний и общей смертности, 8,6-летнее наблюдение: Тегеранское исследование липидов и глюкозы. Lipids Health Dis. 2010; 9:45. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar] Метаболический синдром

      | MedlinePlus

      Что такое метаболический синдром?

      Метаболический синдром - это название группы факторов риска сердечных заболеваний, диабета и других проблем со здоровьем.У вас может быть только один фактор риска, но у людей часто их несколько. Когда у вас их хотя бы три, это называется метаболическим синдромом. Эти факторы риска включают

      • Большая талия, также называемая абдоминальным ожирением или «имеющая форму яблока». Слишком много жира вокруг живота является большим фактором риска сердечных заболеваний, чем слишком много жира в других частях тела.
      • Имеет высокий уровень триглицеридов. Триглицериды - это тип жира, который содержится в крови.
      • Имеет низкий уровень холестерина ЛПВП.ЛПВП иногда называют «хорошим» холестерином, потому что он помогает удалить холестерин из артерий.
      • Повышенное кровяное давление. Если ваше кровяное давление остается высоким с течением времени, это может повредить ваше сердце и привести к другим проблемам со здоровьем.
      • Высокий уровень сахара в крови натощак. Умеренно повышенный уровень сахара в крови может быть ранним признаком диабета.

      Чем больше у вас факторов, тем выше риск сердечных заболеваний, диабета и инсульта.

      Что вызывает метаболический синдром?

      У метаболического синдрома есть несколько причин, которые действуют вместе:

      • Избыточный вес и ожирение
      • Малоподвижный образ жизни
      • Инсулинорезистентность - состояние, при котором организм не может правильно использовать инсулин.Инсулин - это гормон, который помогает переместить сахар в ваши клетки, чтобы дать им энергию. Инсулинорезистентность может привести к высокому уровню сахара в крови.
      • Возраст - риск возрастает с возрастом
      • Генетика - этническая принадлежность и семейный анамнез

      У людей с метаболическим синдромом часто наблюдается чрезмерная свертываемость крови и воспаление по всему телу. Исследователи не знают, вызывают ли эти состояния метаболический синдром или усугубляют его.

      Кто подвержен риску метаболического синдрома?

      Наиболее важными факторами риска метаболического синдрома являются

      • Абдоминальное ожирение (большая талия)
      • Малоподвижный образ жизни
      • Инсулинорезистентность

      Есть определенные группы людей с повышенным риском метаболического синдрома:

      • Некоторые расовые и этнические группы.Американцы мексиканского происхождения имеют самый высокий уровень метаболического синдрома, за ними следуют белые и черные.
      • Люди, страдающие диабетом
      • Люди, у которых есть брат, сестра или родитель, страдающий диабетом
      • Женщины с синдромом поликистозных яичников (СПКЯ)
      • Люди, принимающие лекарства, вызывающие увеличение веса или изменение артериального давления, холестерина в крови и уровня сахара в крови

      Каковы симптомы метаболического синдрома?

      Большинство метаболических факторов риска не имеют явных признаков или симптомов, за исключением большой талии.

      Как диагностируется метаболический синдром?

      Ваш лечащий врач диагностирует метаболический синдром на основании результатов медицинского осмотра и анализов крови. Для диагностики метаболического синдрома у вас должно быть как минимум три фактора риска:

      • Большая талия , что означает размер талии
        • 35 дюймов и более для женщин
        • 40 дюймов и более для мужчин
      • Высокий уровень триглицеридов , который составляет 150 мг / дл или выше
      • Низкий уровень холестерина ЛПВП , который
        • Менее 50 мг / дл для женщин
        • Менее 40 мг / дл для мужчин
      • Высокое кровяное давление , показание которого составляет 130/85 мм рт. Ст. Или выше.
      • Высокий уровень сахара в крови натощак , который составляет 100 мг / дл или выше

      Какие методы лечения метаболического синдрома?

      Наиболее важным методом лечения метаболического синдрома является здоровый для сердца образ жизни, который включает

      Если изменения образа жизни недостаточно, возможно, вам потребуется принимать лекарства.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *