О чем говорит язык человека: 12 проблем, о которых может рассказать цвет языка / AdMe

Содержание

Многоязычность — Многоязычность — Mein Weg nach Deutschland

Каждый год в Германию приезжает большое количество людей из других стран. Более 20% населения Германии происходят из другой культурной среды. Многие из этих людей многоязычны, они говорят не только на своем родном языке, но и еще на одном или нескольких иностранных языках. Многие люди, переезжающие в Германию, изучают немецкий язык как иностранный или второй язык. Если человек говорит на языке страны или региона, в котором он живет (язык окружения), он может общаться с живущими там людьми, а также лучше понимает их действия.

Преимущества многоязычности

Владение несколькими языками в нашем мире является очень важным умением. Границы между странами стали более открытыми, чем прежде, и все больше людей переезжают в другие страны. Человек, владеющий кроме родного языка еще и другими языками, имеет много шансов. Как в частной, так и в профессиональной жизни человек, разговаривающий на нескольких языках, может быть посредником между людьми из разных культур.

Многоязычные люди владеют межкультурными навыками, это значит, что они могут рассматривать формы поведения других людей с разных углов зрения. Дети мигрантов, вырастающие в Германии, учат язык своих родителей (родной язык) чаще всего естественным образом с самого рождения. Вместе с языком они также многое узнают о культуре и традициях родины своих родителей. Немецкий язык они обычно учат в контакте и в игре с другими детьми и взрослыми, например, в детском саду или школе. Эти дети вырастают многоязычными (билингвальными).

Значение немецкого языка

Для взрослых очень важно учить немецкий язык, так как благодаря этому они могут разговаривать с людьми, живущими в Германии. С точки зрения интеграции тоже очень важно уметь разговаривать на языке окружения. Для детей хорошее знание немецкого языка необходимо, прежде всего, если они посещают немецкую школу.

© Goethe-Institut

Ввод и вывод

При изучении языка ввод и вывод имеют очень важное значение. Ввод – это язык, который человек слышит и читает. Людям необходим регулярный контакт с языком, лучше всего – в реальных ситуациях. Кроме того, ввод должен быть высокого качества, т. е. его источником должен быть носитель языка. У детей отличной формой ввода является, прежде всего, чтение вслух избранных книг.

Наряду с вводом важное значение также имеет вывод. Вывод – это язык, который человек производит, т. е. то, что он говорит или пишет. Необходимо, чтобы люди могли использовать язык. Чтобы хорошо говорить на языке, необходимо иметь множество возможностей использовать его в реальных ситуациях. Речь и письмо являются очень хорошими и важными возможностями тренировки.

Если со своим ребенком или своими детьми вы говорите дома не на немецком, а на своем родном языке, для этого есть разные возможности.

Значение языка семьи

Во многих семьях мать и отец говорят на одном языке. У мигрантов этот язык почти никогда не является немецким. Чтобы ребенок мог выучить язык семьи, хорошо разговаривать дома на языке семьи. Благодаря этому у ребенка развивается тесная эмоциональная связь с родным языком и родной культурой. 

Кроме того, родной язык (первый язык или язык семьи) детей и взрослых всегда передает культурную информацию, традиции и ценности. Семьям не следует прекращать разговаривать на своем родном языке, а наоборот использовать его дома с детьми и в кругу семьи. Для детей это особенно важно – хорошо говорить на своем родном языке. Хорошая языковая база на родном языке является лучшей предпосылкой для достижения отличного языкового уровня на других языках. В больших городах часто бывают билингвальные (двуязычные) или даже трилингвальные (трехязычные) детские сады

© Goethe-Institut

Один человек – один язык

В некоторых семьях мать и отец говорят на разных языках. В таких случаях многие родители действуют по методу Один человек – один язык. При этом каждый из родителей говорит с ребенком на своем родном языке. Язык семьи, т. е. язык, на котором оба родителя и ребенок говорят друг с другом, – это обычно родной язык одного из родителей (язык отца или язык матери). Однако иногда это может быть и третий язык, которым хорошо владеют оба родителя.

Важные аспекты при многоязычном воспитании

При многоязычном воспитании важно, чтобы родители имели эмоциональную связь со своим языком. Разумеется, лучше, если мать или отец говорят с ребенком на своем родном языке (первом языке). При наличии языка семьи нужно также всегда разговаривать на нем дома. Если ребенок не хочет говорить на каком-либо языке, не следует принуждать его. Часто это всего лишь фазы, которые со временем проходят. Родители также должны следить за тем, чтобы в их собственной речи языки не слишком смешивались. Родители, положительно настроенные по отношению к собственному языку, всегда являются для детей отличной мотивацией для изучения языка (-ов) родителей. 

Содействие изучению родного языка (родных языков) детей имеет очень важное значение. Однако содействие изучению языка окружения имеет столь же важное значение.

Существует множество консультационных пунктов, предлагающих помощь и поддержку при многоязычном воспитании. Многие города и общины имеют учреждения или пункты межкультурной работы. Их работники предоставляют информацию о языковых и культурных программах, а также дают полезные советы. Частные учреждения тоже имеют консультационные пункты. Кроме того, в последнее время появилось множество центров, занимающихся темой многоязычности и культурного многообразия. Если поискать в Интернете «межкультурные консультационные пункты» или «многоязычные консультационные пункты», вы найдете большое количество ссылок и указателей.

Содействие освоению немецкого языка детьми

Каждая Федеральная земля имеет собственные программы, методы и концепции, с помощью которых осуществляется содействие освоению немецкого языка детьми в детских садах и начальных школах. Если ребенок недостаточно хорошо владеет немецким языком, он получает помощь посредством различных программ содействия изучению языка, например, в виде прохождения вводного курса немецкого языка или посещения специальных классов с углубленным изучением немецкого языка. Однако если детям нужна дополнительная помощь в изучении немецкого языка, в вашем распоряжении имеется множество консультационных пунктов, предлагающих полезную информацию и советы.

Содействие изучению родного языка 

Содействие изучению родного языка детей может осуществляться как дома, так и в учреждениях. Чтобы укрепить язык семьи, мамы и папы могут регулярно читать своим детям вслух, петь вместе с детьми песни и играть в игры. Они могут разговаривать с родственниками по телефону или скайпу. Если вы знакомы с другими семьями, происходящими из той же языковой и культурной среды, дети могут играть вместе и разговаривать на своем родном языке. 

Многие консульства и общества предлагают школьникам программы содействия изучению родного языка. На этих занятиях дети учатся читать и писать на своем родном языке. Они получают информацию о жизни в стране, из которой они родом, и о ее традициях. В некоторых Федеральных землях программы содействия изучению родного языка имеются даже в обычных школах. Этот урок называется дополнительное занятие по родному языку (MUE).

В Интернете можно найти множество обществ и организаций определенных языковых и культурных групп, например, игровые группы для детей, спортивные общества или «компании завсегдатаев». И дети, и родители могут регулярно в реальных ситуациях разговаривать на своем родном языке или языке семьи.

У Вас есть вопросы? Тогда свяжитесь с нами через форму для связи. Мы анонимно отправим ваш вопрос сотрудникам Службы помощи молодым мигрантам (Jugendmigrationsdienst).

Перейти к форме для связи

«Речь выдает нас с головой»

Личные качества и навыки
Анна Натитник

О том, как меняется наш язык, как быстро он осваивает заимствованные слова, какие варианты произношения становятся нормой и о чем можно судить по речи человека, рассказывает один из составителей нового орфоэпического словаря, заместитель директора Института русского языка им.

В.В. Виноградова РАН Мария Леонидовна Каленчук.

Насколько быстро меняется язык и, соответственно, как час­то надо переиздавать словари?

В мировой лингвистике ­считается, что смена языкового стандарта происходит за 25 лет. Орфоэпический словарь, который только что вышел, мы писали 15 лет. Он пришел на смену словарю, изданному впервые почти полвека назад. За это время ­многое в языке изменилось: сменилось, по крайней мере, два поколения людей, у каждого из которых были свои особенности произношения. Кстати, если раньше для описания произношения ученым всегда хватало двух норм, старшей и младшей (это, образно говоря, фонетические «отцы» и «дети»), то сейчас во многих случаях мы вынуждены фиксировать одновременно три нормы. Люди стали дольше жить, и у нас появились фонетические «внуки» со своей системой произношения.

Словарь должен идти в ногу со временем?

Он должен быть немного консервативным, при этом оставаясь актуальным. Известна фраза: в языке прогрес­сивно то, что консервативно. Если хоть чуть-чуть не тормозить процесс ­перемен и быстрого развития произносительных норм, то скоро мы не сможем читать стихи Пушкина и получать от них эстетическое удовольствие. Если норма кардинально изменится, от нас уйдет целый культурный пласт.

Как варианты становятся ­нормой, кто выносит вердикт?

Все зависит от материала. Решения, касающиеся орфографии, ­принимает Орфографическая комиссия РАН, в которую входят самые авторитетные лингвисты. На последнем заседании, например, Комиссия разрешила писать «интернет» и «рунет» с маленькой буквы. Когда интернет появился, это было именем конкретной сети, а сейчас мы уже воспринимаем его как тип связи. И хотя орфография обычно не допускает вариантов, в данном случае разрешили писать и так и так. В других сферах, в той же орфоэпии, подобной процедуры, к сожалению, нет — там решение о норме принимают ученые-­лингвисты, авторы словарей.

Мы так долго писали свой словарь потому, что должны были во всех сложных случаях провести массовые социоязыковые исследования, набрать статистику.

Норма идет за узусом, то есть за массовым употреблением?

Не всегда. Если норма будет идти за узусом, то мы будем рекомендовать произношение «шóфер», потому что так говорит половина москвичей, или «жáлюзи», как говорит 75% москвичей. Еще в 1940-е годы один лингвист сказал: «Ошибка не перестает быть ошибкой, даже будучи широко распространенной». Важно понять, что критерии «все так говорят» и «все так пишут» для нас не определяющие. Нормой становится то, что не противоречит внутреннему языковому закону. Скажем, в русском на конце слова не бывает звонких согласных. Но современная молодежь с удовольствием произносит «имидж», «паб», «смог», «блог» со звонким на конце, как в анг­лийском. Словарь этого не разрешает, потому что совершенно очевидно, что это вопрос моды: человеку нравится демонстрировать, пусть даже неосо­знанно, что он знает английский язык.

Если норма не идет за узусом, можно ли заставить узус идти за нормой?

Норму легко пропагандировать на уровне правописания (вы можете заставить школьников писать правильно), а на уровне произношения — нет. Даже если вы скажете, что с 1 января под угрозой расстрела надо произносить какое-то слово ­определенным образом, вас никто не услышит. Орфографию человек контролирует, а произношение, если он не специа­лист, — нет. Расскажу на эту тему анекдот. Мужчину, у которого была большая борода, однажды спросили, что он делает с ней, когда спит: кладет под одеяло или на одеяло? Через две недели мужчина умер от бессонницы, пытаясь понять, куда он кладет бороду во время сна. То же самое с произношением. Мы обычно сознательно не контролируем произносительную сторону речи. Мы задумываемся о том, как правильно говорить, только в каких-то «болевых» точках вроде «звóнишь — звони́шь». В данном случае, правда, эта проблема раздута средствами массовой информации.

Почему раздута?

Потому что, по существу, проблемы нет. Подавляющее число глаголов, которые кончаются на «-ить», пережили за последние 100 лет перенос ударения. А в языке есть такая закономерность: если какое-то изменение началось, оно затрагивает весь класс слов, просто в разных словах движение происходит с разной скоростью. Всем с детства известна строчка: «Уж зима кати́т в глаза». Но сегодня мы так уже не скажем, как не скажем и «женщина кати́т коляску по улице». Нас не раздражает, что «кати́т» поменялось на «кáтит». В словарях середины ХХ века в качест­ве единственных вариантов значились «дари́т», «вари́т», «соли́т». Сегодня это уже кажется невозможным. То же самое со «звонить».

Этот глагол просто отстает?

Да. Меня раздражает произношение «звóнит», но как лингвист я точно знаю: пройдет немного времени и это станет допустимой нормой. Потому что перенос ударения в данном случае не случаен, он продиктован внутренним языковым изменением. И если сейчас «звóнит» имеет в словаре мягкую запретительную помету «не рекомендуется», то через какое-то время надо будет написать «допустимо». Уже сегодня словарь допускает произношение «вклю`чит» (младшая норма при старшей «включи́т»).

Почему в этих словах ударение переходит на первый слог?

В русском языке есть тенденция к переносу ударений, во-первых, на начало слова, а во-вторых, на корень, то есть на ту часть слова, которая содержит основную смысловую информацию. За последние сто лет темп нашей речи, как и темп жизни, очень убыстрился, и ударение, падающее на корень, просто помогает нам улавливать значение слова. Однако эта тенденция касается не всех слов. Например, многие говорят «жáлюзи», хотя правильно «жалюзи́», но рекомендовать этот вариант мы не можем, потому что в отличие от «вклю`чит» он не отвечает внутренней закономерности языка. Обычно одна странность в слове поддерживает другую: «жалюзи» не склоняется, значит, слово остается неосвоенным и сохраняет связь с «родиной» — а во французском языке ударение падает на последний слог. Если бы слово полностью освоилось (как, например, «тетрадь», «кровать» — никто же не замечает, что они греческие), то его произношение, возможно, изменилось бы.

Не несет ли огромный поток заимствований, который ­обрушивается на нас сегодня, ­опасности для русского языка?

Ничего нового с точки зрения истории языка в этом нет. Первая такая масштабная волна была во времена Петра Первого — тогда к нам хлынул поток немецких и голландских заимствований. В XIX веке — французских. Это всегда вызвано не языковыми, а внешними, социальными причинами. Меня абсолютно не пугает этот процесс, потому что я знаю: язык — очень устойчивая система, которая прекрасно умеет себя защищать. Мы никогда не сможем навязать языку то, что ему не нужно. Пройдет время, и все, что было случайным, излишним, данью моде, будет вытеснено. Так что вполне возможно, что весь этот вал заимствований — по большей части временщики в языке. А если нет — новые слова в большинстве своем полностью ассимилируются и подчинятся законам русского произношения.

То есть бороться с заимствованиями бессмысленно?

Да. Вы знаете, как Владимир Иванович Даль боролся с заимствованиями?! Они его очень раздражали, ему казалось, что если придумать удачный русский синоним, то можно перекрыть дорогу иностранным словам. Но когда он писал в своем словаре вместо слова «атмосфера» — «колоземица», а вместо «гимнастика» — «ловкосилие», вряд ли можно было надеяться, что это приживется. Все искусственное в языке приживается с большим трудом. Язык живет своей жизнью, и мы всего лишь наблюдатели, а не руководители этого процесса.

Как быстро язык осваивает заимствованные слова?

По-разному. Например, слово «сканер» появилось недавно, но русский язык его уже полностью освоил — в его звуковом облике нет ничего странного. А некоторые слова продолжают сохранять свои фонетические странности — скажем, долготу согласного на месте написания двух одинаковых букв (это невозможно в корне ни одного русского слова). В подав­ляющем большинстве заимствованных слов две одинаковые буквы уже произносятся, как по-русски, кратко: «грамматика», «доллар». Но если слово продолжает быть малоосвоенным, в нем эта долгота сохраняется, как в словах «гемма», «мокко». Заимствованные слова приносят в русский язык и новые звуки — например «w», как в Windows или уикенд, которые мы произносим на английский манер.

Двойные согласные в заимст­вованных словах вызывают проблемы и при написании. Существует ли какое-нибудь правило на этот счет?

Недавно Орфографической комиссией было утверждено правило: если в русском языке есть однокоренное слово с одной буквой, то и во всех родственных словах надо писать одну букву. Раз есть слово «блог», значит, «блогер» пишется с одной «г». Есть «секс-шоп» — значит, «шопинг» пишется с одной «п». А вот «диггер» пишется с двумя «г», как в языке-­источнике, потому что в русском нет однокоренного слова с одной ­буквой. Эту логику было трудно нащупать, зато теперь появился хоть какой-то ориентир для пишущих.

Как фиксируется ударение в заимствованных словах?

советуем прочитать

Мариэтта Чудакова

Шивдасани Анил

Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи

Мировое распространение языков / Хабр

Любопытнейшая

инфографика

издания South China Morning Post, демонстрирующая не только текущее положение дел в распространении мировых языков, но и факторы, влияющие на их будущее. Особенно интересно на неё смотреть, если иметь в виду, что язык в современном мире = распространение культуры. Т.е. речь, в конечном итоге, о мировом культурном разнообразии, его будущем и месте разных культур в этом будущем.



Интересные факты:

  • В мире уже 7,2 миллиарда человек
  • Для 4,1 миллиарда из них родным является один из 23 самых распространённых мировых языков
  • Китайский язык — самый распространённый из родных языков с 1,2 миллиарда носителей
  • Английский язык — самый распространённый язык в мире с учётом полутора миллиарда выучивших его — всего на нём говорят 1,8 миллиарда человек
  • Французский и английский языки — единственные два, число выучивших которые превышает число тех, для кого он родной

Что говорит инфографика о русском языке:

  • Русский язык — восьмой по распространённости в мире в качестве родного языка для 166 миллионов человек
  • Русский язык — восьмой по количеству стран, в котором на нём говорят — 16 стран, включая, кроме 15 стран б. СССР ещё и Монголию.
  • Русский язык не входит в топ-7 самых изучаемых языков на планете, причём на седьмом месте японский всего с тремя миллионами учащих его, так что сколько бы людей ни учило русский — их ещё меньше
  • Русский язык уступает по числу говорящих на нём португальскому — в основном, конечно, за счёт сильно выросшего населения Бразилии

Если добавить к этому два факта, не отражённых на на инфографике — растущее число изучающих английский или китайский в качестве иностранного в странах бывшего СССР, и

прогнозируемое снижение населения России

до 120 миллионов к 2050 году и 100 миллионов к 2100, можно предположить, что сфера влияния русского языка и русской культуры будет снижаться. По крайней мере, не видно предпосылок для роста или даже сохранения status quo.

Французский язык хорошо устроился на втором месте по количеству изучающих его. Несмотря на то, что общее число говорящих на нём несопоставимо с китайским, соотношение родной/выученный в их пользу, в отличие от китайского, который, вероятно, просто слишком сложно учить. Да, распространение французского сейчас в основном — наследие колониальной эпохи, обусловленное африканскими странами, но это не так уж плохо, учитывая потенциал роста африканских стран в XXI веке как численно, так и экономически. По совокупности факторов можно сказать, что у французского как минимум не меньше шансов стать резервным мировым языком, чем у китайского.

Впрочем, пока Китай — вторая экономика мира, его тоже нельзя списывать со счетов. 30 миллионов выучивших китайский — капля в море, так что в ближайшие десятителетия спрос на изучение китайского должен расти.


(покрупнее)

Краткое резюме:

  1. Не видно предпосылок для роста и даже сохранения сферы влияния русского языка
  2. Английскому языку ничего не угрожает в качестве мирового языка
  3. Французский язык — неочевидный кандидат на место резервного языка
  4. Китайский язык будет выгодно учить и преподавать в ближайшие десятилетия

Как способность говорить на нескольких языках влияет на самосознание человека

«Газета. Ru» разбиралась, что думают о билингвизме ученые, биологи и психологи: влияет ли переключение между двумя языками на поведение человека, увеличивает ли билингвизм объем мозга, действительно ли владение двумя языками заставляет ребенка воспринимать мир иначе и в чем сходство между мозгом лондонского таксиста и билингва.

Билингвизм — владение двумя языками — может быть как ранним (то есть приобретенным от рождения, когда родители ребенка сразу начинают разговаривать с ним на разных языках), так и поздним, когда человек, уже будучи взрослым, сознательно начинает учить второй язык. Распространенные на бытовом уровне мнения о билингвизме можно встретить самые разные: некоторые считают, что билингвизм полезен для человека — способствует развитию умственных способностей и даже помогает развивать в себе черты нескольких личностей, другие же полагают, что раннее освоение двух языков создает у детей «кашу в голове» и не дает хорошо выучить ни один язык. «Газета.Ru» разбиралась, что думают о билингвизме ученые — биологи и психологи.

Билингвизм меняет восприятие мира

Ученые выяснили: если ребенок начинает говорить на двух языках с самого детства, это умение может существенным образом изменить восприятие им мира. С полным текстом статьи можно ознакомиться в журнале Developmental Science.

В исследовании принимали участие 48 детей в возрасте пяти-шести лет. Некоторые из юных участников опыта владели одним языком, некоторые были билингвами с рождения, а часть детей начали осваивать второй язык в более позднем возрасте. Всем детям рассказали историю о том, как ребенок-англичанин воспитывался в семье итальянцев, а также об утенке, который рос вместе с собаками. После этого детей попросили ответить на следующие вопросы: «На каком языке будет говорить ребенок, когда вырастет?», «Будет ли утенок лаять или крякать?», «Будет ли утенок покрыт шерстью или перьями?».

Ученые полагали: дети в возрасте пяти-шести лет осознают, что язык является приобретенным в ходе воспитания навыком, а вот лай и кряканье, так же как шерсть и мех, — врожденные качества того или иного животного. Оказалось, что все не так просто — ошибки совершили все дети, однако ошибки эти были разного типа.

Если говорящий на одном языке ребенок склонен думать, что врожденными являются все качества (то есть выросший в семье итальянцев англичанин все равно будет говорить на английском), то билингв полагает, что способность лаять и мохнатые лапы, так же как и владение языком, — зависят от среды, а значит, утенок от общения с собаками залает и покроется шерстью.

Авторы исследования полагают, что полученные ими выводы доказывают: билингвизм существенно меняет восприятие ребенком окружающего мира. Это значит, что изучение второго языка может быть использовано для того, чтобы продемонстрировать ребенку все разнообразие окружающих его культур и обществ.

Раньше — не значит лучше

Группа немецких ученых решила проверить, действительно ли человек осваивает второй язык быстрее и качественнее, если начинает учить его в раннем возрасте. В результате работы, опубликованной в журнале International Journal of Bilingual Education and Bilingualism, это утверждение было опровергнуто.

В эксперименте приняли участие 200 детей — носителей немецкого языка, разделенных на две группы. Дети из первой группы начали учить английский язык в качестве иностранного в возрасте восьми лет, а из второй — тринадцати. Наблюдения за успехами школьников в освоении английского языка длились пять лет.

В течение первых месяцев занятий младшие школьники действительно продвигались быстрее, чем их старшие товарищи, однако эта разница сгладилась спустя всего лишь полгода после начала занятий.

Более того, тринадцатилетние подростки вскоре стали демонстрировать большие успехи, чем младшие дети: они строили более сложные с точки зрения синтаксиса предложения, делали меньше грамматических ошибок, быстрее улавливали оттенки лексических значений разных слов.

Авторы работы отмечают также и то, что в начале занятий знание немецкого не помогало детям осваивать английский язык, а, наоборот, мешало. Несмотря на то что эти языки принадлежат к германской ветви индоевропейской языковой семьи, грамматические структуры у них разные, и начавшие изучение английского дети стремились выстраивать чужие слова по правилам родной грамматики. Со временем эта проблема исчезала.

У билингвов мозг больше

Еще одна группа исследователей, работа которых была опубликована в журнале Cerebral Cortex в июле этого года, доказала: у владеющих двумя языками людей объем серого вещества головного мозга больше, чем у тех, кто говорит только на одном языке.

В эксперименте принимали участие люди, говорившие только на английском языке, а также носители английского и испанского. В результате обследования головного мозга испытуемых выяснилось, что

у билингвов объем серого вещества в лобной и теменной долях головного мозга больше. Эти области мозга отвечают за осознанное восприятие и обработку информации, получаемой от внешних органов чувств, а также контролируют произвольные движения тела и помогают человеку ориентироваться в пространстве

(ранее ученые выяснили, что у лондонских таксистов, которые хорошо знакомы с городом, объем серого вещества в лобной и теменной долях мозга также больше среднего).

Как полагают авторы исследования, такое развитие ответственных за контроль и управление областей мозга связано с тем, что билингвам при переключении с одного языка на другой приходится прилагать гораздо больше усилий, чтобы контролировать свою речь и выстраивать ее в соответствии с правилами того или иного языка.

21 сентября 09:50

Читайте об Англии в оригинале

Владение двумя языками влияет на мышление не только детей, но и взрослых людей. Так, группа исследователей, работа которых была опубликована в журнале Social Cognitive and Affective Neuroscience, выяснила: язык, на котором написан текст, влияет на то, каким образом человек воспримет содержащуюся в нем информацию.

В исследовании принимали участие 18 человек — билингвы, говорящие на английском и уэльском языках. Всем участникам опыта ученые предлагали прочесть набор предложений на обоих языках, а потом просили пересказать содержание текста.

В результате работы выяснилось:

человек лучше воспринимает текст об Уэльсе, если он написан на уэльском языке, а не на английском, и наоборот. Если же предложение содержит нейтральную информацию, которая не относится ни к уэльской, ни к английской культуре, язык никак не влияет на ее восприятие.

Как утверждают авторы работы, это означает, что даже в случае с взрослыми людьми язык, на котором они говорят в данный момент, затрагивает как восприятие мира, так и самосознание человека.

14 сентября 18:54

Сменил язык — переключил личность

Еще одно открытие, касающееся влияния билингвизма на самосознание человека, было опубликовано в журнале International Journal of Bilingual Education and Bilingualism в 2012 году. Ученые провели эксперимент с участием 102 билингвов (носителей польского и английского языков) и выяснили, что переход с одного языка на другой менял поведение человека и стиль его общения.

Участников эксперимента просили оценить истинность утверждений, таких как «Я чувствую себя другим человеком, когда говорю на английском», «Мои друзья говорят, что я веду себя по-другому, когда говорю на английском». В результате работы выяснилось, что это действительно так:

многие люди начинают проявлять некоторые черты своего характера (к ним относились, например, открытость, эмоциональность, общительность и социальное осознание — способность понимать, что ощущают другие люди) только тогда, когда говорили на английском, а не на польском языке.

Эти изменения были заметны в случае с теми людьми, кто отличался высокой степенью социализации и имел много знакомых и друзей. Впрочем, как полагают авторы, это не значит, что на остальных билингвизм не оказывает подобного влияния, возможно, оно просто менее заметно. Ученые уверены: их работа доказывает, что между языком и психикой человека существует гораздо более глубокая, чем принято думать, связь и она требует дальнейшего тщательного изучения.

Нейролингвистика позволяет «увидеть» язык — Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Что происходит в нашей голове, когда мы слышим речь или сами что-то говорим? Как на речевые способности влияют травмы и болезни и можно ли помочь людям с патологиями? Жизнь языка в человеческом мозге изучают в лаборатории нейролингвистики НИУ ВШЭ.

100% мозга

«Меня иногда спрашивают — где в мозге язык? — говорит руководитель лаборатории Ольга Драгой. — Отвечаю: везде. Одно время все газеты пестрели информацией о том, что мозг работает всего на 3%, а все остальное — наш резерв. Когда я была студенткой, кто-то из моих сокурсников задал этот вопрос профессору нейронаук в Италии, и тот сказал — хорошо, давайте вырежем вам 97% мозга и посмотрим, как вы будете функционировать. Язык — это продукт взаимодействия различных участков мозга».

Исследованиями связи мозга и языка на стыке лингвистики и медицины и занимаются в лаборатории нейролингвистики. Здесь работают лингвисты, психологи, логопеды, физики, среди сотрудников много студентов. Клиническая база лаборатории — Центр патологии речи и нейрореабилитации; лаборатория также сотрудничает с Институтом нейрохирургии имени Н.Н. Бурденко и другими клиниками.

История лаборатории началась в 2008 году, когда лингвист Ольга Драгой вернулась из европейской магистратуры по клинической лингвистике, а клинический психолог Мария Иванова (она сейчас тоже работает в лаборатории), приехала из США после получения там степени PhD. Исследовательницы встретились в Центре патологии речи и нейрореабилитации. Там же они познакомились с нейропсихологом из Вышки Анатолием Скворцовым, который и пригласил их в  научно-учебную группу по нейропсихологии, созданную в департаменте психологии ВШЭ.

«В 2013 году возникла идея создать отдельную научно-учебную лабораторию нейролингвистики на базе факультета филологии (сейчас Школа филологии), а ровно через год мы получили грант на создание международной лаборатории. Так что 1 апреля будем праздновать наше трехлетие», — вспоминает Ольга Драгой.

В поисках «хвоста»

Первое направление работы лаборатории связано с изучением взрослых людей с различными поражениями мозга, затрагивающими речевую функцию (афазиями). Ученые исследуют, как речевые нарушения, которые проявляются внешне (фиксируются с помощью лингвистических тестов), связаны с конкретным нарушением внутри мозга.

Нарушения могут быть вызваны инсультами или травмами. Для этих случаев в лаборатории разрабатываются специальные тесты. Одна их последних разработок — RAT (Russian AphasiaTest), который позволяет понять, что именно нарушилось в языке. А с помощью магнитно-резонансной томографии (МРТ) можно увидеть не только затронутый поражением участок коры головного мозга, но и «хвост» этого поражения — нервные тракты, проводящие пути, которые раньше шли от него в другой участок мозга, а сейчас оказались тоже повреждены.  

«Важно, что мы рассматриваем структуры пораженного мозга в совокупности. Это позволяет увидеть, как мозг вместо разрушенных связей строит новые, используя здоровые участки вместо пораженных, — объясняет Ольга Драгой. — По данным функциональной МРТ, которая отражает активацию головного мозга, можно увидеть, куда «ушла» речевая функция. И, сопоставив с результатами речевых тестов, понять, насколько успешно она реорганизовалась. В прошлом году мы разработали специальный речевой локалайзер: люди выполняют речевое задание в магнитно-резонансном томографе, и мы определяем, какие участки мозга активируются при выполнении этого задания. Также наши исследования помогают пациентами с афазией подобрать правильную речевую терапию».

 

Мария Грабовская, студентка 4 курса программы «Фундаментальная и компьютерная лингвистика», стажер-исследователь лаборатории

«В этом году я выпускаюсь, моя дипломная работа связана с изучением языковой патологии у пациентов с афазиями после инсульта или травмы головы. Эта патология выражается в потере человеком способности понимать не только грамматику и фонетику, но и сложные речевые обороты, связные тексты.

В нашей стране пока не существует теста, проверенного как на неврологически здоровых людях, так и на людях с различными патологиями, и позволяющего «поймать» такие нарушения. Поэтому сейчас вместе с моим научным руководителем Юлией Акининой мы работаем над адаптацией аналогичного итальянского теста, с помощью которого можно изучать такие нарушения. Сложность в том, что часть примеров (стимулов), на которых строится этот тест, можно перевести практически дословно, а часть нельзя. Поэтому в некоторых случаях мы не просто переводим, а создаем собственные стимулы, которые соответствуют российской, а не итальянской реальности. В ближайшее время начнется непосредственная апробация теста, этой весной мы запускаем его на здоровых людях, а затем — ближе к осени — будем тестировать людей с патологиями головного мозга».

Операция с пробуждением

Еще одна группа людей, с которой работают в лаборатории, — это пациенты с опухолями головного мозга, ожидающие нейрохирургическую операцию.

«В отличие от инсульта, который мгновенно разрушает часть мозга, опухоль растет годами, что дает мозгу возможность компенсации и реорганизации, — объясняет Ольга Драгой. — Бывает, что в задействованных в речи участках мозга «живет» огромная опухоль, но из-за того, что она долго росла, мозг нашел способ приспособиться, и у человека не наблюдается никакого речевого дефицита. Вместе с коллегами из Института имени Бурденко мы изучаем, как именно произошло это приспособление, какие участки мозга, тракты задействованы в речи. Потому что если их повредить при операции, человек потеряет речь».

Во время таких операций пациенту сначала дают общий наркоз (усыпляют), делают трепанацию черепа и потом выводят из наркоза (будят). Пока он бодрствует, мы вместе с командой врачей проводим картирование речи

Институт нейрохирургии имени Н.Н. Бурденко — одно из мест в России, где проводят самые передовые нейрохирургические операции — операции с пробуждением (awake surgery). Сотрудники лаборатории ассистируют в них.

«Во время таких операций пациенту сначала дают общий наркоз (усыпляют), делают трепанацию черепа и потом выводят из наркоза (будят), — рассказывает Ольга. — Пока он бодрствует, мы вместе с командой врачей проводим картирование речи: пациент выполняет речевое задание (называет рисунки, заканчивает предложения, повторяет слова и т.д.), а хирург в это время стимулирует отдельные точки мозга на малой силе тока, которой, тем не менее, достаточно, чтобы блокировать речевую функцию. Если пациент при стимуляции определенной точки прекращает выполнять речевое задание или допускает ошибки, значит этот участок мозга критичен для речи. Такое тестирование позволяет локализовать речевые зоны в разных отделах головного мозга, чтобы врач удалил всю опухоль, но при том не задел важные для речи участки.

 

Валерия Толкачева, студентка 3 курса «Фундаментальная и компьютерная лингвистика», стажер-исследователь лаборатории

«Впервые о лаборатории я прочитала в интервью с Ольгой Драгой, но сразу попасть сюда мне не удалось — я вовремя не сориентировалась с темой курсовой. Но после первого курса я поехала на летнюю лингвистическую школу, которую организует лаборатория, и после нее Ольга предложила мне сотрудничать.

Наши пациенты — люди, у которых опухоль головного мозга располагается рядом с речевым центром, то есть в височной или лобной долях. В лаборатории мы разработали специальный тест для таких операций: хирург стимулирует кору головного мозга, а мы проводим тест с больным, пока он находится в сознании. Вместе с моим научным руководителем Анной Крабис мы принимаем участие в таких операциях один-два раза в неделю.

Для меня эта работа — реализация детской мечты о медицине, которую во взрослой жизни победила страсть к языкам и лингвистике. Как оказалось, работая в нейролингвистической лаборатории, эти вещи можно совмещать. Я занимаюсь настоящей наукой на стыке медицины, психологии и лингвистики, я уже несколько раз выступала на международных конференциях, где представляли результаты наших исследований. А главное, я вижу, как мой интеллектуальный труд помогает людям — хирургу сделать операцию, а больному сохранить речь. Когда ты видишь, что пациент может говорить и его жизнь становится лучше — это окрыляет, понимаешь, что ты делаешь что-то хорошее и это работает».

Левши, правши и амбидекстры

Но лаборатория занимается не только людьми с патологией мозга. Например, одно из направлений работы со здоровыми людьми — исследования в области латерализации речи в мозге. Латерализация функций головного мозга (от латинского lateralis — боковой, расположенный в стороне) — это связывание психических функций в процессе роста организма с левым или правым полушариями головного мозга.

«Мы исследуем, где у левшей, амбидекстеров и правшей расположена речевая функция — в правом или левом полушарии, или в обоих — объясняет Ольга. — Интересно посмотреть на нестандартную организацию речевых зон. Например, человек сам по себе правша, но имеет генетическую предрасположенность к левшеству, потому что у него родственники в каком-то колене не были правшами. Это повышает шансы того, что речь у него, хотя бы частично, локализована в правом полушарии. И если у такого человека произойдет инсульт в левое полушарие, то у него основные центры речи затронуты не будут, и афазии не случится».

 

Татьяна Больгина, студентка 3 курса «Фундаментальная и компьютерная лингвистика», стажер-исследователь лаборатории

«О лаборатории нейролингвистики я узнала на первом курсе, когда нужно было определяться с курсовой. В итоге и на первом, и на втором курсах я работала над темой влияния управляющих функций (памяти, внимания) на понимание лжи и иронии. В этом году я начала другой проект, в рамках которого с помощью функциональной МРТ мы изучаем расположение речевых центров у правшей, левшей и амбидекстеров. Цель моего текущего этапа — апробация речевого локалайзера, позволяющего выявить, в каком месте мозга находятся зоны, ответственные за речь.

Оказалось, я как раз редкий случай, когда язык распределен в мозге билатерально — оба полушария задействованы в речи

У нас есть две важные зоны мозга, отвечающие за речевую функцию. Одна находится в лобной доле и вовлекает известную зону Брока — она активируется при порождении речи. А другая находится в задней части височной доли и отвечает за обработку полученного сигнала, то есть понимание речи. У правшей центры, отвечающие за речь, как правило, расположены в левом полушарии, а у левшей — считалось — они должны быть в правом. Но не все так просто. Данные функциональной МРТ (красные и желтые пятна, показывающие активные зоны мозга в момент выполнения человеком речевых заданий) говорят о том, что действительно часто у левшей речевые центры расположены в правом полушарии, но бывают и в левом, как у правшей, а иногда билатерально — то есть, и в левом, и в правом.

Я переученная левша и мне было интересно самой пройти этот эксперимент, прежде чем тестировать других. Оказалось, я как раз редкий случай, когда язык распределен в мозге билатерально — оба полушария задействованы в речи».

Язык и время

Еще одна актуальная тема для лаборатории — исследование организации языка у носителей разных языков. Ольга Драгой подчеркивает, что речь не идет о попытках определить, какой из языков прогрессивнее. «Нет бедных или структурно недоразвитых языков, каждый язык — это богатейшая система, — говорит она. — И если в языке пять гласных фонем, это не значит, что у него бедная структура. У него может быть богатейший синтаксис, система флексий, согласований. Есть работы, которые показывают, что мозговые функции человека обогащаются из-за особенностей языка, на котором он говорит. Например, у носителей жестового языка лучше развито пространственное мышление. Глухие люди разговаривают с помощью жестов, и для них пространство жестикуляции — это ментальное пространство, в котором они работают».

Когда человек, пишущий слева направо, как, в частности, в русском языке, слышит глагол в прошедшем времени, его глаза совершают микродвижение влево (как бы назад)

А в лаборатории сейчас ищут различия работы мозга у носителей русского, японского языка и иврита. «Рабочая гипотеза такая — в зависимости от направления письменности в языке люди по-разному картируют в своем ментальном пространстве время, которые выражается в глаголе, — говорит Ольга. — Мы предполагаем, что в нашем (русском) ментальном пространстве время разворачивается слева направо: прошлое, настоящее, будущее. В эксперименте испытуемому на слух предъявляется глагол в форме прошедшего или будущего времени (написал/напишет), а мы записываем движения его глаз. Когда человек, пишущий слева направо, как, в частности, в русском языке, слышит глагол в прошедшем времени, его глаза совершают микродвижение влево (как бы назад), а когда в будущем времени — то вправо. В иврите же пишут справа налево, и мы хотим посмотреть, будет ли наблюдаться у носителей этого языка прямо противоположный по сравнению с русскоязычными испытуемыми эффект. А японцы пишут двумя способами: либо слева направо, либо в классической традиции — сверху вниз. Значит ли, что эффект будет «ловиться» по вертикальной оси или, может быть, по диагонали? Надеюсь, в ближайшее время у нас будут ответы на эти вопросы».

 

Никита Змановский, студент 2 курса отделения фундаментальной и прикладной лингвистики, сотрудник лаборатории

«Я с детства мечтал стать ученым. Еще в начальной школе выпросил у родителей микроскоп — обрывал с домашних растений листья и цветы и рассматривал. К биологии и натурализму в средней школе добавилось увлечение лингвистикой.

Последние два года я учился в гимназии при Тюменском государственном университете в биологическом классе. Думал, что буду поступать в МГУ на отделение теоретической и прикладной лингвистики. Но однажды я прочел интервью с Ольгой Драгой, узнал о том, что в Вышке есть нейролингвистическая лаборатория и написал Ольге о своем желании заниматься нейролингвистикой. Она мне ответила, рассказала о вариантах, которые сегодня есть в России, чем занимается ее лаборатория, и в итоге я решил, что хочу учиться в Вышке. А так как я занял призовое место на Всероссийской олимпиаде школьников по русскому языку, то поступил без экзаменов.

Реакции мозга на предложение «бабушка сделала кашу из бетона с маслом» и «бабушка сделала кашу из овсянки с маслом» будут различаться

В сентябре я приехал в Москву, начал учиться и работать в лаборатории, мне поручили проект по изучению речи методом электроэнцефалографии (ЭЭГ). Мне кажется, это самый «ручной» из нейролингвистических методов: ты надеваешь шапочку с 128 электродами, что-то подкручиваешь, а параллельно разговариваешь с испытуемыми. Получается, что я и с людьми знакомлюсь, и какие-то практические навыки приобретаю, и наукой занимаюсь. Это очень продвинутый метод, требующий знаний из разных областей науки (физиологии, физики, лингвистики, математики, программирования).

Мы исследуем, как по-разному мозг реагирует на разные типы ошибок в предложении — семантические, синтаксические и др. Например, реакции мозга на предложение «бабушка сделала кашу из бетона с маслом» и «бабушка сделала кашу из овсянки с маслом» будут различаться. И это то, что меня завораживает в нейролингвистических исследованиях — язык, который мы привыкли воспринимать как что-то неосязаемое, на самом деле имеет физиологическую сторону и связан с материей, с чем-то, что можно пощупать и посчитать».

Людмила Мезенцева, новостная служба ВШЭ

Немецкий язык: неожиданные цифры и факты

Для какого количества людей немецкий язык является родным?

Около 130 миллиона человек говорят на немецком языке как родном или втором языке. Немецкий язык является самым распространенным языком в Европейском Союзе и официальным языком в семи странах. В 42 странах проживают 7,5 млн. человек, которые относятся к германоязычному меньшинству.

Сколько человек изучали немецкий язык как иностранный?

289 миллионов! Именно столько человек в разных странах мира изучали немецкий язык, подсчитал германист Ульрих Аммон. Насколько хорошо они на нем говорят, другой вопрос. В настоящее время немецкий язык как иностранный изучают 15,4 миллиона человек во всем мире, 90% – это школьники, 10% – взрослые.

Сколько слов в немецком языке?

Больше, чем вы думали! Те, кто изучает немецкий, знают, как быстро можно образовать новое слово, составив два существительных вместе. Поэтому все подсчеты будут неточными. В 2013 г. берлинские лингвисты сошлись на цифре 5,3 миллиона немецких слов. А в 2017 г. редакция орфографического словаря Duden пришла к выводу, что современный немецкий язык насчитывает почти 23 млн. слов (только основных форм). Этот вывод сделан на основании анализа гигантского цифрового собрания текстов (научные тексты и художественная литература), которые соответствуют 40.000 печатных книг. Однако новейший словарь Duden включает только 145.000 ключевых слов. А среднестатистический носитель языка использует от 12.000 до 16.000 слов.

Какие слова встречаются чаще всего?

«Der, die, das» – определенный артикль, знакомый всем изучающим немецкий язык, уверенно занимает первое место. За ним идут «in» и «und».

В каком слове больше всего букв?

В словаре Duden: «Aufmerksamkeitsdefizit-Hyperaktivitätsstörung», 44 буквы.

А в чем смысл проведения Дня родного языка?

ООН объявила 21 февраля Международным днем родного языка, потому что исчезновение угрожает примерно половине из 6.000 языков, существующих сейчас на планете. Немецкий язык не входит в этот список, поскольку является одним из десяти самых распространенных языков. Однако в Германии существуют региональные языки, на которых говорит все меньше людей. Например, северофризский и сатерфризский языки находятся, согласно Атласу вымирающих языков, на грани уничтожения.

Что можно узнать, показав себе язык? Узнали, о чем говорит цвет и почему его называют картой организма

На языке — в прямом смысле — «нарисовано» состояние нашего организма. Наверное, вы помните, как в детских книжках врач приходит к малышам и требует показать язык? Так вот, это не способ отвлечь и развеселить пациента. На языке действительно отражается, что с нами не так.

Современные терапевты, правда, редко просят пациента показать язык на осмотре. Но обследовать себя, пользуясь зеркалом, вы можете и самостоятельно. Ведь визуальный осмотр языка мгновенно отвечает на вопросы — достаточно ли питательных веществ плучает ваш организм, нет ли заболеваний пищеварительной системы.

Индикаторами состояния организма являются и цвет, и текстура языка.

Если вы молоды и здоровый — ваш язык розовый с шероховатой поверхностью. С возрастом язык человека темнеет.

А вот тревожные симптомы:

  • Бордовый цвет языка свидетельствует об инфекционном заболевании;
  • Бледный указывает на проблемы сердечно-сосудистой системы — либо на несбалансированное питание;
  • Желтый цвет свидетельтсвует о хронических расстройствах желудочно-кишечного тракта;
  • Фиолетовый оттенок является симптомом заболевания дыхательной системы;
  • Серый налет появляется при причине множества бактерий в желобках вкусовых сосочков;

  • Черный говорит о поражении печени либо селезенки, а также является симптомом дизентерии, вирусный инфекции, абсцесса;
  • Синий оттенок поверхности языка появляется при почечной недостаточности;
  • Белесый налет означает оральный кандидоз либо иные грибковое инфекции в полости рта;
  • Голубоватый налет означает проблемы с кроообращением и, кроме того, может означать факт отравления;
  • Коричневый цвет языка возможен при частых кровотечениях в полости рта.

Чаще всего при осмотре поверхности языка обнаруживается белый налет. Он может покрывать весь язык, а может образовывать островки. У большинства здоровых людей он периодически возникает и не является основанием для беспокойства, если его немного, а гигиенические продукты без проблем избавляют от него.

Но наслоения белого налета, с постепенным утолщением и потемнением, — это симптом серьезной инфекции. Игнорировать хроническое наличие белого налета, как и желтого, — нельзя.

Особенно выразительно появление желтого налета в холодное время года. Летом, в жару, легкая желтизна на языке считается нормой. Но зимой, в зависимости от насыщенности налета (от светлого к темному) можно говорить о серьезном расстройстве желудочно-кишечного тракта или печени.

Имеет значение и «карта языка»

Китайские медики связывают определенные участки языка с конкретными внутренними органами.

  • Передняя часть языка — печень, сердце, легкие;
  • Середина — желудок, поджелудочная железа, селезенка;
  • Корень языка — отделы кишечника;
  • Боковые участки языка — почки.

Стойкое покраснение зоны кончика языка может указывать на проблемы с сердцем. Появление следов от зубов на боковых сторонах языка интерпретируется как признак плохой абсорбции питательных веществ.

Красные пятна за кончиком язка могут означать пневмонию и астму. Если есть пенка на передней части языка — вероятны застойные явления в области грудной клетки и легких, хронические бронхиты и респираторные аллергии.

Для того, чтобы осмотреть язык самостояльно, пользуясь нашими рекомендациями, нужно сначала почистить его.

Чем? Специальным массажером для языка, имеющимся в аптеках, либо зубной щеткой с мягким ворсом.

Тайна человеческого языка

«Насадивший ухо разве не услышит?
Создавший глаз неужели не увидит?»
(Псалом 94:9).

Происхождение человеческого языка — способность мужчин и женщин общаться друг с другом посредством разумной, символической, часто абстрактной речи и письма — полная загадка для эволюционистов.

Палеоантропологи-эволюционисты заявляют, что у них есть определенные слабые свидетельства физической эволюции человека в различных фрагментах частей скелета гоминидов, которые были раскопаны в Африке и других местах.Но у них нет доказательств того, что для происхождения языка и языка — это главное сущность, которая разделяет человека из обезьян и других животных.

Авторитетным атласом языков подтверждает этот факт, а также тот факт, что обезьяны никогда не будут преподаваться.

Язык, пожалуй, самая важная единственная характеристика, которая отличает людей от других видов животных. . . . Из-за разного строения голосового аппарата у человека и шимпанзе шимпанзе не могут имитировать звуки человеческого языка, поэтому их научили использовать жесты или знаки вместо звуков.. . но шимпанзе никогда не достигают уровня языковой сложности выше приблизительного уровня двухлетнего ребенка. 1

Точно так же Льюис Томас, выдающийся ученый-медик, который долгое время был директором и канцлером Онкологического центра Слоуна Кеттеринга на Манхэттене, подтвердил, что:

. . . язык является настолько непостижимой проблемой, что язык, который мы используем для обсуждения этого вопроса, сам по себе становится непонятным. 2

Человек, признанный во всем мире одним из величайших лингвистов мира, — это доктор.Ноам Хомский, профессор лингвистики Массачусетского технологического института. Сам он убежденный эволюционист, даже атеист и марксист. Однако он также признает нынешнюю невозможность объяснения языка натуралистической эволюцией.

Человеческий язык представляется уникальным явлением, не имеющим значительных аналогов в мире животных. . . . Нет оснований предполагать, что «пробелы» можно преодолеть. Оснований для предположения об эволюционном развитии «высших» от «низших» стадий в этом случае не больше, чем для предположения об эволюционном развитии от дыхания к ходьбе. 3

Мало того, что нет ни одного животного, способного достичь чего-либо похожего на человеческую речь, но также нет, на другом конце шкалы, ни одного человеческого племени, у которого не было бы настоящего языка.

Не найдено ни одного безъязыкового сообщества. 4

Нет нормальных людей, которые не могли бы говорить, и нет животных, которые когда-либо могли бы говорить. Это великая непреодолимая пропасть между всем человечеством и каждым компонентом животного царства.

Ученые-эволюционисты предприняли множество попыток научить шимпанзе говорить, но все безрезультатно.

Но хотя дрессировщики и исследователи с семнадцатого века пытались научить шимпанзе говорить, ни одному шимпанзе так и не удалось это сделать. Правда, звуковая анатомия шимпанзе принципиально отличается от нашей. Но шимпанзе могли бы воспроизводить приглушенное подобие человеческой речи, если бы их мозг мог только планировать и выполнять необходимые артикуляционные маневры. Для этого им пришлось бы иметь наши мозги. 5

Недавно вышедшая книга Теренса Дикона, авторитета в этой области, имеет содержательное название « Символические виды » (опубликована издательством W. У. Нортон Ко.). Другой авторитет в области лингвистики, рецензирующий книгу, использует для своей рецензии еще более провокационное название «Краеугольный камень Вавилона».

Раз за разом, перебирая бесчисленные предложения, выдвинутые сторонниками языковой эволюции, Дикон делает правильный выбор. Мог ли язык возникнуть непосредственно из какого-то дочеловеческого признака? Нет. Напоминает ли это формы общения животных? Нет. . . . ни одна обезьяна, несмотря на интенсивное обучение, еще не усвоила даже зачатков синтаксиса, и многие сторонники языкового освоения настаивают на том, что синтаксис присутствует даже на стадии одного слова у младенцев.. . . Дикон не начинает заниматься действительно трудными проблемами — как появились слова, как появился синтаксис. Но эти проблемы лежат в основе языковой эволюции. 6

Даже такой догматичный дарвинист, как Ричард Докинз, самый влиятельный английский биолог-эволюционист, считает невозможным объяснить происхождение человеческого языка.

Мой яркий пример — язык. Никто не знает, как это началось.
. . . Столь же неясно происхождение семантики; слов и их значения. 7

Затем Докинз комментирует высокую степень сложности каждого из множества языков мира, включая даже языки самых «примитивных» племен. Он отмечает, что:

. . . все тысячи языков в мире очень сложны (некоторые говорят, что все они ровно на одинаково сложных, но это звучит слишком идеологически совершенно, чтобы быть полностью правдоподобным). Я склонен думать, что это было постепенно, но не совсем очевидно, что это должно было быть. Некоторые люди думают, что это началось внезапно, более или менее изобретено одним гением в определенном месте в определенное время. 8

Наш выдающийся британский эволюционист приближается здесь к библейской перспективе, хотя он, несомненно, с негодованием отверг бы любое такое предположение.

Но Филип Либерман даже чувствует себя вынужденным использовать библейскую терминологию, когда он завершает свое задумчивое рассмотрение этого предмета.

Ибо с речью пришла невиданная ранее способность мыслить, которая преобразила мир. В начале было слово. 9

Хотя Др.У Либермана не было такого намерения, когда он цитировал Иоанна 1: 1 таким образом, он фактически давал истинное объяснение происхождения языка. Действительно, «Слово» в начале было создано «все» (обратите внимание на Иоанна 1:3), и это включало человеческий язык. Нет лучшего — фактически нет другого — работающего и правдоподобного объяснения.

Бог во Христе сотворил Адама и Еву в « начале творения » (обратите внимание на Марка 10:6, цитируя Бытие 1:27) и немедленно общался с ними на языке, который могли понять их сотворенные мозги и умы (обратите внимание на Бытие 2 :16,17 и Бытие 3:9-19).Они и их потомки продолжали использовать этот сотворенный язык, даже обращаясь к Богу в молитве на этом языке (Бытие 4:26) до великого восстания в Вавилоне, когда « там смешал Господь язык всей земли: и от оттуда рассеял их Господь по лицу всей земли» (Бытие 11:9).

Люди, рассеявшиеся от Вавилона, вероятно, представляли около 70 основных языков, судя по семидесяти родовым племенам, перечисленным в Таблице народов (Бытие 10).Со временем они превратились во многие другие.

По оценкам, в последнее десятилетие двадцатого века в мире говорят более чем на 6000 языков. 10

Исторические лингвисты считают, что все эти языки развились примерно в 100 языковых «семействах». Что касается того, могли ли они развиться сразу после Вавилона, д-р Лес Брюс сказал:

Нетрудно представить, что 70 языков за 5000 лет диверсифицировались сегодня в 100 различных семейств. 11

Если профессор Докинз и его коллеги-эволюционисты действительно хотят знать откуда зародилась способность человека говорить и общаться, но до сих пор не хотят
верят в ясное повествование в Бытие, им также было бы хорошо услышать Божий упрек
Моисею: « И сказал ему Господь: кто сотворил уста человеческие? . . . не Я ли Господь? итак иди, и Я буду при устах твоих, и научу тебя, что говорить» (Исх. 4:11,12) .

Именно Бог, как само вечное Слово, сотворил чудесный дар человеческого языка вместе со ртом и языком и всеми запутанно сложными голосовыми и умственными аппаратами, с помощью которых можно его использовать. В высшей степени разумно заключить, что Божий дар языка человеку был для того, чтобы Он мог открыть нам Свое Слово и волю, и чтобы мы могли затем ответить Ему с верой и хвалой.

Каталожные номера

1 Стивен Мэтьюз, Бернард Комри и Марсия Полински, редакторы: Атлас языков: происхождение и развитие языков во всем мире (Нью-Йорк: Facts on File, Inc., 1996), с. 10.
2 Льюис Томас, «О науке и неопределенности», Discover (том 1, октябрь 1980 г.), с. 59.
3 Ноам Хомский, Language and Mind (Нью-Йорк: Harvourt, Brace, Jovan-ovich, 1972), стр. 67,68.
4 Matthews, et al., op. соч., с. 7.
5 Филип Либерман, «Пиковая мощность», The Sciences (том 37, ноябрь/декабрь 1997 г.), с. 27.
6 Дерек Бикертон, «Краеугольный камень Вавилона», New Scientist (vol.156, 4 октября 1997 г.), с. 42.
7 Ричард Докинз, Расплетая радугу (Бостон, Houghton-Miflin Co., 1998), с. 294.
8 Там же, с. 295.
9 Филип Либерман, op. соч., с. 27.
10 Мэтьюз и др., стр. 10.
11 Лес Брюс, личное сообщение. Доктор Брюс является лингвистом-исследователем в компании Wycliffe Bible Translators и профессором Высшей школы прикладной лингвистики в Далласе.


*Доктор.Моррис (1918-2006) был основателем Института креационных исследований.

Процитируйте эту статью: Моррис Х. 2001. Тайна человеческого языка. Акты и факты . 30 (3).

Почему у людей есть язык?

Около 120 000 лет назад в пустыне недалеко от Уэд-Джеббаны, на территории современного северного Алжира, человек добыл несколько маленьких морских ракушек. Раковины принадлежали виду, известному как Nassarius (Plicarcularia) gibbosulus , морскому брюхоногому моллюску размером с виноградину (похожему на садовую улитку), обитающему на мелководье Средиземного моря. ожерелье.

Если свидетельство того, что антропологи называют символическим поведением — использование ракушек в декоративных и эстетических целях — еще 120 000 лет назад, само по себе недостаточно поразительно, местонахождение Уэд Джебанны должно быть следующим: море.

Наш вид возник в Африке примерно от 160 000 до 200 000 лет назад. Десятки тысяч лет спустя, когда этот человек приобрел эти ракушки, все человеческие группы жили как охотники-собиратели, используя только самые примитивные технологии орудий и убежищ.Земледелие не изобретут еще 110 000 лет, а металлообработку и письменность — еще через 5 000 лет после этого. Не было ни дорог, ни рынков, где можно было что-то купить.

И все же в Уэд-Джебанне и в нескольких других древних поселениях по всему Средиземноморью есть свидетельства того, что люди занимались экономической деятельностью. С самых давних времен наши предки занимались торговлей. Раковины, должно быть, были перенесены вглубь суши и неоднократно переходили из рук в руки, снова и снова обменивались на другие ценные вещи.

Сегодня такое поведение считается само собой разумеющимся, и торговля, которую оно порождает, является основой мировой экономики. Но экономические операции людей, такие как в Уэд-Джебанне, выходят за рамки любого другого вида: ни одно другое животное не делает этого. Даже у наших вымерших кузенов с большим мозгом, неандертальцев, которые жили в то же время, что и эти торговцы бисером люди из Алжира, нет убедительных доказательств символического поведения или торговли, кроме нескольких разбросанных экземпляров цветочных лепестков в неглубоких могилах. .

Причина может заключаться в том, что даже самый простой обмен требует сложного набора правил и понимания: как я могу доверять вам, что вы дадите мне что-то равноценное за мои раковины? Откуда мне знать, что ты не украдешь мои вещи и не сбежишь? И как мы вообще можем договориться о ценности наших соответствующих предметов?

Последний вопрос в каком-то смысле самый важный, потому что ответ может объяснить еще одну загадку, касающуюся людей: наше владение языком. Точно так же, как мы являемся единственным видом, имеющим сложные системы торговли и обмена, мы также являемся единственным видом, у которого есть язык, и его происхождение может быть связано с нашим самым ранним экономическим поведением.

Откуда мне знать, что ты не украдешь мои товары и не сбежишь? И как мы вообще можем договориться о ценности наших соответствующих предметов?

Кто-то может возразить, что язык и, в свою очередь, торговля естественным образом возникают из универсальных когнитивных механизмов, появившихся вместе с развитием мозга. Но язык настолько специализирован, а торговля настолько выгодна, что есть основания полагать, что естественный отбор сконцентрировался на речи как на удобной адаптации. Мне нравится думать о нашем языке как о части социальной технологии, разработанной для удовлетворения потребностей сложной социальной жизни, основанной на торговле и специализации, которые развивались у нашего вида.Возможно, мы приобрели язык — и ни один другой вид — потому что мы были единственным видом, которому было о чем говорить.

Вот мои рассуждения. Все животные общаются, будь то ворчание, свист, лай, удары в грудь, блеяние, запахи, цвета, химические сигналы, щебетание или рев. Эти знакомые образы, звуки и запахи могут различаться по своей интенсивности и стойкости. Они могут сигнализировать о статусе или намерениях животного или указывать на его физическую силу; они могут сообщить хищнику, что его заметили, или отправить сообщение ближайшим родственникам о неминуемой опасности.

Человеческий язык, с другой стороны, композиционный: только мы общаемся в предложениях, состоящих из отдельных слов, играющих роль подлежащих, глаголов и дополнений: «Я пнул мяч». ; «Она запрограммировала компьютер». В отличие от общения животных, наш язык позволяет нам комбинировать и рекомбинировать предметы, объекты и глаголы, чтобы создавать бесконечное разнообразие сообщений: «Я пнул компьютер».

Таким образом, ваша домашняя собака может сказать вам, что она сердита и даже насколько она сердита, но не может рассказать историю своей жизни. Для сравнения, мы можем использовать наш язык, чтобы заглянуть в будущее, поделиться мыслями с другими и извлечь пользу из мудрости прошлого. Мы можем строить планы, заключать сделки и достигать договоренностей. Мы можем ухаживать за потенциальными партнерами и угрожать нашим врагам. Мы можем описать, кто что кому сделал, когда они это сделали и по какой причине. Мы можем описать, как что-то делать и чего следует избегать. Мы можем выразить иронию, удивление, радость, беспокойство, пессимизм, любовь, ненависть или желание. Мы можем быть остроумными или серьезными, точными или намеренно расплывчатыми.

Теперь, чтобы понять, почему язык так важен для экономической деятельности, рассмотрим следующий немного шутливый, но правдоподобный сценарий, который мог разыграться между вами и вашими соплеменниками когда-то в прошлом. Давайте представим, что это было в то время, когда гены, отвечающие за языковые способности, все еще развивались, поэтому не все еще были способны их использовать.

Вы хороши в изготовлении наконечников стрел, но безнадежны в изготовлении деревянных древков, к которым они крепятся. Вы знаете двух человек, которые хорошо делают древки, но не умеют делать наконечники стрел.Один из них живет в соседней деревне, где люди еще не приобрели гены языка; другой живет в вашей собственной деревне, где распространен язык.

Вы подходите к человеку в соседней деревне и кладете перед ним кучу наконечников, надеясь, что он догадается, что вы хотите обменять наконечники на готовые стрелы. Но он считает наконечники стрел подарком, улыбается, берет их и уходит. Вы преследуете его, жестикулируя, завязывается драка, и в конце концов он пронзает вас одним из ваших наконечников стрел.

Теперь воспроизведите эту сцену и представьте, что вы приближаетесь к человеку в вашей деревне, который может говорить. Вы кладете наконечники стрел со словами: «Я бы хотел обменять наконечники на готовые стрелы». Она отвечает: «Дайте мне наконечники стрел. Я подгоню деревянные древки и верну тебе половину готовых стрел через неделю. Вы соглашаетесь с этими условиями.

Работа выполнена? Не совсем, потому что вы все еще сталкиваетесь с дилеммой: выполнит ли производитель стрел свое обещание или просто уйдет с вашими товарами? Не зная, вы советуетесь со знакомыми, которые уверяют вас, что изготовитель стрел заслуживает доверия, и дело продвигается вперед.

Возможно, эта сделка могла быть завершена без языка, но с ним можно было договориться о сделке и получить справедливую цену. Кроме того, репутация, которую производитель стрел заработал в результате предыдущих обменов с другими людьми, в конечном итоге скрепила эту взаимовыгодную сделку.

Даже у наших вымерших кузенов с большим мозгом, неандертальцев, нет убедительных доказательств торговли, кроме нескольких разбросанных экземпляров лепестков цветов в неглубоких могилах.

Итак, здесь мы имеем не просто правдоподобное объяснение языка, а вероятное.Отличительной чертой современного человека является изощренность нашего социального поведения. На протяжении всей нашей истории как вида мы занимались торговлей и обменом с людьми, не входящими в наши ближайшие семьи. Риск быть использованным в своих интересах и необходимость вести переговоры об условиях соглашения сильно способствовали бы развитию языка у нашего вида. Язык может возвещать о наших навыках и репутации далеко за пределами тех, кто нас знает, расширяя масштабы и сложность торговли.

Как только психологический механизм, позволяющий торговать, стал доступным, люди смогли бы специализироваться на задачах, в которых они лучше всего разбираются, а затем обменивать свои товары или услуги на вещи, в которых они менее хороши, — точно так же, как в нашей гипотетический пример выше.Такая специализация делает группу более эффективной, чем когда каждый предпринимает или пытается выполнить любое действие.

Этот экономический принцип, известный как сравнительное преимущество и приписываемый мыслителю начала XIX века Давиду Рикардо, лежит в основе соглашений о специализации и свободной торговле по всему миру. Мало кто признает, что без языка мы не смогли бы успешно реализовать эту сложную систему.

По этой причине я думаю о языке как о социальной технологии.О других животных, которые не занимаются торговлей или координацией своей деятельности и которые весь день занимаются более или менее одними и теми же вещами, говорить особо не о чем — по крайней мере, не так уж много. о чем можно говорить больше, чем позволяют их формы общения. В результате естественный отбор так и не создал у них того дорогостоящего аппарата, которым мы располагаем, для использования языка. Это было просто не нужно.

Исследователи предлагают новую теорию глубоких корней человеческой речи — ScienceDaily

«Звуки, издаваемые птицами, представляют собой в нескольких отношениях ближайшую аналогию языку», – писал Чарльз Дарвин в «Происхождении человека» (1871 г.), размышляя над как люди научились говорить.Он предположил, что язык мог возникнуть из пения, которое «могло породить слова, выражающие различные сложные эмоции».

Теперь исследователи из Массачусетского технологического института вместе с ученым из Токийского университета говорят, что Дарвин был на правильном пути. Совокупность данных, по их мнению, предполагает, что человеческий язык представляет собой прививку двух коммуникативных форм, встречающихся повсюду в животном мире: во-первых, сложных песен птиц, а во-вторых, более утилитарных, несущих информацию типов выражения, наблюдаемых в животном мире. разнообразие других животных.

«Именно эта случайная комбинация вызвала появление человеческого языка», — говорит Сигэру Миягава, профессор лингвистики факультета лингвистики и философии Массачусетского технологического института и соавтор новой статьи, опубликованной в журнале Frontiers in Psychology .

Идея основывается на выводе Миягавы, подробно изложенном в его предыдущей работе, о том, что во всех человеческих языках есть два «слоя»: слой «выражения», который включает изменчивую организацию предложений, и «лексический» слой, который относится к основное содержание предложения.Его вывод основан на более ранних работах лингвистов, включая Ноама Хомского, Кеннета Хейла и Сэмюэля Джея Кейзера.

Основываясь на анализе общения животных и используя концепцию Миягавы, авторы говорят, что пение птиц очень похоже на уровень выражения человеческих предложений, тогда как коммуникативное покачивание пчел или короткие слышимые сообщения приматов больше похожи на лексический смысл. слой. В какой-то момент, между 50 000 и 80 000 лет назад, люди, возможно, объединили эти два типа выражения в уникально сложную форму языка.

«Это были две ранее существовавшие системы, — говорит Миягава, — как яблоки и апельсины, которые случайно соединились».

Такого рода адаптации существующих структур распространены в естественной истории, отмечает Роберт Бервик, соавтор статьи, профессор вычислительной лингвистики в Лаборатории информации и систем принятия решений Массачусетского технологического института на кафедре электротехники и вычислительной техники. Наука.

«Когда что-то новое развивается, оно часто строится из старых частей», — говорит Бервик.«Мы видим это снова и снова в эволюции. Старые структуры могут измениться совсем немного и приобрести радикально новые функции».

Новая глава в песеннике

Новая статья «Появление иерархической структуры в человеческом языке» была написана в соавторстве с Миягавой, Бервиком и Кадзуо Оканоя, биопсихологом из Токийского университета, который является экспертом в области общения животных.

Чтобы понять разницу между слоем выражения и лексическим слоем, возьмем простое предложение: «Тодд видел кондора.Мы можем легко создавать варианты этого, например: «Когда Тодд видел кондора?» Такая перестановка элементов происходит на уровне выражения и позволяет нам усложнять и задавать вопросы. Но лексический уровень остается прежним, поскольку он включает в себя те же основные элементы: подлежащее «Тодд», глагол «видеть» и дополнение «кондор».

Пение птиц не имеет лексической структуры. Вместо этого птицы поют выученные мелодии с тем, что Бервик называет «целостной» структурой; вся песня имеет одно значение, будь то спаривание, территория или другие вещи. Бенгальский зяблик, как отмечают авторы, может возвращаться к частям предыдущих мелодий, что позволяет больше варьировать и передавать больше вещей; соловей может декламировать от 100 до 200 различных мелодий.

В противоположность этому, другие виды животных имеют простые способы выражения без такой же мелодической способности. Пчелы общаются визуально, используя точные виляния, чтобы указать своим сверстникам источники пищи; другие приматы могут издавать ряд звуков, включая предупреждения о хищниках и другие сообщения.

Люди, по словам Миягавы, Бервика и Оканои, плодотворно объединили эти системы. Мы можем передавать важную информацию, как пчелы или приматы, но, как и птицы, у нас также есть мелодические способности и способность рекомбинировать части произносимой нами речи. По этой причине наш ограниченный словарь может генерировать кажущуюся бесконечной цепочку слов. Действительно, исследователи предполагают, что люди сначала обладали способностью петь, как предполагал Дарвин, а затем сумели интегрировать в эти песни определенные лексические элементы.

«Не так уж и сложно сказать, что то, что объединилось, — это способность создавать эти сложные узоры, как песню, но со словами», — говорит Бервик.

Как они отмечают в статье, некоторые из «поразительных параллелей» между овладением языком у птиц и людей включают этап жизни, когда каждый из них лучше всего усваивает языки, и часть мозга, используемую для языка. Еще одно сходство, отмечает Бервик, связано с проницательностью знаменитого почетного профессора лингвистики Массачусетского технологического института Морриса Халле, который, по выражению Бервика, заметил, что «все человеческие языки имеют конечное число паттернов ударения, определенное количество паттернов ударения.Ну, в пении птиц тоже есть такое ограниченное количество ритмических паттернов.»

Птицы и пчелы

Исследователи признают, что желательны дальнейшие эмпирические исследования по этому вопросу.

«Это всего лишь гипотеза», — говорит Бервик. «Но это способ очень расплывчато объяснить то, о чем говорил Дарвин, потому что теперь мы знаем больше о языке».

Миягава, со своей стороны, утверждает, что эта идея жизнеспособна отчасти потому, что она может стать предметом более тщательного изучения по мере более подробного изучения моделей коммуникации других видов.«Если это так, то у человеческого языка есть предшественник в природе, в эволюции, который мы действительно можем проверить сегодня», — говорит он, добавляя, что пчелы, птицы и другие приматы могут быть источниками информации для дальнейших исследований.

Исследования в области лингвистики, проводимые Массачусетским технологическим институтом, в значительной степени характеризовались поиском универсальных аспектов всех человеческих языков. Этой статьей Миягава, Бервик и Оканоя надеются побудить других задуматься об универсальности языка с точки зрения эволюции. По их словам, это не просто случайный культурный конструкт, но частично основанный на способностях людей, общих с другими видами.В то же время, отмечает Миягава, человеческий язык уникален тем, что две независимые системы в природе слились в нашем виде, что позволило нам генерировать неограниченные лингвистические возможности, хотя и в рамках ограниченной системы.

«Человеческий язык — это не просто свободная форма, он основан на правилах, — говорит Миягава. «Если мы правы, человеческий язык имеет очень серьезные ограничения на то, что он может и чего не может делать, исходя из его предшественников в природе».

Глубинное происхождение человеческого языка, по-видимому, происходит непосредственно от птиц и приматов — ScienceDaily

На острове Ява в Индонезии серебристый гиббон, примат, находящийся под угрозой исчезновения, живет в тропических лесах.Серебристый гиббон ​​поет, что необычно для приматов: он может издавать длинные сложные песни, используя 14 различных типов нот, которые сигнализируют о территории и посылают сообщения потенциальным партнерам и семье.

Серебристый гиббон ​​— это не просто любопытство, он может содержать ключи к разгадке развития языка у людей. В недавно опубликованной статье два профессора Массачусетского технологического института утверждают, что, повторно исследуя современный человеческий язык, мы можем увидеть признаки того, как человеческое общение могло развиться из систем, лежащих в основе более старых способов общения птиц и других приматов.

Исследователи говорят, что от птиц мы получили мелодическую часть нашего языка, а от других приматов — прагматические, несущие содержание части речи. Где-то за последние 100 000 лет эти способности слились примерно в ту форму человеческого языка, которую мы знаем сегодня.

Но как? Другие животные, по-видимому, имеют конечный набор вещей, которые они могут выражать; человеческий язык уникален тем, что допускает бесконечный набор новых значений. Что позволило неограниченному человеческому языку развиться из ограниченных языковых систем?

«Как возник человеческий язык? Он настолько далеко в прошлом, что мы не можем просто вернуться назад и выяснить это напрямую», — говорит лингвист Сигэру Миягава, профессор японского языка и культуры из Коти-Мандзиро в Массачусетском технологическом институте.«Лучшее, что мы можем сделать, — это придумать теорию, которая в целом совместима с тем, что мы знаем о человеческом языке и других подобных системах в природе».

В частности, Миягава и его соавторы считают, что некоторые кажущиеся бесконечными качества современного человеческого языка при повторном анализе на самом деле отображают конечные качества языков других животных — это означает, что человеческое общение больше похоже на общение других животных, чем мы обычно осуществленный.

«Да, человеческий язык уникален, но если его правильно разобрать, две части, которые мы идентифицируем, на самом деле являются конечным состоянием», — говорит Миягава.«У этих двух компонентов есть предшественники в мире животных. Согласно нашей гипотезе, они уникальным образом сошлись в человеческом языке».

Представление «гипотезы интеграции»

Текущая статья «Интеграционная гипотеза эволюции человеческого языка и природа современных языков» опубликована на этой неделе в Frontiers in Psychology . Авторы — Миягава; Роберт Бервик, профессор вычислительной лингвистики, информатики и инженерии в Лаборатории информации и систем принятия решений Массачусетского технологического института; и Широ Одзима и Кадзуо Оканоя, ученые из Токийского университета.

Выводы статьи основаны на предыдущей работе Миягавы, которая утверждает, что человеческий язык состоит из двух отдельных слоев: выразительного слоя, который относится к изменчивой структуре предложений, и лексического слоя, где находится основное содержание предложения. Эта идея, в свою очередь, основана на предыдущих работах ученых-лингвистов, включая Ноама Хомского, Кеннета Хейла и Сэмюэля Джея Кейзера.

Экспрессивный слой и лексический слой имеют предшественников, как полагают исследователи, в языках птиц и других млекопитающих соответственно.Например, в другой статье, опубликованной в прошлом году, Миягава, Бервик и Оканоя представили более широкий аргумент в пользу связи между выразительным слоем человеческого языка и пением птиц, включая сходство в мелодии и диапазоне паттернов ритма.

Птицы, однако, имеют ограниченное количество мелодий, которые они могут петь или рекомбинировать, а нечеловеческие приматы имеют ограниченное количество звуков, которые они издают с определенным значением. Казалось бы, это бросает вызов идее о том, что человеческий язык мог возникнуть из этих способов общения, учитывая кажущиеся бесконечными возможности выражения людей.

Но исследователи считают, что определенные части человеческого языка на самом деле раскрывают операции с конечным числом состояний, которые могут быть связаны с прошлым наших предков. Рассмотрим лингвистическое явление, известное как «прерывистое словообразование», которое включает в себя последовательности, образованные с использованием префикса «анти», например «противоракетный снаряд» или «противоракетный ракетный снаряд» и т. д. Некоторые лингвисты утверждают, что такая конструкция раскрывает бесконечную природу человеческого языка, поскольку термин «противоракетный» может постоянно вставляться в середину фразы.

Однако, как заявляют исследователи в новой статье, «это неправильный анализ». Слово «противоракетный» на самом деле является модификатором, означающим, что по мере увеличения фразы «каждое последующее расширение формируется посредством строгой смежности». Это означает, что конструкция состоит из дискретных единиц языка. В этом и других случаях, говорит Миягава, люди используют компоненты с «конечным состоянием» для построения своих коммуникаций.

Сложность таких языковых образований, замечает Бервик, «не проявляется в пении птиц и, насколько мы можем судить, нигде в остальном животном мире. «В самом деле, — добавляет он, — поскольку мы находим больше свидетельств того, что другие животные, по-видимому, не обладают такой системой, это подтверждает наши доводы в пользу того, что эти два элемента были совмещены у людей».

Собственная емкость

Безусловно, исследователи признают, что их гипотеза находится в стадии разработки. В конце концов, Чарльз Дарвин и другие исследовали связь между пением птиц и человеческим языком. Теперь, по словам Миягава, исследователи считают, что «связь существует между пением птиц и системой выражения», а лексический компонент языка произошел от приматов.Действительно, как отмечается в документе, самый последний общий предок птиц и людей, по-видимому, существовал около 300 миллионов лет назад, поэтому почти должна быть косвенная связь через более старых приматов — даже, возможно, серебристого гиббона.

Как отмечает Бервик, исследователи все еще изучают, как эти два режима могли слиться у людей, но общая концепция новых функций, развивающихся из существующих строительных блоков, знакома эволюции.

«У вас есть эти две части», — говорит Бервик.«Вы соединяете их вместе, и возникает что-то новое. Мы не можем вернуться с помощью машины времени и посмотреть, что произошло, но мы думаем, что это основная история, которую мы видим с помощью языка».

Миягава признает, что исследования и дискуссии в этой области будут продолжаться, но надеется, что коллеги примут участие в гипотезе интеграции.

«Это заслуживает того, чтобы его рассмотреть, а затем, возможно, оспорить», — говорит Миягава.

Настоящая причина, почему говорят только люди

В своем рассуждении о том, почему язык есть только у людей, писатель Том Зигфрид во многом прав, но упускает главную причину:

Это правда, что люди, и только люди, развили сложный набор голосовых, слуховых и мозговых навыков, обеспечивающих полноценное сложное голосовое общение.И все же животные могут издавать сложные звуки; попугаи могут имитировать человеческую речь, а кошки могут четко дать понять, что пришло время лакомства. Многие животные обладают острым слухом и способны отличать случайные звуки от намеренного общения. Таким образом, хотя только люди обладают полным лингвистическим пакетом, компоненты языковых способностей «имеют очень глубокие эволюционные корни», — говорит Фитч из Венского университета. На самом деле, предполагает он, всего несколько изменений в коммуникативном репертуаре предков человечества наделили людей полной языковой способностью.

Большая часть физиологического аппарата слуха и речи имеется у всех наземных позвоночных — четвероногих, включая млекопитающих, птиц, земноводных и рептилий. «Люди разделяют значительную часть нашего основного механизма слуха и речи с другими четвероногими», — пишет Fitch в Ежегодном обзоре лингвистики .

Формы жизни, занимающие многочисленные ветви древа жизни, обладают анатомическими инструментами для производства и восприятия голосовой коммуникации.В чем человеческие способности превосходят наших предшественников, по мнению Fitch, так это в сложности схемы мозга, адаптированной к уникальной человеческой способности к сложному лингвистическому выражению.

Том Зигфрид , «Почему речь — это человеческая инновация» в Real Clear Science

Зигфрид прав в том, что многие нечеловеческие животные обладают физиологическим аппаратом, необходимым для образования слов. Но у них нет языка. Они могут издавать знаки и реагировать на них — жесты, мычание и тому подобное.Собака, например, может адекватно реагировать на обращенные к ней простые слова («Сидеть!» «Принеси!»). Но всякое общение животных — это символы, то есть сигналы, прямо указывающие на предмет. В этом случае объект представляет собой простое ожидаемое действие, которое животное должно выполнить немедленно.

Животные не могут общаться с помощью абстракций. Они не могут использовать обозначения, — слова, используемые абстрактно как язык. Например, с помощью поощрения и наказания собаку можно приучить оставаться на месте, когда говорят: «Стой!» Он связывает звук «с-т-а-у» с поведением и выполняет поведение. Но он не понимает, что вы имеете в виду, когда говорите: «Давайте побудем еще немного на пляже», «Он продлил свое пребывание в Перу» или «Судья отменил постановление о выселении».

Животные могут мыслить только конкретно. Их мысли сосредоточены на частностях — конкретной миске с едой, брошенной палке или теплой постели. Они не думают о питании, физических упражнениях или отдыхе. Люди могут мыслить абстрактно, не имея в виду какой-либо конкретный физический объект. Например, ветеринар может сказать своему клиенту во время визита в офис: «Таффи нужно сбросить около 1.5 кг. Я предлагаю меньше калорий и больше упражнений — по возможности перед сном». Она может объяснить это своему клиенту, но не собаке, потому что все это абстракции о времени, месте, вещах и понятиях. Конечно, он может узнать свое имя «Таффи» и слегка приподнять уши, чтобы увидеть, не говорят ли ему что-то конкретное.

Конкретная мысль не нуждается в языке, потому что конкретный мыслитель сосредотачивается на воспринимаемом объекте. Таффи думает о своей миске с едой. Если бы он думал о питании, как об абстрактном понятии, ему понадобились бы абстрактные десигнаторы как объекты не только для выражения своей мысли, но даже для того, чтобы думать ее.Короче говоря, у животных нет языка, потому что у них нет абстрактного мышления и, следовательно, у них нет ни способности, ни потребности в абстрактных обозначениях — словах как языке.

Разница между человеческим языком и символами или сигналами животных — это разница между абстрактной и конкретной мыслью. Язык не является в первую очередь средством общения. Сигналы (жесты, ворчание и т. п.) отлично подходят для общения, и животные активно их используют. Язык — это инструмент абстрактного мышления, необходимый инструмент абстракции, а люди — единственные животные, которые мыслят абстрактно.

Снова Зигфрид:

Нечеловекообразные приматы могут запоминать значение отдельных слов… но не способны объединять слова в осмысленные последовательности любой существенной длины. Эта способность также зависит от схемы, соединяющей различные части мозга… Понимание этой схемы зависит от сравнения клеточной архитектуры и трактов нервных волокон человеческого мозга с мозгом животных с меньшими лингвистическими способностями.

Том Зигфрид , «Почему речь — это человеческая инновация» в Real Clear Science

Не схемы мозга делают людей способными говорить, а животных неспособными.Как указывал Аристотель два тысячелетия назад, абстрактное мышление по своей сути является нематериальной силой — это нематериальный аспект человеческой души. У животных есть материальные души, без нематериального аспекта. Именно природа и различия между животной и человеческой душами обеспечивают животным символическую коммуникацию и даруют человеку язык.

Примечание: Статья W. Tecumseh Fitch «Биология и эволюция речи: сравнительный анализ» находится в открытом доступе.

Также Майкл Эгнор: Чем человеческий язык отличается от сигналов животных?

и

Разве исследование стимуляции мозга бросает вызов свободе воли? (классическое понимание того, как работает разум)

Также: Могут ли гены предсказать, какие птицы могут научиться говорить? (Дениз О’Лири)

предков человека, возможно, развили физическую способность говорить более 25 миллионов лет назад | Наука

Человеческий череп на выставке с черепами более ранних предков и изображением неандертальца в Музее естественной истории Тулузы. Ален Питтон / NurPhoto через Getty Images

Речь является частью того, что делает нас уникальными людьми, но что, если бы наши предки обладали способностью говорить за миллионы лет до того, как Homo sapiens вообще существовал?

Некоторые ученые предположили, что физически стало возможным произносить широкий спектр основных гласных звуков, когда наша голосовая анатомия изменилась с появлением Homo sapiens около 300 000 лет назад. Эта теоретическая временная шкала означает, что язык, в котором мозг связывает слова с объектами или понятиями и упорядочивает их в сложные предложения, был бы относительно недавним явлением, развившимся вместе с нашей способностью произносить разнообразные звуки или после нее.

Но всестороннее исследование, анализирующее несколько десятилетий исследований, от вокализации приматов до акустического моделирования голосового тракта, наводит на мысль, что только Homo sapiens могли физически говорить, может не соответствовать действительности, когда дело доходит до первой речи наших предков — на ошеломляющее 27 миллионов лет и более.

Лингвист Томас Саваллис из Университета Алабамы и его коллеги подчеркивают, что функциональная человеческая речь коренится в способности образовывать контрастные гласные звуки.Эти критические звуки — все, что отличает совершенно не связанные друг с другом слова, такие как «летучая мышь», «купил», «но» и «пари». Построение языка без разнообразия этих контрастирующих гласных было бы почти невозможным. Новое исследование исследовательской группы в Science Advances приходит к выводу, что ранние предки человека, задолго до эволюции рода Homo, действительно обладали анатомической способностью издавать такие звуки.

Когда за все эти миллионы лет человеческие предки развили когнитивную способность использовать речь для общения друг с другом, остается открытым вопросом.

«Мы не говорим, что у кого-то раньше был язык, — говорит Саваллис. «Мы говорим, что способность воспроизводить контрастные гласные восходит, по крайней мере, к нашему последнему общему предку с обезьянами Старого Света, такими как макаки и бабуины. Это означает, что системе речи предстояло развиваться как минимум в 100 раз дольше, чем мы думали».

Кричащий морской бабуин. Исследования, которые обнаружили, что обезьяны, такие как бабуины и макаки, ​​могут издавать контрастные гласные звуки, позволяют предположить, что последний общий предок этих приматов и современных людей тоже мог издавать эти звуки.Andyworks через Getty Images

Исследование исследует происхождение и способности речи с точки зрения физических процессов, которые приматы используют для производства звуков. «Речь включает биологию использования голосовых связок и губ. Возиться с этим как с мышечным производством и получать звук, который может попасть в чье-то ухо, который может определить, что было задумано как звук — это речь», — говорит Саваллис.

Давно популярная теория развития гортани, впервые выдвинутая в 1960-х годах, утверждала, что эволюционный сдвиг в строении горла позволил современным людям, и только современным людям, начать говорить. Гортань человека расположена гораздо ниже, относительно шейных позвонков, чем у наших предков и других приматов. Теория утверждала, что опускание гортани удлинило наш голосовой тракт и позволило современным людям начать произносить контрастные гласные звуки, которые были первыми строительными блоками языка. «Вопрос в том, является ли это ключом к разрешению полного, пригодного для использования набора контрастных гласных», — говорит Саваллис. «Это то, что, как мы считаем, определенно опровергнуто исследованием, которое привело к этой статье.

Команда рассмотрела несколько исследований вокализации и общения приматов и использовала данные более ранних исследований для моделирования звуков речи. Несколько направлений исследований привели к одному и тому же выводу: люди не одиноки в своей способности издавать эти звуки, поэтому идея о том, что наша уникальная анатомия позволила им это сделать, кажется, не выдерживает критики.

Ученый-когнитивист Текумсе Фитч и его коллеги в 2016 году использовали рентгеновские снимки для изучения голосовых путей живых макак и обнаружили, что голосовые пути обезьян готовы к речи. «Наши результаты показывают, что эволюция речевых способностей человека потребовала нейронных изменений, а не модификаций голосовой анатомии. У макак есть готовый к речи голосовой тракт, но ему не хватает готового к речи мозга, чтобы управлять им», — написали авторы исследования в журнале Science Advances .

В исследовании 2017 года группа под руководством Луи-Жана Боэ, исследователя речи и познания из Университета Гренобль-Альп во Франции, который также является ведущим автором нового исследования, пришла к тому же выводу, что и исследование макаки. Проанализировав более 1300 естественных вокализаций стаи бабуинов, они определили, что приматы могут издавать контрастные протогласные звуки.

Некоторые животные, в том числе птицы и даже слоны, могут имитировать звуки человеческого голоса, используя совершенно другую анатомию. Эти удивительные имитации иллюстрируют, насколько осторожными должны быть ученые, относя звуки или речь к определенным местам в эволюционном пути человеческих языков.

«Конечно, вокализация включает в себя производство гласных, и, конечно же, вокализация является жизненно важным эволюционным предшественником речи», — говорит в электронном письме палеоантрополог Рик Поттс из Смитсоновской программы «Происхождение человека».«Самая большая опасность заключается в том, чтобы приравнять то, как другие приматы и млекопитающие производят гласные как часть своей вокализации, к эволюционной основе речи».

Хотя анатомия гортани и голосового тракта помогает говорить физически, это еще не все, что требуется. Мозг также должен быть способен контролировать производство и прослушивание звуков человеческой речи. На самом деле, недавние исследования показывают, что, хотя современные приматы могут иметь широкий голосовой диапазон — по крайней мере, 38 различных криков в случае бонобо — у них просто не хватает мозгов для развития речи.

«Тот факт, что голосовой тракт обезьяны мог воспроизводить речь (с мозгом, похожим на человеческий), не означает, что они это делали. Это просто показывает, что голосовой тракт не является узким местом», — пишет в электронном письме биолог из Венского университета и когнитивист Текумсе Фитч.

Самец японской макаки или снежной обезьяны с угрожающим выражением лица в национальном парке Дзигокудани Йен-Коэн. Ануп Шах

Где, когда и у каких предков человека развился готовый к речи мозг — сложная и увлекательная область для дальнейших исследований.Изучая то, как наши родственники-приматы, такие как шимпанзе, естественно используют свои руки и могут запоминать человеческие жесты, некоторые ученые подозревают, что язык сначала развился посредством жестов, а затем стал гораздо более эффективным благодаря речи.

Другие исследователи ищут в прошлом доказательства когнитивного скачка вперед, который породил сложное мышление и, в свою очередь, речевые языковые способности, способные выражать эти мысли другим — возможно, при одновременном развитии речи и языка.

Язык не оставляет ископаемых свидетельств, но более устойчивые примеры того, как наши предки использовали свой мозг, такие как методы изготовления инструментов, могут быть использованы в качестве заменителей, чтобы лучше понять, когда древние люди начали использовать сложные символы — визуальные или голосовые — для общения с друг друга.

Например, некоторые исследования мозга показывают, что язык использует те же части мозга, что и при изготовлении инструментов, и предполагают, что к тому времени, когда 2 миллиона лет назад появились самые ранние усовершенствованные каменные орудия, их создатели могли разговаривать друг с другом.Какой-то когнитивный прогресс в предыстории человечества мог дать толчок обоим навыкам.

Саваллис говорит, что поиск таких достижений в области умственных способностей может быть значительно расширен, на миллионы лет назад, теперь, когда было показано, что физическая способность к речи существовала так долго. «Вы можете думать о мозге как о водителе, а о голосовых путях — как о транспортном средстве», — говорит он. «Нет такой вычислительной мощности, которая могла бы сделать Wright Flyer сверхзвуковым. Физика объекта определяет, что этот объект может делать в мире.Так что мы говорим не о неврологическом компоненте, который управляет голосовым трактом, мы просто говорим о физике голосового тракта».

Сколько времени потребовалось нашим предкам, чтобы обрести голоса, которыми они были наделены все это время? Вопрос интересный, но, к сожалению, их кости и камни молчат.

Эволюция Эволюция человека Происхождение человека Язык

Рекомендуемые видео

Новое исследование объясняет, почему человеческие языки имеют много общего в грамматике

Во всем мире известно около 7000 человеческих языков, и, хотя все они уникальны, они также более похожи, чем вы могли себе представить, особенно когда речь идет о грамматике или способе формирования предложений и использовал.

 

Это может быть связано с определенными генетическими тенденциями, предположили ученые, или, возможно, это связано с когнитивными способностями, общими для всех людей, такими как течение времени, которое позволяет нам развивать прошедшее и будущее время.

Новое исследование предлагает другую причину этой общей грамматики: то, как мы говорим о самом языке.

«Мы предполагаем, что в ходе эволюции языка разговоры о языке были способом формирования некоторых из первых сложных языковых структур и что из этих структур могли развиться новые типы грамматики», — говорит лингвист Стеф Спронк из Хельсинкского университета. в Финляндии.

Во многих языках сообщаемая (или косвенная) речь – то есть предложения, косвенно передающие то, что кто-то сказал, а не кто-то на самом деле это говорит, – могут порождать новые значения, соответствующие определенным грамматическим категориям.

Например, «Он сказал: «Я пойду»» может также означать «он может пойти» или «он собирается уйти» на некоторых языках. Эти дополнительные интерпретации не совсем являются репортажной речью, но они получены из нее.

Это расширение значения, встречающееся в некоторых языках, где используется устная речь, может быть сопоставлено с такими грамматическими конструкциями, как аспект (как что-то расширяется во времени), модальность (обсуждение возможных ситуаций) и тема (о чем идет речь), утверждают исследователи.

 

Получается, что наше коллективное понимание грамматики возникло из того, как мы говорим о других людях. Используя выборку из 100 языков, исследователи обнаружили, что зарегистрированная речь встречается на всех основных континентах, независимо от языковых семей или областей контакта.

«Люди говорят о мыслях и утверждениях других людей все время, с того момента, как мы впервые учимся говорить», — говорит Спронк.

«Это определяет нашу культуру, то, как мы видим мир и кому мы доверяем.Феномен, столь фундаментальный для человеческого существования, вероятно, оставляет свой след в языках, и наше исследование показывает, что это выходит далеко за рамки простых предложений из устной речи».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.